Митохондрия

Дугар стоял в школьном туалете и, бессовестно прогуливая ОБЖ и крутя в пальцах ручку, старательно готовился к предстоящей контрольной по биологии за семестр. Все же десятый класс, надо вытягивать аттестат на четверки и сдавать всю эту дрянь на хорошие оценки. Потому парень так кропотливо выписывал ответы на своё предплечье, смотря в яркий экран самсунга. Дугар, опять щурясь и силясь разглядеть ответы на вопросы, которые ему скинул знакомый с параллели, медленно написал на своём загорелом запястье «метохондрия». Через несколько мгновений эта запись была перечеркнута и вместо неё рядом было выведено «мИтохондрия, долбаёб». «Сам долбаёб», — мысленно решил Дугар, все же благодаря своего соула, который опять появился неожиданно, но пиздец как вовремя. Вообще, заниматься тем, чем занимался Дугар в данный момент, было не совсем хорошо. Потому что как минимум доставляло мелкие неприятности другому человеку. Вообще, в их мире существовало такое понятие, как соулмейт. Это значило, что у каждого человека была своя родственная душа. И это же только полбеды! Следующая часть проблемы заключалась в том, что любая надпись, которую ты делал на своём теле, тут же проявлялась и на теле твоего соулмейта. Хотя в случае Дугара это даже плюс. И довольно неплохой. Он, конечно, не знал, кто его соулмейт, но был ему безмерно благодарен в те моменты, когда начинался мрак на уроках химии и биологии. Да если честно, плевать ему с высокой колокольни, кто же эта родственная душа. Не ебёт, если выражаться по-человечески. Бывали ведь и случаи, когда люди жили не со своими родственными душами. Они были счастливы, даже ни разу не встречаясь с предназначенными им соулмейтами. По факту таких ситуаций достаточно, чтобы доказать, что родственные души — это не предел мечтаний. Прозвенел звонок с урока, с которого Дугар благополучного свалил, и в туалет ввалились самые разные его братья по несчастью: от мелочи из пятой параллели до его знакомых с одиннадцатой. Всех их объединяла одна вещь — приятно тяжелящая карман электронная сигарета. Парень облегченно выдохнул, ведь уже успел списать все ответы на запястье, упрятав их под рукав рубашки, и закинул телефон с ручкой в рюкзак. — Ты, блять, какого хуя съебался с ОБЖ? — прошипел до усмешки знакомый голос около уха. — Русь, ну че ты выёбываешься? — вспомнив, что лучшая защита — это нападение, спросил Дугар, оборачиваясь почти моментально. — Блять, мне за тебя отдуваться пришлось перед преподом, — тяжело вздохнул Руслан и оперся локтями о подоконник, откинувшись головой на окно. — Ну и че? — пожал плечами Дугар, поднося ко рту сигарету и почти сразу выпуская струйку дыма в плечо друга, — Не дал же он тебе пизды. — Ещё бы он мне пизды дал, — хмыкнул Руслан, — А вот тебе бы я с удовольствием твою сраную дудку в задницу запихал. — Буду ждать с нетерпением, — хохотнул Дугар в ответ, а затем спросил, — А ты готовился к контрольной за семестр по биологии? — Тебе мои мешки под глазами говорят хоть что-то? — произнёс тот, указывая пальцем на своё лицо, — В них, блять, вся картошка мира поместится. — Вот ты какой молодец, — похлопал его по плечу парень, — И ты ведь поможешь своему замечательному другу не получить пизды уже от биологички? Дугар широко улыбнулся. — За отсос любой вопрос, — ехидно проговорил Руслан и достал из кармана пиджака сигарету, которая при затяжке чуть загорелась на дне. Дугар смог лишь рассмеяться в ответ и толкнуть друга в плечо. Все же дружба ему нравится определённо больше, чем вся эта хуйня. В смысле любовь. Ему нравилась их с Русланом дружба. Они были знакомы чуть ли не с пелёнок, и история их началась довольно посредственно. Руслан и Дугар просто не поделили машинки в песочнице, из-за чего подрались. А уже на следующий день они вместе лазали по деревьям, подкалывая друг друга почти каждую секунду и тыкая в рёбра острыми локтями. Им было по пять в тот год. Сейчас им уже почти по семнадцать, и за все эти годы между ними не было ни крупных ссор, ни прочей подобной хуйни. И даже несмотря на их извечные подъёбы друг над другом, они и по сей день лучшие друзья. Прошло уже больше десяти лет, и все у них действительно было хорошо. Дугар искренне надеялся, хотя в этом никому и под дулом пистолета не признается, что они будут также близки всегда. И как бы Руслан ни бесил его своими циничностью, расчётливостью во всем и привычкой подлизываться к