Валкинар: Грехи отцов

— Алин, дорогая, что-то случилось? — девушка услышала хорошо знакомый мужской голос.    Принцесса размашистыми движениями вытерла слёзы.      — Нет, — Алин быстро встала и забралась обратно на кровать. — Всё хорошо! — ответила она, стараясь скрыть дрожащий голос.    Щёлкнул замок, и в опочивальню вошёл статный мужчина в винно-пурпурном котарди.      — Я услышал крики и подумал, что… — Фландэль, правитель Туадрии, сразу же заметил покрасневшие глаза и лицо дочери.      — Так я и думал, — подтвердил свои опасения Фландэль. Король присел на кровать рядом с Алин и мягко положил руку ей на плечо.      — Опять видела кошмары? — с сочувствием спросил монарх, глядя на дочь карими глазами.    Алин молча кивнула, закусив губу, чтобы опять не разреветься.      — Знаешь, после того, что я и несколько храбрецов из гвардии обнаружили вчерашним утром, я начинаю понимать тебя, — покивал головой король. — Мне казалось, что городские сплетни преувеличены, а за всем этим стоит обычный больной выродок. Даже после того ночного рёва я сомневался. Но стоило заглянуть в руины, — нахмурил благородное лицо король. — Даже не знаю, что теперь думать.    Алин похолодела от ужаса.       «Что случилось в руинах? Что они нашли на острове?» — пронеслось в голове у принцессы.      — А что именно вы там обнаружили, отец? — решилась спросить Алин.      — Юным девам не стоит знать о таких вещах, — отрезал король. — Тем более я не хочу усугубить твои кошмары, дочка. — Фландэль поднялся с кровати и подошел к единственному в опочивальне окну, из которого открывался вид на утренний город. Король провёл пятернёй, усеянной перстнями, по своим тёмным, слегка вьющимся волосам, пытаясь привести мысли в порядок.      — Как будто конфликта с Везерихом Ривтонским было мало, так ещё и всякая нечисть нарисовалась, причём в самом сердце города.    Алин, тем временем, размышляла над словами отца и всё больше убеждалась в правоте давно терзавших её подозрений. Похоже, что увиденные кошмары происходили наяву.       «Ведь во сне я тоже видела руины. Вернее, как будто сама присутствовала там», — размышляла принцесса. Похоже, что дальше молчать было нельзя.     Но поймёт ли её отец, если она расскажет ему всё как есть? В отличии от покойной матери, он не был убеждённым сторонником веры в Великого Отца, хотя и обязан считаться с Золотой церковью. Но всё равно становилось страшно признаваться в таком.      — Что приснилось на этот раз? — Король снова подсел к дочери. — Не стоит держать всё в себе, Алин. Выскажись и станет легче, поверь моему опыту.    Под наполненным заботой и теплом взглядом короля, Алин собралась с духом и выдала отцу всё, что запомнила из последнего сна. По мере рассказа лицо Фландриэля приняло сначала недоуменное выражение, которое сменилось откровенной озадаченностью.    Когда Алин закончила, король ещё минуту расхаживал по спальне, положив руку на подбородок и размышляя о чём-то. Наконец он остановился и повернулся к дочери:      — Остальные сны ты тоже запоминала?      — Нет, только этот. — Алин непонимающе смотрела на Фландэля. — Отец, что происходит? Ты меня пугаешь. Ты сказал, что вы что-то нашли в руинах на острове, это как-то связано с моим кошмаром? — видя, что король ещё больше озадачился, принцесса сорвалась на крик: — Папа, ну скажи же что-нибудь!    Алин вскочила с кровати и метнулась к отцу. Резко врезавшись в короля, она обняла его и затараторила срывающимся голосом:      — Я проклята! Я догадываюсь! Но не отдавай меня монахам, пожа…луй…ста! — на последних словах голос Алин уже сотрясался от рыданий, а сама принцесса вцепилась в отца так, словно её вот-вот заберут у него.      — Ну всё, всё, успокойся, — погладил Фландэль дочь по спине. — Посмотри на меня.    Алин отняла своё мокрое лицо от его груди и уставилась на него полным слёз взглядом.      — Запомни, — Фландэль слегка сжал хрупкие плечи дочери. — Я никогда тебя не отдам. Особенно этим старым импотентам из церкви.    Алин хихикнула от отцовской шутки. Король тоже улыбнулся.      — Но ведь матушка говорила, что если снятся такие сны, то… — вспомнила материнские наставления Алин, но король перебил её:      — Твоей матери вскружила голову Золотая церковь. Впрочем, неудивительно, — насупился Фландэль, — вся её семейка была набожной. Только не говори на людях такие вещи. Хорошо, Алин? А то ведь догадаются, кто даёт тебе такие богохульные уроки.      — Да, отец, — ответила принцесса.    Алин понимала, почему отец позволяет себе высказывать истинное отношение к вере в Великого Отца только в приватной обстановке. Короли Эндарии по-прежнему были зависимы от Понтифика Неромринского, несмотря на то, что власть Золотой церкви за последние полтора столетия пошатнулась. Особенно этому поспособствовал Тёмный мор, когда от отчаяния люди стали возрождать веру в Старых богов, разочаровавшись в бездействии наместника Великого Отца.    Но отцу всё равно приходилось быть осторожным. Если такие разговоры выйдут за пределы замка, то последствия будут крайне неприятными. Хотя, некоторые из придворных догадывались об истинных взглядах короля. Только доказательств не могли найти.    В дверь снова постучали.      — Ваши величества, вы здесь?      — Сиримон, ранняя пташка, — пробурчал король и подмигнул дочери. — Обождите, граф, — сказал он стоявшему за дверью визитёру, а затем поцеловал дочку в лоб и ещё раз постарался приободрить:       — Я найду способ покончить с твоими кошмарами, обещаю.     Алин улыбнулась, а король вышел из опочивальни. В коридоре стоял немолодой, грузный мужчина с круглым лицом.       — Ваша милость, — отвесил реверанс Сиримон.       — Тоже не спится граф? — Фландэль скрестил руки на груди.       — Ещё бы! Ведь мне только что сообщили о… — Сиримон вдруг запнулся, пробежавшись по королю взглядом.       — А кто подавал вам одеяния? — обеспокоенно спросил Сиримон. — Ведь прислуга ещё спит.       — Успокойтесь, граф, — скривившись, махнул рукой Фландэль. — Придворных сейчас рядом нет, дайте хоть немного отдохнуть от этикета. В конце концов, что я за правитель, если сам не в состоянии одеться? — хмыкнул король.       — Но традиции… — начал было говорить Сиримон, однако король, желающий поскорее услышать с какой вестью заявился граф, прервал его:       — Об этом никто не узнает, если сами никому не расскажите, а вы ведь не расскажите, — хитро улыбнулся Фландэль. — Вы сами, Сиримон, встали до первых лучей и не в исподнем ко мне пришли.        — Хм, — кисло усмехнулся Сиримон, — Тут вы правы, ваша милость.        — Чтобы вам было спокойнее, обещаю, что лично прослежу, чтобы в отношении Алин слуги всё соблюли как должно, — заверил графа Фландель. — Так какую новость вы спешили мне изложить?         — А, да, — встрепенулся граф, — Магичка де Мердринур и мэр Валлуар некоторое время назад поймали ещё одного выродка с жуткими глазищами. Он расспрашивал про нападения, а затем обманными чарами пробрался в мертвецкую, где и был пойман с подачи нашей волшебницы.         — Ещё один? — на лице короля отобразилась задумчивость и, как показалось Сиримону, беспокойство. — Я так понимаю, Валлуар уже забрал его к себе?      Граф утвердительно закивал.         — А перед этим он успел что-нибудь сказать?         — Я как раз уточнил об этом у нашей юной волшебницы — отвечал Сиримон. — В общем, стервец  заявил то же самое, что и предыдущий — он знает, как помочь нам с демоном. Мол, это его работа и вообще предназначение, — саркастично добавил придворный.          — Напрасно язвите, граф, — с упрёком сказал Фландэль. — Мой дед рассказывал мне, как во время компании против де Арманурбов, стал свидетелем того, что один такой воин избавил окрестности тамошних земель от стаи крылатых отродий. А ещё он оказался приятным собеседником, — добавил король.          — И тем не менее, это выродки из древних языческих времён, когда души людские бродили во тьме, — продолжал настаивать на своём Сиримон. — А их прародители похищали юных дев, дабы предаться с ними противоестественным утехам. В результате сего греха и получаются такие мрази, — граф указал головой в сторону одного из окон в коридоре, — что топчут нашу землю, оскорбляя взор Великого Отца.         Фландэль знал, что Сиримон, как и большинство аристократов, был глубоко верующим человеком и слышал легенды о крылатых ящерах, питавших страсть к юным девам. Король не слишком верил в эти россказни, поэтому постарался сойти с темы:          — Даже если эти слухи и правда, то сии времена остались в прошлом. Я не знаю кто вообще на нашем веку видел настоящего дракона.          — И да благословит нас Великий Отец, чтобы они полностью передохли, — граф проделал молитвенный жест.          — Да благословит, — произвел тот же жест король. — Но вернёмся к нашей проблеме. Позаботьтесь, чтобы до Валлуара дошло следующее — пусть он, когда расспросит этого приблуду, доставит его сразу ко мне.          — Ваше величество, вы уверены, что оно стоит того? — спросил граф. — С предыдущим нам повезло, и он не переступил черту, но что если этот устроит резню во дворце? До сих пор не могу забыть багровые отблески в глазищах того мерзавца, — содрогнулся Сиримон. На вашем месте, — продолжил придворный, глядя в глаза королю, — я бы приказал отрубить ему башку, а тело посыпать солью и сжечь!           — Таков мой приказ! — жестко отрезал Фландэль, начиная раздражаться от пафосных изречений Сиримона. — Не думайте, что я идиот и не позабочусь о собственной безопасности, когда назначу ему встречу. Если змееглазый сделает хотя бы одно неправильное движение, мои арбалетчики истыкают его, как ежа, а мадам де Мердринур поможет магией. К тому же, если бы я велел казнить всех, кто представляет для меня опасность или просто не нравится, то от меня давно бы избавились как от безумца с короной на голове, и не отрицайте это, — король указал пальцем на Сиримона.          — Как вам будет угодно, — кивнул граф. — Это были лишь советы старика, что знал ещё вашего отца.          — Я всё прекрасно понимаю, — смягчился король. — Ладно, оставим это, — махнул рукой Фландэль, решив обсудить иные немаловажные вопросы. — Лучше скажите, когда у нас планируется собрание совета?          — В районе полудня, ваше величество, — ответил Сиримон.          — Отлично, тогда пойдёмте, обсудим некоторые вопросы, — король сделал приглашающий жест, и мужчины двинулись по коридору к дверям, что вели в общий зал замка.          — Что вы предпримите, касательно последних посланий от Везериха? — спросил Сиримон.          — Я рад, что мы сумели придти к соглашению касательно поселений в Боссельском герцогстве. Границу всё равно придётся подровнять, но лучше пойти на некоторые уступки, чем доводить ситуацию до полноценной войны, — сказал Фландэль. — Между прочим. — Король резко остановился прямо у входных дверей. — Везерих вполне может быть причастен и ко всей этой чертовщине с появлением твари в городе, — Фландэль задумчиво сжал губы. — Но не говорите об этом совету, поскольку это лишь моё предположение и доказательств на руках я не имею, — сразу же сказал он Сиримону, увидев довольное выражение лица графа.           — Как прикажите, ваша милость, но мысль весьма здравая, — радостно улыбаясь, ответил Сиримон. — Особенно если вспомнить что за чародейку Везерих держит в своём окружении.            — Ещё неизвестно кто кого при себе держит, — хмыкнул король, — Фелисса Везериха, или он её.            — Я не удивлюсь, если так оно и есть, — протянул Сиримон. У госпожи фон Эберхайм есть много достоинств.            — Ну да, особенно её кругленькие перси, — сказал король, потянув за ручку дверей.           