Меня так тянет к ней

— Да закройте вы рот, Ольга Николавна! — резко восклицаю я, не сумев сдержать себя. — Ну знаете ли. — сватья тут же отворачивается и гордо уходит в дом, а я как дурак стою на пороге. — Оля Николавна. — тихо вздыхаю, но идти за ней не решаюсь. __________________________________________ Надо бы подойти и извиниться за грубость, но я не нахожу в себе силы. Мы живём вместе уже неделю, Валюха уехала к Машке, Саныч укатил на очередную конференцию, а любимая сватья решила, что отдых на свежем воздухе это именно то, что ей нужно. Вот и приехала в самый разгар вечера, когда мы с Митяем отмечали Валюхин отъезд. Недовольно скривилась, сказала что-то ехидное и в дом зашла, а я все смотрел ей вслед, пока Митяй не окрикнул. Она была такой красивой, я даже сам не понял почему заметил это только сейчас. В лёгком сарафан, с причёской и макияжем. Не в пример моей Валюхе. Стройная такая. Меня будто током ударило, аж пить перехотел. Свернул лавочку с возлияниями и в дом пошёл, все же гостья приехала. — Ольга Николаевна, вы только Валюхе не говорите, не расстраивайте её. — я нахожу её на кухне с чашкой зелёного чая в руках. — Будто она не в курсе, — Ольга хмыкает и делает небольшой глоток, а я любуюсь. — Что-то не так Иван Степанович? Я плохо выгляжу? — Ну что вы, Ольга Николаевна. Вы как всегда прекрасны, — говорю серьёзно, но она, к счастью, не замечает моих откровений. — Вы к нам надолго? Валюха к Машке уехала на две недели. — Дней на десять, не про гоните? — Да я только рад компании, — улыбаюсь ей. — Вы располагайтесь, а я спать пойду. Я тогда ушёл от греха подальше, чтобы не смотреть не неё, не подмечать лёгкий взмах ресниц и еле заметную улыбку. И чтобы лишнего не сказать. Сам не понимал, что происходит. Думал, вот просплюсь и будет все как раньше. А утром стало только хуже. К концу первого дня я её практически возненавидел за тонкий летний костюм с шортами, за сигарету в изящных пальцах, за сон в гамаке и вообще за то, что она была такой, а я глаз оторвать не мог. Злился ужасно на неё, на себя ещё больше, но сделать ничего не мог. Стоило лишь на мгновение перестать себя контролировать, как взгляд сам находил её. Вечером я напился. На этот раз её недовольство меня не остановило. Пил все, что нашел. А утром еле с кровати встал и до кухни дошёл. Даже Ольга от моего вида оттаяла, нотации не читала, принесла стакан воды и таблетки, села напротив. — Что же вы так, Иван Степанович. Случилось что? — Влюбился, — буркнул себе под нос, с горечью осознавая, что это не шутка. — Я к вам со всей душой, а вы. — машет рукой и встаёт, а у меня нет ни сил ни желания её удержать. Мне бы с собой разобраться. День проходит, а вечером я вновь берусь за бутылку. Так мне легче. Один и в тишине я почти убеждаю себя, что все мне показалось, просто выпил много. Да и жена у меня есть, вон сколько лет с Валюхой живём и хорошо нам вместе. Правильные мысли прерывает Ольга. Ругается на меня, зачем-то бутылку отбирает. А потом случается то, что я до сих пор ни забыть ни простить себе не могу. На очередной её выпад я резко поднимаюсь и одним движением припечатываю сватью к стене, для верности придавив рукой поперёк груди. Когда я поднимаю на неё взгляд, она смотрит на меня со страхом и это отрезвляет меня получше холодного душа. Тяжело дыша я делаю шаг назад и опускаю руки. — Уйди, Ольга Николаевна. Прошу тебя. Она выбегает из кухни и я только слышу хлопок комнатной двери. Моя злость и ненависть к себе находит только один выход — бутылка с остатками водки летит в стену. Ольга не разговаривает со мной несколько дней, демонстративно отворачивается и всячески выражает свою обиду. Я так и не извинился. Не знаю, почему. Просто боюсь подойти к ней и увидеть страх в глазах. Вместо этого еду в магазин и возвращаюсь домой с большим букем роз. Оставляю его возле её двери и тихо ухожу к себе. Перед такими женщинами как она извиняться можно только с цветами.