Неужели по нему не видно?

***

Тэхёна разбудило слишком яркое солнце, пробравшееся через тонкий тюль гостиной. Недовольно нахмурив нос, мальчик хотел повернуться на другой бок, но уткнувшийся в его затылок Чонгук не позволил этого сделать. Сильная рука крепко прижимала его к голому торсу. Тэхён тоже был полностью обнажён, запоздало замечая упирающийся в его поясницу чуть пульсирующий орган. Лицу стало жарко то ли от припекающего солнца, то ли от резко нахлынувших воспоминаний — Чонгук изводил его ласками до самого рассвета. Он целовал то медленно и нежно, то терзал губы жадными и немного грубыми поцелуями. Тэхён плавился от наслаждения, которым душил его Чонгук. Кончив в первый раз даже без помощи рук, Чонгук продолжил распалять подростка, снова доводя до разрядки. К утру Тэхён разошёлся настолько, что почти прямым текстом стал просить взять его по-настоящему и, наконец, сделать своим окончательно. Он широко разводил ноги, жарко прижимался и не скромно стонал, а не возымев нужного эффекта, начинал жалобно скулить. Чонгук сам завидовал своей стальной выдержке — этот настырный ребёнок вымотал всю душу и скатал в клубок не один метр его нервов. Парень понимал, что не только Тэхён, но и он сам ещё не готов дойти до конца. Даже не беря в расчёт банальное отсутствие в доме смазки и презервативов, с лихвой хватало причин не доводить до полноценного акта. Да, Чонгук в теории знает, как и что нужно делать — не глупый и сам давно не девственник. Но сам факт того, что их первый секс произойдёт в спешке, без должной подготовки и в момент, когда Чонгук ещё не вышел из нынешних отношений, не позволил парню пойти на поводу у своих желаний, и желаний распалённого донельзя Тэхёна. Чон знал, что может довести до сумасшествия неокрепшую и неискушённую психику, но не мог позволить себе этим воспользоваться. Быть может впервые в жизни Чону хотелось сделать всё правильно, подойти к моменту осознанно. Чонгук спал крепко, у мальчика же сна не было ни в одном глазу. Плюс ко всему, дискомфорт доставляла стянувшаяся от семени кожа на животе и бёдрах. Чонгук вытирал его мокрым полотенцем, но, видимо, недостаточно тщательно. Выбравшись из объятий, Тэхён подобрал свою рубашку и боксеры, и направился в ванную. Тело было лёгким и, казалось, невесомым — мальчик был действительно счастлив в этот момент. Когда он вышел из душа, Чонгук всё так же спал, уткнувшись лицом в подушку. Тонкая, молочного цвета простыня прикрывала тело парня только до поясницы. На спине виднелись несколько неглубоких свежих царапин. Тэхён закусил губу, сдерживая глупую довольную улыбку — его рук дело. Стараясь сильно не шуметь, мальчик налил себе большой стакан воды и вышел во двор, усаживаясь на небольшой террасе под раскидистым клёном. Солнце пекло нещадно и, судя по всему, время близилось к обеду. Ветер тоже был горячим и солёным, нежно облизывая голые ноги и грудь, не прикрытую расстёгнутой рубашкой. Тэхён подставлял лицо под яркие лучи и сладко жмурился, прикрывая глаза от удовольствия. Не мог свыкнуться с мыслью, что всё происходящее — реальность. Его новая, совершенно невообразимая, потрясающая реальность с Чонгуком. Мальчик не услышал, как скрипнула красивая кованая калитка, и как глухо зашуршал под чужими ногами мелкий бело-серый гравий, которым была выстлана узенькая тропинка к дому. — Ну привет, Тэхён, — прозвучал негромкий и слегка удивлённый голос. Юноша резко открыл глаза, натыкаясь на кривую усмешку на чужом лице. — Джису, — он кивнул в знак приветствия, запахивая висевшую на предплечьях рубашку. Девушка