Если наступит завтра

Его горячая рука сжала мою лодыжку до тупой боли, потянув на себя, его хватка усилилась в разы. Платье не давало в полной мере дать отпор, да даже и если бы дало, то никакого эффекта из этого бы не было. Поняв, что если я попытаюсь его ударить, удар в ответ будет в десятикратном размере или вообще ещё что похуже. Умирать мне не хотелось, но что-то мне подсказывало, что после сегодняшней ночи, смерть будет одним единственным моим желанием. Его запах заполонил всю комнату, древесный сандал витал в воздухе, будто целый флакон одеколона распылили по всему помещению. Запах подкрадывался мне под кожу, наводя на меня страх. Через мгновение я оказалась прижата лицом в матрас. Рука на шее придаливала и не давала повернуться. Уткнувшись лицом в кровать, я оперлась на руки и со всей своей силы, которая была у меня на тот момент, попыталась подняться. Но его сила была в разы больше моей, я не хотела сдаваться, но понимала, что не смогу дать ему отпор. Он просто меня уничтожит. Несколько дней голодовки давали о себе знать, сил не хватало даже стоять, не то чтобы драться. Чтобы как-то дышать, я подняла голову вверх, пройдясь всем лицом по простыне, чтобы вздохнуть этот воздух, я ничего не видела, так как волосы, которые прилипли от пота закрывали весь обзор. — Не надо. — Я пыталась вырываться, понимая, что выглядит это жалко. Ни одного слова, одни действия. Рука, сжимавшая шею мертвой хваткой, оставалась на том же месте. Вторая же его рука рвала платье по шву, разорвав его почти до груди. В момент мне захотелось кричать, но я не могла произнести и звука. Чего я ожидала? Что меня никто не тронет? Что возможно каким-то образом произошло какое-то недоразумение или что вообще это все какая-то нелепая шутка?! Реальность обливает меня как холодная вода и порыв закричать исчезает за мгновение. Он хозяин этого дома, здесь я не найду помощи, в данный момент с этим придется смириться. И даже с той болью, которая обдала меня на бедрах. Он сорвал с меня меня тот маленький клочок ткани, который я так яростно ненавидела, как и его. Ненавидела, что этот барьер просто исчез, как земля под бедрами, в буквальном смысле. С яростным рычанием он поднял мои бедра и я почувствовала сильные ноги, которые за мгновение раздвинули мои, ставя меня на четвереньки, предоставляя полный обзор.Секунда.И я почувствовала, как что-то твердое толкается во внутрь.Секунда.И резкая боль пронзает все лоно, чувство будто меня посадили на кол, я сжала все внизу, чтобы его толчки замедлились, но боль была в разы хуже, он продолжал вдалбливаться в меня с такой дикой ненавистью, а я с такой же ненавистью могла только сжимать одеяло подо мной. Уткнувшись лицом в одеяло, я хотела задохнуться, я хотела умереть именно сейчас. Я чувствовала как его член вбивается до матки, выбивает из меня все желание жить. Воздуха не хватало, от не хватки кислорода пульс стал учащаться. Давление в голове усилилось и боль давила на виски. Он поднял мою голову, хватая за подбородок, толчки не прекращались, как и дикая боль внизу доходящая до матки, которая уже ощущалась по всему телу, мышцы от напряжения болели, как и пальцы, сжимающие со всей силы белоснежное одеяло. Я хватала воздух, которого мне так не хватало, пила его, как от обезвоживания. Надавив на подбородок, он направил лицо в сторону зеркала во весь рост, стоящего в углу этой удушающей комнаты. Я посмотрела в отражение. Он выглядел как зверь, который готов убить кого-то голыми руками. Белая рубашка натянута на его тело, была испачкана каплями крови, моей крови. Я не могла смотреть на этот ужас, не могла признать, что это все происходит именно со мной. Я опустила взгляд, но только на мгновение. Наклонившись ко мне, он ещё выше поднял мое лицо, заставляя смотреть на эту картину, в отражении глаза смотрели прямо в мои. Холод вместе с яростью прошлись по моей спине и я приняла это сражение, он хочет меня сломать, хочет чтобы я молила его, но я уже была готова умереть, и просить милости не собиралась. — Смотри, — я смотрела, со всей яростью, которую он видел в моем взгляде. Волосы его были в беспорядке, несколько прядей упало на лицо и некоторые прилипли ко лбу от пота. Его взгляд был, как у зверя, наполненный яростью и безумием. — он не получит тебя, даже если мне придется тебя убить. О ком шла речь я не понимала, его слова проходили мимо моих ушей. Этому ублюдку захотелось поговорить?! Во время того, когда он меня насилует?! Блять, да он псих! Толчки не прекращались, и шум шлепков тела о тело не затих, я уже не ощущала ничего, было больно, но я привыкла к этой боли, я насыщалась ей, накапливала, чтобы однажды она превратилась в бесконечную ненависть. — Он забрал у меня все. Теперь моя очередь лишить его всего. Ты та, которую он желал, — он сильнее сжал мой подбородок и я застонала. — ненавижу. Он резко отпустил меня и вышел, облегчение, которое я испытала в этот момент было не передать. Он не кончил, будто ему было все равно на это, будто ему надо было причинить мне боль, чтобы я страдала. Но почему я? Кому этот ублюдок мстит, и черт побери, с помощью меня. У меня не было сил об этом думать. Натянув штаны и взяв кобуру, он вышел из комнаты, хлопнув со всей силы дверью. Настала гробовая тишина, только стук моего сердца и прерывистое дыхание отзывались в этих стенах, в отражение я видела лишь себя. Растрепанные волосы, размазанный макияж и порванное платье до груди, весь этот вид наводил на мысль, что я была похожа на какую-то шлюху, которую отымели в каком-то дешевом борделе, хоть дешевым это место не казалось. Я потянулась за одеялом, чтобы прикрыть наготу в этом отражении, с которого я так и не свела глаз. Мышцы тела болели, а руки тряслись от переизбытка напряжения. Несколько капель крови на одеяле привлекли мое внимание, я дотронулась до половых губ, которые горели огнем, как и все, что было внизу, там было мокро, очень мокро, будто началось кровотечение увидев кровь на пальцах, я скривилась, все внизу было в крови. Сил больше не хватало и я на секунду прикрыла глаза, мне так захотелось полежать в тишине. Тишина в этой комнате означала безопасность, не большую но все же. Я лежала и прислушивалась к своему дыханию, которое постепенно замедлялось. Боль внизу стихла, чему я была очень благодарна. Я прислушивалась и к звукам за дверью, но там была тишина о которой я так мечтала. И в один момент глаза намокли, слезы стекали вниз по лицу на ладонь, которую я подложила под голову. Сейчас я не чувствовала ничего, кроме жалости к себе.