попутный ветер

— это бред. в карманах кофты куча мелочи оттягивает смешные мордочки котов вниз. справа — тысяча йен, слева немногим меньше пятисот. кисе чуть жмурится, когда поднимается ветер, и старается пригладить короткие волосы. от неё пахнет этим ужасно сладким десертом, который они умяли где-то на вокзале, а ведь просто остановились посмотреть на птичек. уже далеко за полночь, все поезда до токио давно ушли, но почему-то аомине всё ещё хочется сжимать в руках билеты, смотря на неё. на то как приглаживает растрепанные волосы и смотрит с непонятной смешинкой. как будто они тут шутки шутят. им почти по восемнадцать, совсем скоро поступать в университет, но всё о чем получается думать это как бы выкрасть время между дурацкими походами кисе и мидоримы в библиотеки. перед ней открыты все двери, каждый университет хочет, чтобы такая как она поступила к ним. так думает аомине. думает, что она улетит куда-нибудь в париж или милан, или где там ещё ошиваются все самые модные и красивые люди мира, сразу после выпускного. но на деле кисе получает среднюю характеристику, вытягивает до топ-двадцати класса только благодаря знанию французского и успехам в баскетболе. но аомине, впрочем, плевать. он всё ещё думает, что она улетит. — почему бред? — ты и обратно в канагаву? — аомине фыркает. кисе снова хмурится, и кусает розовые губы. на неделе хвасталась что купила новую помаду. вишнёвую. и тогда же что-то сказала про поступление. для неё в порядке вещей выдать сразу всё, что есть, чтоб потом сбивчиво пытаться объяснить что когда и куда. — думаешь меня не возьмут? аомине думает, что она дура. такую как кисе любой вуз оторвёт с руками и ногами. он всё ещё уверен в этом. в феврале они ходили смотреть варианты, сначала ему, потом ей. стояли у стенда какой-то школы модельеров, аомине спокойно держал в одной руке маленькие голубые перчатки, а в другой руку кисе. за спиной маячили другие девушки, пытаясь разглядеть, что написано на стенде. они крохотные, обычные, совсем такие какие нравятся аомине, но кисе почему-то совсем другая. аомине никогда не нравились высокие, спортивные, с маленькой грудью, слишком разговорчивые и на одно твоё слово говорящие ещё десять, такие девчонки ему точно не нравились. но вот когда в средней школе на тренировке он случайно сцепился с какой-то выпендрёжницей, считающей, что она обыграет его на раз два, куда-то явно не туда он завернул в своих предпочтениях. кисе всегда по нелепому быстро бегала по школе в своих тапочках ратуя администрации на новую форму для девочек, более удобную, устраивала какие-то собрания, на которые аомине приходил, сидел в самом углу на самом дальнем ряду, и ничерта не понимал. постоянно сбегала со своих тренировок по футболу, чтобы поиграть с ним в мяч. летом жаловалась на юбки, а зимой на тонкие колготки. только осенью была довольна, кутаясь в огромный шарф подаренный такао после первой игры. аомине было стыдно предлагать как-то её согреть. всё не то в голову лезло. — тебе в токио надо, дура. — я не вписываюсь в токийскую тусовку. аомине пораженно вздыхает. кисе в любой компании как своя. ей везде рады, она везде желанная гостья. рядом, буквально под боком у аомине теперь тоже. она классная, думает он сейчас. она классная, думал он тогда, когда получил в нос за то, что заступился. вроде хотел как лучше, хотел проучить хайзаки, который не различает, что несёт и не понимает границ дозволенного. его хотелось прихлопнуть, что аомине и сделал. кисе тогда зло на него посмотрела, шмыгнула красным носом и с размаху ударила сразу обоим. это было больно. — тогда вместе поедем. будем вдвоём отбросами в универе. — в тебе что проснулся романтик? — и смеётся, едва-едва прикрыв глаза. на веках у неё смешные синие стрелки. она вообще сама по себе смешная. летом в своей любимой шляпе, которую вечно придерживает мидорима, чтоб не слетела, а зимой в голубых перчатках, которые все равно валяются в кармане пальто. или у аомине в портфеле. он ничего себе такого позволить не может, два года боится даже за руку взять. всегда перебирает на тонких пальцах колечки с лягушатами и цветочками. кисе тогда улыбается так ласково, что аомине волком воет. кагами над ним смеётся, потому что сам без проблем хватает её на руки, ловит под локти и щёлкает по носу, но конечно с прямого разрешения. аомине такого не спрашивал, потому что боится. — тецу будет скучать. — а ты? будешь скучать? будешь мечтать? что будешь делать? ему хочется сказать «за тобой поеду, дурочка», но он молчит. знает, что кисе такое не нравится. знает, что она в лепёшку расшибётся, чтоб угодить всем, оправдать надежды и снова быть самой лучшей в глазах других. аомине искренне надеется, что она также знает про свой статус со звёздочкой в его пустой голове, знает, что она уже родилась самой лучшей. — поедем в камакуру? кисе шипит и резко обнимает сбоку, пропуская через ветер сладкий запах. её кофта неприятно колется, но аомине зарывается в огромные рукава ещё больше. — там пахнет крабами, не люблю крабов. — хочешь побью парня на перроне в костюме краба? — из-за костюма? — из-за тебя. до первого поезда в камакуру осталось часа три, до токио ещё меньше. билеты в канагаву на 7:30 этого же дня. аомине думает, что обменять их на другие билеты будет не сложно. главное, чтобы убедить кисе в том, что она самая лучшая, было также легко как и разъехаться по разным городам рано утром. кто-то в токио в 5:45, а кто-то в канагаву на 7:30.