придирчиво осмотрела бёдра с алеющими укусами, уходящими под кромку белья, шею со смачным засосом, и алые щёки, со стыдливо опущенными глазами. — Жаркая ночка? — голос девушки звучал насмешливо и ядовито. Мальчик молчал, не смея поднять глаза. Джису прошла мимо, тихо просачиваясь в дом. Девушка была как всегда красива, свежа и безукоризненно одета. Снова короткое, почти кукольное платье, длинные волосы с идеальной укладкой, лицо без единого изъяна, которое портила лишь гримаса презрения и боли. Стыд, тревога и страх сковали хрупкое тело. Этой ночью Чонгук не раз признавался в своих чувствах и оставлял цветущие метки на обнажённом, зацелованном теле мальчика. Тэхён безоговорочно верил, подставляясь под каждый трепетный поцелуй и каждую жгучую метку. Но когда та, у которой Тэхён решил отобрать Чонгука, вошла в развороченную их усилиями гостиную, железная ночью вера, покрылась ржавчиной под лучами дневного солнца. Сейчас эта ослепительная барби разбудит спящего парня, и Чонгук поймёт, каких невообразимых глупостей натворил сегодняшней ночью. Дверь резко открывается, и из дома выходит раздражённый Чонгук. На нём спортивные штаны и вчерашняя футболка. Девушка выходит следом. — То есть, ты серьёзно решил бросить меня из-за этого пацана? — Джису истерично смеётся. — Мы бы расстались в любом случае, Тэхён здесь не при чём, — Чонгук обеспокоенно смотрит на притихшего парня. — Конечно не из-за него, это ты себе во сне разодрал всю спину, а Тэхёну комары нализали засосов, — лицо девушки стало красным от злости. — Не делай из меня дуру, вы трахались. Сидящий на ступенях крыльца мальчик закрывает лицо руками. — Молодец, Тэхён, далеко пойдешь, — Джису хочет подойти к нему, но Чонгук не позволяет, закрывая подростка собой. — Дело не в нём, — Чон говорит спокойно и тихо. — Я виноват, что всё так вышло. Мне жаль, что не сказал тебе раньше. Нам давно надо было расстаться. Прости. — Ты сам себя слышишь? – голос Джису становится на несколько тонов выше, почти переходя на визг. — У нас всё было хорошо, пока не появилась эта чёртова малолетка. — Тебе лучше уйти, Джису. Мне больше нечего тебе сказать, — Чонгук поворачивается к Тэхёну и успокаивающе сжимает острое плечо. Мальчик убирает руки от бледного лица, красными глазами смотря в расстроенное и злое лицо девушки. — Мне жаль, что ты так об этом узнала, и что это произошло за твоей спиной, — Тэхён смотрел прямо в глаза, его голос звучал ровно и решительно. — Но я не буду врать, что жалею о случившемся. Будь у меня тысячи возможностей что-то поменять, я не воспользовался бы ни одной. Мальчик встал на негнущиеся ноги и, виновато улыбнувшись Чонгуку, зашёл в дом. Найдя свой рюкзак, он неспешно переоделся в бежевые, много выше колена шорты, и коричневую без рисунков футболку. Прошёл в гостиную, подбирая с пола разбросанные вещи и подушки, убирая развороченные простыни. Чонгук вернулся спустя десять долгих минут. Тэхён сидел на том же диване, отрешённым взглядом сканируя белую стену. Парень подошёл вплотную, постоял пару секунд, дожидаясь пока мальчик обратит на него свое внимание. — Будешь со мной встречаться? — с еле заметной улыбкой спросил Чонгук. Тэхён смотрел в уже родное лицо и не верил своим ушам. Он откинул голову на спинку дивана и, прикрыв глаза, широко и счастливо улыбнулся. Чон заметил, что ресницы на глазах мальчика стали мокрыми. Парень сел рядом, перетягивая подростка на свои колени. — Это значит да? — ещё раз спросил Чонгук, стирая большими пальцами влагу с глаз ребёнка. — Да, — Тэ сам целует парня, накрывая любимые губы своими.

