Point Insertion
9 июля 2022 г., 01:16
Тяжёлые сапоги Калхуна в бешеном темпе стучали о пол пустого коридора. Быстрее билось только его сердце, так и норовящее пробить дыру в рёбрах. Нервно дрожащие пальцы с трудом нацепили на лицо маску, обычно так ненавидимую, но теперь служащую единственным способом скрыть эмоции. А скрывать было что. К примеру нервную улыбку, не желающую сходить с лица. Как бы ни старался солдат опустить уголки губ, они только неумолимо расплывались к ушам. И это сладкое предчувствие, звенящее в ушах.
— Вы, гражданин. Идите за мной.
Насколько привычна была эта фраза, но, впервые за долгие годы работы в Гражданской Обороне, Барни произносил её с абсолютной радостью. Он чувствовал, как дрожит его голос, благо, модуль искажения мастерски помогал скрыть и это.
Он не видел его двадцать лет. Двадцать долгих лет. И Гордон совсем не изменился. На первый взгляд. Всё та же аккуратно уложенная бородка, скрытые за очками с толстой чёрной оправой зелёные глаза. Только теперь держался по-другому. Всё так же ссутулившись, но стоило ему обернуться на распахнувшего перед ним дверь Калхуна, как у того по спине пробежали мурашки. Может двадцать лет разлуки сказались на восприятии учёного, тем более после всех этих россказней о давно прошедшем Инциденте в Чёрной Мезе. Человек, прошедший весь комплекс и одолевший космического бога одной лишь монтировкой. Барни, знавший этого человека лично, всегда считал, что эти сказки сильно преувеличивали реальность.
Но сейчас его уверенность посыпалась под суровым взглядом из-под густых бровей, которым его одарил Фримен. Он будто говорил: «Я знаю, что ты сделал, и ты не уйдёшь от ответственности.»
И всё же, мгновенье спустя мессия послушно шёл следом. Солдат осторожно оглядывался, подмечая, как Гордон не сводит с него глаз. И вновь осознавая, что таким он друга ещё никогда не видел. Одного его присутствия хватило, чтобы у ведущего его Барни спёрло дыхание, будто в и без того узком коридоре закончился кислород, а ненависть была физически ощутима, словно тонкие пальцы уже сжали шею ГОшника в попытках его задушить. И всё же, Калхун старательно держался прямо, уверенно постучав в железную дверь и отойдя, пропуская Фримена вперёд.
Тот осматривал покрытое запёкшейся кровью кресло с абсолютным отвращением, Барни просто не мог не заметить этого, хоть и торопился разыграть свою сценку и выключить камеры. Благо, это было привычным мероприятием, он вполне заслужил доверие благодаря незапятнанной за столько времени репутации, как же, однако, мерзко было это осознавать. Да и наблюдатели сами не горели желанием наблюдать за очередными пытками.
Вот они и наедине. Когда-то давно, казалось, вечность назад, за этим пониманием следовало крайне приятное времяпрепровождение. В компании пары бутылочек пива или без, может за просмотром телевизора или прохождением очередной видеоигры, простой болтовнёй, чем-нибудь ещё, не важно, Калхун любил всё это. И бережно хранил воспоминания о подобных посиделках все двадцать лет. Искренне надеялся, что помнил это и Гордон.
— Насчёт того пива, что я тебе должен, — начал было Барни, одной фразой вводя крайне сурового Фримена в полное исступление. Теперь-то он был похож на себя прошлого, удивлённого, стоит сказать, даже шокированного, застывшего в полном непонимании, немного испуганного. Он так мило хлопал ресницами, отчего в животе снимающего маску солдата затрепыхались бабочки, казалось, давно уснувшие. Он всё ещё помнил, как, работая в Чёрной Мезе, смотрел на так же недоумевающего Гордона, поднимался на носочках и в самое ухо, едва не касаясь его губами, шептал, называя его котёночком. И резонно получал шутливый удар в плечо. Шутливый потому, что знал, как Фримену нравится это прозвище.
Гордон, однако же, отвечать на очевидную шутку друга не торопился, в ступоре продолжая пялиться. Повисшая неловкая тишина давила. Может, оттого молчал, что не помнил Калхуна. Двадцать лет как-никак прошло. Хотя, признаться честно, от одной этой мысли у солдата сводило от злости челюсть. Конечно, он-то горе-героя за двадцать лет не то что не забыл, думать о нём не переставал, а этот, мало того, что шлялся непонятно где, даже весточку не прислал.