Оба мужчины засмеялись и продолжили свой разговор уже в зале. Их голоса приглушенно доносились за закрытой Фландэлем дверью. Некоторое время назад       Рассветное солнце уже коснулось крыш домов Вейлура, окрасив их в розово-оранжевый цвет. Вот-вот должен был пропеть первый петух. Возле Северных ворот, ведущих в Нижний город, стояли два стражника, сжимающие в руках алебарды. Журчание воды под протяженным мостом, соединявшим путь в столицу с пригородом, расположенным на том берегу, вводило в состояние полудрёма. Более того, они сторожили врата всю ночь, без перерыва на сон. Потому единственным желанием двух мужчин было дождаться смены караула, дабы с наслаждением прилечь на койку.        Рябой дылда, что стоял по левую сторону от ворот, вышел из полусна, когда услышал шаги. Подняв голову, стражник увидел, что со стороны пригорода по мосту шёл человек, на котором был тёмный дорожный плащ и капюшон, накинутый на голову. Приглядевшись к путнику повнимательнее, караульный заметил, что на спине тот нёс мешок, а на поясе виднелась рукоять меча.           — Стой! — крикнул воротник, пытаясь придать своему голосу угрожающие нотки, но из-за прохлады он слегка охрип и получилось не очень. Однако шедший к ним мужчина всё же остановился. Караульный выставил свою алебарду вперёд.         — Жакур! — позвал он своего соседа, но тот крепко спал, оперевшись на древко оружия. Тогда стражник двинулся боком к нему, по-прежнему держа алебарду на готове и пихнул Жакура рукой. Караульный с громким всхрапом проснулся и заспанными глазами принялся озираться.        — Куепутало засранное! — принялся ругаться напарник Жакура, — чуть бродягу какого-то не профукали! — указал он на незнакомца, положившего мешок и скрестившего руки на груди в ожидании дальнейших действий стражников.        — Ну ты же, Эрве, явно не спал, — пробурчал Жакур. — Мог бы и разобраться сам.        — А если бы и я закемарил? — не унимался Эрве.        — Добрые люди, я могу подойти ближе? А то неловко стоять вот так, — обратился к караульным мужчина. Его голос был располагающим и приятным.       Стражники переглянулись, и заговорил Эрве:        — Подойти можно! Но железяку свою положь рядом с мешком! — сказал он путнику. — И руки держи так, чтобы я видел их!       Мужчина отвязал от пояса меч, положил его рядом с мешком, поднял руки над головой и пошёл к воротникам. Приблизившись, насколько позволяли направленные в его сторону алебарды, путник снова заговорил:        — Я могу объяснить цель моего визита в ваш славный город? — спросил гость.        — Сначала морду покаж, — подал голос Жакур. — Чегой-та ты подозрительно выглядишь. — Стражник пытался разглядеть лицо под капюшоном, не понимая, что его смущало в незнакомце.         — Как скажете, — спокойно ответил странник и снял капюшон.       Лицо мужчины оказалось суровым, с хищными чертами, но привлекательным, располагающим к себе. Однако в глаза стражникам бросились прежде всего молочно-белые, словно у старика, волосы, обритые по бокам, а на затылке обхваченные в небольшой хвост, как у северных язычников давних времён, и глаза. Глаза даже больше всего. Ярко-фиолетовые, без разделения на белок и радужку, с узкими зрачками.        Поняв, кто перед ними, Эрве побледнел так, что рытвины стали ещё четче видны на его впалых щеках, а Жакур резкими движениями принялся выделывать религиозные жесты правой рукой, тихо приговаривая:         — Сохрани наши души, Великий Отец и да отведи от нас нечистую силу, тьфу-тьфу-тьфу, — поплевал он через плечо.         — Теперь я могу говорить? — уточнил путник.         — Только не вздумай зачаровывать, — пригрозил Эрве. — У нас амулеты от порчи.         — Я был на северо-востоке королевства и до меня дошли слухи, что по Вейлуру прокатилась серия жутких убийств, к которым явно приложили руку противоестественные силы. Как вы уже могли заметить, — незнакомец указал пальцем на свои глаза, — я из тех, кто помогает простым людям устранять подобные проблемы.         — Дык сюда уже заявлялся один такой, — подметил Жаккур, — Типок с краснющими буркалами. С ним ещё двое каких-то мужиков ошивались. В итоге, все трое уже замаливают грехи подле золотого трона.         — Красноглазый тоже мёртв? — спросил путник.         — Ага, — вклинился в разговор Эрве, — демонюка порвал его как лис курку. — Потому-то я сомневаюсь, что у тебя что-то выйдет, седой. Нужно лишь усердно молиться, как учит Святая Песнь, и Великий Отец избавит нас от тёмных сил.         — Вы, разумеется, можете отдать ваши судьбы на волю Великого Отца, — заговорил мужчина, — Но следующее нападение может случиться уже завтра, а жертвами могут стать ваши близкие, — драколюд поочерёдно посмотрел прямо в глаза обоим караульным. — И в таком случае, выдержит ли ваша совесть, когда вы поймёте, что упустили мизерный шанс защитить собственные семьи и город, покой которого столь рьяно охраняете? — помолчав пару мгновений, воин добавил:  — Простите, что напугал и оторвал от сонных грёз. Прощайте, — после этих слов мужчина кивнул и, развернувшись, пошёл обратно в сторону пригорода.        Когда воин подобрал мешок и пристегнул назад свой меч, воротники, до этого переглядывающиеся между собой с неуверенными лицами, окликнули его друг за другом:           — Стой!           — Погоди!        Улыбка тронула уголки тонких губ воина. Психологический трюк сработал.        Когда он снова подошёл к караульным, тот, кого звали Жаккуром, сказал:            — Хорошо, мы пропустим тебя, но постарайся не сильно привлекать внимание, так как до открытия ворот города, судя по солнцу, — стражник глянул на небо, — ещё рановато.         Эрве тем временем звенел объёмной связкой ключей, проворачивая один из них в замке от ворот. Прозвучал щелчок, и стражник упёрся руками в кованую левую дверь, отталкивая её от себя. Раздался крип открываемой двери. Приоткрыв её достаточно, чтобы мог пройти человек, Эрве обратился к воину, махнув рукой на проход:            — Проходи, давай, не задерживайся, — явно нервничал караульный.            — Рад, что глас рассудка возобладал над вами, добрые люди, — сказал воин, подойдя к проходу и спросил на последок:  — Где расположена мертвецкая?            — В юго-западной части Нижнего города, — ответил Жаккур. — Рядом расположен дом аптекаря, вывески не пропустишь.            — Благодарю, — кивнул путник, и уже было зашёл за ворота, но Жаккур спросил:            — А как кликать то тебя?         Воин немного помолчал, но всё-таки ответил:            — Глаудир Раданион, из красной стаи. — А затем исчез за воротами.            — Он сказал «стаи»? — переспросил у Жаккур у Эрве, скривив недоумённую гримасу.            — Эмммэм, — промямлил воротник, непонимающе покрутив головой и закрыв массивную дверь обратно.            — Да и насрать, — махнул Жаккур рукой. — Поскорее бы пришла сме-е-ена, — сонно зевнул воротник.         Однако ни воин, представившийся Глаудиром, ни оба караульных не подозревали, что их действия не остались незамеченными. В это же самое время, в Верхнем городе, в одной из комнат королевского дворца, двое людей смотрели в магическое зеркало, созданное из отражения в воде, налитой в вазу для фруктов.           — Значит, ещё один решил заявиться сюда, — промолвил первый голос. — Как мухи на дерьмо, уж извините за прямоту. Как они там себя называют?           — Валкинары, — ответил второй голос. — Драконоподобные метаморфы, один из осколков древнего мира, к счастью, навсегда канувшего в небытие.           — Туда им дорога, выродкам треклятым! — с откровенной неприязнью произнёс первый.— Но что теперь будем делать?           — Сначала навести покои молоденькой де Мердринур и обставь всё так, будто это она засекла валкинара и донесла на него этому простофиле Валлуару. Вот держи, — второй передал первому круглый, плоский предмет. — Это активирует магическую защиту.           — Эх, прости меня Великий Отец за эту ересь, — пробубнил первый, принимая чародейскую штуковину.          — Хехех, не волнуйся, на вечерней мессе замолишь, — хохотнул второй.          — На что только не пойдёшь ради блага королевства, — продолжал утешать себя первый. — Своим поступком, о котором ты рассказал, Фландэль оскорбил Создателя нашего и если об этом, не приведи Великий Отец, узнает Понтифик, то пострадает честь королевского рода и туадрийской знати!           — Для меня главное, чтобы Фландэль получил по заслугам, — злобно процедил второй. — Процессы заражения и подчинения прошли успешно. Про эффективность я уж молчу. Теперь осталась лишь последняя деталь. План мы уже обсуждали, ты знаешь, что нужно делать, — напомнил он второму.            — А как быть с валикнаром?            — Валкинара я беру на себя. Может быть, даже удастся договориться с ним, как и с предыдущим. В любом случае, долго дракончик не проживёт, ибо лишь мертвец надёжно хранит тайны.                                                          ***      Глаудир шёл по кирпичным улочкам Вейлура, следуя указаниям караульного. Было раннее утро, поэтому город только начал просыпаться и воину по пути попадалось мало прохожих. Помимо компактных домишек, стыкующихся друг с другом практически вплотную, валкинар проходил мимо ремесленных жилищ, торговых лавок, что уже потихоньку открывались, и иных обиталищ схожих по профессии промысловиков. В Туадрийской столице жило почти триста тысяч человек, и город требовал соответствующего обслуживания.        Наконец Глаудир опознал нужное ему здание по соответствующей вывеске, изображающей два скелета, державших друг друга за костлявые длани. Подавляющее большинство жителей Туадрии, да и вообще Эндарии, были неграмотны, потому и предусмотрены были подобные указатели, чтобы людям было проще ориентироваться, если возникнет нужда в конкретных услугах.        Валкинар постучал в дверь. Последовали шаги, а затем открылось дверное окошко, в котором показалось лицо стража:          — Мертвельня ещё закрыта. Приходите позже.          — Мне необходимо осмотреть тела последних жертв нападения монстра, — проигнорировав мужчину, сказал Глаудир. — Это моя работа, как вы уже могли заметить, — показал воин на свои глаза. — И чем быстрее я узнаю всё необходимое, тем лучше будет всему городу. И это не угроза, не подумайте, а констатация факта.          — Ничё не знаю ни про какую кастофакцию каких-то там фактов, — проворчал стражник, нервно переводя взгляд из стороны в сторону. — Сказано, что закрыто — значит закрыто.         — «Врешь, юнец, — подумал Глаудир. — Быстрый пульс, как у лжеца, и запах парфюма в воздухе, говорят о том, что кто-то уже к тебе заглянул».         — Солнце поднялось высоко. Я хочу, чтобы ты пропустил меня, — медленно проговорил Глаудир, пристально глядя на собеседника. Ярко-фиолетовые глаза валкинару на мгновение неестественно сверкнули, а лицо стража сделалось расслабленным.         — Действительно… высоко. Разумеется, я вас пропущу, — безразличным голосом произнёс караульный.         — Открывай медленно, не спеши, — также медленно отдал распоряжение Глаудир. Он не хотел выдавать себя дверными звуками перед тем, кто уже был в мертвецкой. Пусть думает, что всё обошлось.       Страж сделал всё так, как велел ему воин. Самостоятельно закрыв за собой, Глаудир положил руку на плечо мужчины:          — Ты очень устал. Ляг вот здесь и поспи, — он указал ему на входной порог.          — Мне… надо… поспать. — Мужчина лёг на спину прямо у входа и закрыл глаза. Простенькое магическое внушение, доступное каждому валкинару, способно решить много проблем.        