***

За исключением неприятного разговора с Джису, остаток дня выходит расслабленным и душевным. Чонгук кормит его сытным обедом в ближайшем ресторане, где Тэхён впервые пробует осьминожков и устрицы. И если с осьминогами было приятно иметь дело, то устрицы совсем не понравились впечатлительному подростку. Недоверчиво потыкав вилкой в склизкую массу, Тэхён тихонько отложил довольно большую раковину обратно на поднос. Чонгук, заметив это, рассмеялся, пододвигая к себе наполненное моллюсками блюдо и заказывая для Тэхёна солидных размеров стейк. — Тебе не показалось, что Юнги догадывается, что между нами что-то происходит? — Тэхён задумчиво смотрит в свою тарелку, прикидывая, сможет ли он осилить кусок мяса таких гигантских размеров. — Мне иногда кажется, что Юнги узнаёт ещё до того, как я сам до этого догадаюсь, — парень усмехается. — А… Мы расскажем парням?.. О нас, — в глаза смотреть боится, ровно как и услышать ответ. — Джису не успеет доехать до Сеула, как все мои друзья будут знать о тебе и обо мне, — Чонгук осторожно берёт ладонь Тэхёна в свою. — И тебя это не пугает? — мальчик круглыми глазами смотрит на парня. — Пугает, — отвечает честно. — Но я не могу на это повлиять, потому не вижу смысла париться. К тому же, она окажет нам услугу — не придётся самим тратить на это время. После плотного обеда они едут по магазинам, а после, отправляются на дикий пляж, расположенный за чертой города. Солнце неумолимо катится за горизонт, и когда они добираются до места, на небе появляется луна и, пока немногочисленные, звёзды. Место, в которое Чон привёз мальчика, с двух сторон окружено высокими скалами, а с третьей стороны лесом, с едва заметной не асфальтированной дорогой, по которой они и приехали. С четвёртой же стороны раскинулось глубокое синее море, волны которого сбивали белую воздушную пену и облизывали песчаный берег. Солнце одним лишь краем застенчиво торчало из-за горизонта. Чонгук разложил привезённые с собой дрова и угли для костра, в то время как Тэхён расстелил рядом плед и достал упаковки с зефиром. — Я никогда не жарил зефир, — Тэхён зубами разгрыз пакетик, нанизывая сладость на длинную шпажку. — А я предлагал взять сосиски. Вот где действительно беспроигрышный вариант, — Чон разжёг костер и перебрался на плед к Тэхёну. — Во-первых, я наелся мяса, как минимум до осени, — мальчик загнул один палец, — а во-вторых, после зефира будет вкусно целоваться, — Тэ загнул ещё один палец, отправляя шпажку на огонь. Чонгук довольно хмыкнул, отправляя в рот не поджаренный маршмеллоу прямо из пачки. — Все руки липкие, ты брал салфетки? — Тэхён поднимается с места, направляясь к машине. — Должны быть в бардачке, я всегда вожу с собой пачку. Тэхён находит салфетки, и следом выуживает блестящую ленту презервативов. — А ночью говорил, что резинок нет, — Тэхён размахивает длинной лентой, вылезая из машины. — Тэ, положи на место, — Чонгук отчего-то тушуется. — Я забыл, что они там лежат. — Видишь, как хорошо, что я их нашёл, — Тэхён подходит ближе, кидая ленту возле Чона. — Тэхён, серьезно, просто положи на место, — Чонгук прилагает все усилия, чтобы зажарить этот несчастный зефир, но пульс начинает сбоить и подводить, цепляясь за низкие и чуть хриплые интонации чужого голоса. — Отчего так смущаешься? — мальчик опускается перед сидящим на колени, игриво заглядывая в глаза. — Я не смущаюсь, я прошу не доводить до греха, — Чонгук съедает два поджаренных кусочка, и откладывает шпажку в сторону, обтирая вспотевшие ладони о штаны. — А что, если я хочу? — Тэхён как прикованный следит за откинувшимся на локти парнем, который теперь пожирает его глазами. — Чего ты хочешь? — Чонгук плотоядно скалится. Мальчик молчит, вмиг теряясь под жарким плавящим взглядом, в нерешительности царапая пальцами свою нижнюю губу. — Жарь зефир, малыш, — Чонгук ложится на спину, всматриваясь в звёздное небо. Возбуждение снова накрыло сильно и внезапно. Тэхён одними своими глазами был способен поджечь всех бабочек, поселившихся у парня в животе, и заставить их гонять по венам раскалённую лаву вместо крови. Вдали от огней мегаполиса ночное небо выглядит поистине завораживающе. Ветер едва заметно гладит волосы, тишину ночи разбавляет лишь тихий шёпот волн и треск поленьев от костра. Тэхён мнётся в нерешительности около минуты. Снова идёт к машине, берёт свой рюкзак, долго что-то ищет, потом возвращается. На плед летит полупустой тюбик крема для рук. Чонгук неверяще смотрит на как никогда решительного парня. — Не хочу зефир. Тебя хочу.

***