Барни выдохнул. Сейчас есть дела поважнее, чем выяснять отношения. Не пройдёт и пяти минут, сюда вломятся ГОшники и каюк всей спасательной операции.
— Это я, Барни из Чёрной Мезы, — для прояснения ситуации уточнил Калхун, откладывая на стол маску и неосознанно делая шаг навстречу Гордону. Тот же только попятился, бледнея, будто призрака увидел. — Прости, если испугал, нужно было разыграть спектакль перед камерами. Я работаю под прикрытием в Гражданской Обороне. Нам нельзя задерживаться, а то возникнут подозрения. А я и без того далёк от выполнения квоты по избиениям.
Солдат отвернулся к монитору, отвлекаясь от всё больше бледнеющего Фримена. В голове окончательно созрел план — отправить Гордона к Кляйнеру, а там уже они разберутся. Обычно они опасались рисковать и созваниваться через служебную аппаратуру Калхуна, но сегодня случай был особый.
— Да, Барни, что случилось? Я в процессе исключительно важного теста. — Айзек, как обычно, хоть и старался отпускать строгие комментарии, всё ещё вёл себя крайне дружелюбно.
— Прости, док. Посмотри, кто здесь. — Барни слегка отошёл в сторону, открывая взору учёного Гордона, да и сам на последнего обернулся, с ласковой улыбкой наблюдая за опешившим мессией, опирающимся на стол позади себя.
— Господи Боже! Гордон Фримен! Я ожидал по крайней мере предупреждения.
— Да, я тоже. Он едва не сел на экспресс до Нова Проспект.
— Что ты предлагаешь, Барни, — и в правду, а что он предлагает. За ручку отвести Гордона до Кляйнера он, как бы ни хотел, не может. А какие ещё варианты у них есть?
— Да думаю я, думаю, — взъерошивая торчащие из шлема волосы, Калхун торопливо обвёл взглядом комнату, будто надеясь найти в скудном её интерьере какую-либо идею. Тщетно, взгляд цеплялся только за Фримена, так и не сдвинувшегося ни на метр, безотрывно наблюдающего за солдатом.
— Аликс была здесь, где-то. У неё могут быть идеи, как доставить его сюда, — эти слова заставили Барни только больше задуматься. Аликс была хорошо подготовлена, ещё бы, девчонка в свои девятнадцать развалила хранилище Альянса. Ой, сколько шуму тогда было. Но, даже так, если их двоих вместе с Гордоном поймают, Калхун себя не простит.
— Да… ну, пока он держится подальше от постов, всё должно быть в порядке. Слушай, док, нам пора. Мы и так сильно рискуем.
— Хорошо. И, э, Гордон. Рад тебя видеть.
— Окей, Гордон, придётся тебе самому добираться до лаборатории Кляйнера, — Барни услышал, как дрогнул голос Айзека на прощание. И ничуть его не винил чувствовал себя так же. Он был рад Гордону, был уверен, Кляйнер тоже. Но так внезапно он появился, что…
— Вот чёрт, этого я и боялся, — мысли абсолютно бесцеремонно прервал стук в дверь. — Давай сюда, Гордон, пока ты не спалил моё прикрытие. — Калхун едва не подлетел к двери в кладовку, раскрывая её перед Фрименом. Тот послушно вошёл, всё так же не проронив ни слова. — Поставь какие-нибудь коробки, выбирайся в окно и иди, пока не доберёшься до площади. Я встречу тебя позже.
Мессия скрылся за закрытой дверью, Барни только заметил, как тот ловко забрался по лестнице на пристройку. Казалось бы, можно спокойно выдохнуть, но стоило солдату нацепить обратно маску, как в комнату ворвались. Вот и наступило то самое потом, о котором, как оказалось, нужно было подумать ранее. Уж очень рьяно пятеро ГОшников его допрашивали, куда делся «гражданин».
Лучшим, что пришло Калхуну в голову, было притвориться дурачком. Он, прикладывая руку к голове, сначала минут пять не хотел понимать, о каком гражданском вообще речь и только потом, делая вид, что его осенило, сказал, что тот огрел его по голове и сбежал.
— Безоружный?
— Да.
— А чем огрел-то?
Барни, с секунду замявшись в попытках глазами отыскать подходящий предмет, указал пальцем на валяющуюся на полу лампу. Кто-то из присутствующих неприлично громкой хихикнул, впрочем, уж теперь Калхуну было абсолютно всё равно, что он выставил себя идиотом. По крайней мере, он выиграл для Гордона время.