Глаудир осмотрел помещение и увидел ещё одну дверцу. Подойдя к ней, он осторожно потянул за ручку и увидел, что за ней находиться лестница ведущая вниз. Мертвецкая была освещена несколькими факелами, а вдоль стен лежали завернутые в ткань тела, присыпанные, судя по аромату, множеством трав, дабы скрыть запахи разложения. Спустившись по ней, воин заметил в другом конце комнаты рыжую женщину с повязкой на лице, одетую в мужской дублет, с собранными в хвост волосами. Она изучала истерзанную тушу существа с чёрной чешуёй, поблескивающую в свете факелов. А ещё от неё пахло парфюмом с ароматом персика и амбры. Очень знакомым парфюмом.        Валкинар улыбнулся, аккуратно положив мешок на пол, и тихим шагом двинулся к женщине, стоявшей к нему спиной. По мере приближения, он медленно обнажил кинжал, который носил на поясе вместе с мечом. Подойдя к ней практически вплотную, он приставил остриё клинка ей в спину.          — Стоит вонзить клинок и с силой резануть вдоль позвоночника, противник умрёт, — проговорил Глаудир и наклонил лицо к медно-рыжим волосам женщины, вдыхая аромат. — Но если ограничиться только нажатием, то человек сможет выжить, однако с большой долей вероятности потеряет возможность ходить.         Женщина от неожиданности побоялась даже пошевелиться. Но пересилив себя, она развернулась назад. Перед ней стоял высокий, широкоплечий мужчина в тёмном гамбезоне, шутливо поднявший руки, в одной из которой держал кинжал. На его хищном лице играла наглая усмешка.         В голубых глазах женщины мелькнуло узнавание, после чего она широко улыбнулась и сняла повязку.           — Только у тебя может быть такой странный юмор, Глаудир, — весело сказала она, стукнув валкинара по груди.           — Я тоже рад тебя видеть, Талис.        Обменявшись приветствиями, валкинар и волшебница крепко обняли друг друга. Талис легонько укусила мочку уха воина. Глаудир понял, что она так и не забыла об их маленькой летней интрижке. Опустив руки ей на талию, он поспешил он продолжить разговор, дабы избежать неловкой темы:          — Давно ты в Вейлуре?          — Пять дней, примерно, — ответила Талис. Она разгадала его замысел, но руки с шеи не убрала. — Консисториум сначала хотел отправить Фредрика ван Коотвеена, но для него нашлось другое задание.          — Ван Коотвеен? — Глаудир оскалился, вспомнив этот маленький курьёз. — Так и вижу, как его зад познакомился с носком моего ботинка.          — А краснеть перед половиной города пришлось мне, — хихикнула Талис. — Стоит мужчине влюбиться, как он начинает считать женщину своей собственностью. Вот и не сдержался, когда узнал, что мы с тобой… — на её лице отразилась лёгкая грусть.          — Прости, — Глаудир, увидев настроение чародейки, сразу посерьёзнел. — Я не должен был тогда так поступать. Я поддался эмоциям, так как…          — Я понимаю, — опередила его Талис, опустив взгляд. Глаудир, в этот момент, предпочёл бы скорее снова предстать перед Великим Чёрным Архонтом, чем смотреть, понимая, что для Талис это был не просто мимолётный порыв страсти.             Крайне неловкий момент прервал шум, что донёсся сверху, со стороны входа в мертвецкую. Это был звук множества сапог, направляющихся к дому.          — Ждёшь гостей? — Глаудир схватил рукоять своего полуторного меча, но вынимать оружие пока не стал.          — Нет, — ответила Талис, настороженно вслушиваясь. — Я всё предусмотрела, когда шла сюда и меня не должны были беспокоить, — волшебница с ухмылкой посмотрела на воина. — Так что если кто-то и наследил, то только ты.        Тем временем, наверху начали с силой стучать в дверь. Не дождавшись отклика, кто-то решил войти, судя по скрипу дверцы, и сразу же послышался удивлённый вскрик, за которым последовал грохот падающего тела.       На глазах у Глаудира и Талис, по лестнице кубарем скатился какой-то мужчина.          — Валлуар, — шёпотом произнесла Талис. — Вейлурский мэр, — таким же тоном ответила она на вопросительный взгляд Глаудира.       Быстро поднявшийся на ноги мэр, мужчина средних лет с шапероном на голове, подскочил к Глаудиру приставив острие шпаги ему к горлу.