попутный ветер

вообще-то, у кисе два старших брата и аомине не может с этим не считаться. сначала ему действительно было всё равно, даже когда они приехали домой уже за полночь на мопеде одолженном у мидоримы (он не разрешал), и кисе всё никак не могла перестать смеяться. всю дорогу от старой улочки, где они случайно нашли храм и кучу кошек в придачу, молчала и только крепко обнимала. такая тихая, что аомине даже запереживал. заставила надеть шлем, чтоб не потерялся по дороге и сама же в итоге выронила босоножки. аомине хотел растянуть ей щеки чтобы перестала уже быть такой счастливой, его сердцу противопоказано смотреть на такую кисе. и они правда вернулись слишком поздно, а кисе ещё и босиком. родители всё ещё были озадачены тем, что она отстригла свои длинные волосы и бросила футбол (французский тоже, но кисе совершенно секретно рассказала об этом только аомине), а теперь ещё и это. — да не смейся ты так, дурная. кисе стоит в своём любимом зелёном платье и смотрит таким мягким взглядом как будто у них нет маячащего на носу поступления в университет. похожа на себя в средней школе, на ту за которой можно было таскаться по пустым классам пока никто не видит и обедать где-то под лестницей, потому что там они только вдвоём. — не развали эту старушку по дороге, мидоримаччи будет недоволен. — он в любом случае будет недоволен. и аомине, впрочем, тоже, потому что помимо совершенно классной и совершенно самой лучшей кисе есть ещё два её старших брата. и они явно недовольны пропавшими босоножками в час ночи. во второй раз они встретились по глупому комично. кисе и аомине не виделись уже пару недель из-за занятости кисе в агенстве и планировали встретиться в конце недели. и то ли аомине не дотерпел, то ли такао пора перестать предлагать ему глупые идеи из сёдзе, но уже в четверг вечером, аомине трясся в метро. не факт, что кисе была дома, не факт, что она вообще сейчас в префектуре. впрочем, его это мало волновало. было забавно смотреть на то, как параллельно с окном открывается дверь, и аомине сначала смотрит на кисе, потом на её брата, а затем назад, думая как бы поскорее спрыгнуть. было не забавно, когда он всё-таки слез, и вместо старого забора прикрытого виноградом его уже ждал второй брат. пришлось поговорить. в жизни аомине было два (ровно два) самых позорных момента, которые не то что упоминать нельзя было, даже думать про них. впрочем, куроко плевал на это. каждый раз, когда в их чате появлялось сообщение не дотягивающее хотя бы четырёх по рейтингу тупости (от 10 до 1), то аомине припоминали эти две постыдные ситуации и кидали репорт за оскорбление. оскорбление умных людей в чате, пояснял куроко. кисе совершенно точно не должна была знать, что обе ситуации касались её, но почему что первым делом, когда они встретились в токио, она только и смогла, что смеяться до икоты. смех у кисе красивый и аомине не стал даже пробовать просить её замолчать. аомине никогда ни о чём не просит её (только её), поэтому просить старших братьев перестать не пускать его на порог их дома, после того как они с кисе все выходные провалялись вместе в её комнате, он тоже не может. всё пытается выкрасть, вытащить куда-нибудь после школы, прикрываясь французским. куда угодно лишь бы не домой. даже когда она говорит о том, что уедет обратно в канагаву, будет поступать куда-нибудь там. не в токио. он не просит её передумать, не просит братьев поговорить с ней, чтоб те сказали, что такую классную и невероятную ждут абсолютно везде. аомине просто смотрит на новенькие белые босоножки у двери её комнаты, ведь кисе сказала, что для канагавы ей нужно только новое.