преподам, Дугар все равно им дорожил. Если его когда-нибудь выгонят из дома, он точно знает, что пойдёт к Руслану. Тот может дать ему подзатыльника и грозиться засунуть ему в задницу близлежащие предметы, но точно пустит в свой дом и постелит минимум на коврике около двери. — Что у нас следующим? — спросил Дугар, затягиваясь сигаретой с яблочным вкусом. — История вроде, — пробормотал Руслан и, выдыхая дым вниз, уставился пустым взглядом в пятно около раковины. — То есть нихуя, — ответил парень и посмотрел на друга. — Нет, ну по фактам, — кивнул Енисейский и подхватил рюкзак. — Тогда в столовку? — предложил Дугар и закинул сигарету во внутренний карман. Руслан устало кивнул и поплёлся за другом, на мгновение задержав взгляд на плечах Дугара. Сейчас его ждал целый урок, который они планировали благополучно проебать и за время которого Руслан точно поспит. В этом плюс уроков истории. Три часа в неделю добренький дядечка лет пятидесяти в качества учителя, ставящий хорошие оценки за наличие конспектов, который даёт возможность проёбывать почти все уроки за семестр. Ну разве не сказка для человека, который сдаёт химию и биологию? Стоило им зайти в столовую, Руслан тут же нашёл их столик, прикрытый растениями, и плюхнулся на рядом стоящий стул, бросая рюкзак на пол. Стоило его голове коснуться сложенных на столешнице рук, а глазам закрыться, он тут же заснул, чуть приоткрыв рот. Дугар лишь посмеялся при виде этой картины и легко потрепал друга по мягким волосам, а после уткнулся взглядом в экран телефона. Все же декабрь в Сибири был просто чудесным. Снег, порой проглядывающее из-за облаков солнце, или даже действительно солнечная погода, и самое пиздатое — это при температуре минус тридцать пять с сильным ветром появление вполне законного права не пойти в школу. Хотя многие пользовались этой возможностью и при минус тридцати, виртуозно пиздя в общем чате, что у родителей не заводится машина. Однако сегодня было всего минус двадцать. Та самая погода, когда восьмиклассники и девятиклассники выёбываются перед непонятно кем своими подворотами, отсутствием шапок на пустых головах и расстегнутыми куртками. Хотя, чего уж там говорить? Руслан с Дугаром в своё время были не лучше этих остолопов и бегали по улице в одних рубашках, брюках, носках и кроссовках. В общем, были долбаёбами еще похлеще. А вот сейчас соваться на улицу без шапки даже в ноль градусов им кажется слабоумием и отвагой. Нет, ну нахуй им надо потом чахнуть дома с температурой и горчичниками?! Хотя горчичники – вещь крутая, но во время болезни уже и эта прелесть кажется полным адом. Да и какие подвороты? В Сибири такие долбаебы быстро понимают, что подобной хуйней заниматься — дело абсолютно дебильное и гиблое. Нет, есть такие, которые и в двадцать ходят с ними, но это уже отдельный разговор. Дугар оторвался от телефона и перевёл взгляд на Руслана, который уже во всю спал и забил огромный хуй на прозвеневший звонок, пронёсшийся омерзительной трелью по всей трехэтажной школе. Красные волосы с отросшими чёрными корнями, тонкие бледные запястья, цвет которых вполне характерен для их климата, и тонкий шрам под челкой. Его оставил ему сам Дугар ещё при их знакомстве. Та палка возле песочницы слишком соблазнительно смотрела на него, и он не смог удержаться от того, чтобы не заехать ею по лицу бесячему пацану с высокомерной рожей. Теперь же на эту рожу он смотрел каждый день. И причем против он совсем не был. Смотрелись они рядом даже немного контрастно. Дугар — высокий, загорелый, слегка пугающий, но одновременно и располагающий к себе. И Руслан — ниже его почти на голову, бледный, как смерть, очень раздражительный, со склочным характером, но всегда дающий списывать. Однако уже все привыкли видеть их рядом почти все время. И никто сильно к этим двоим не лез. Все знали: если полезешь к Руслану, то получишь в лицо от Дугара, а если полезешь к Дугару, то получишь в лицо от Руслана. Всё просто и понятно донельзя. Вот только самому Дугару в последнее время всё становится что-то не совсем ясно. Он даже не знал, как это можно назвать. Если по порядку, то началось это месяца два-три назад. Они сидели у Дугара дома, играли себе спокойно в приставку, никого не трогали, как он повернулся к Руслану и… И все. Его взгляд задержался на лице друга всего чуть дольше, чем положено. Внутри появилось такое призрачное чувство легкости, словно он хорошо так затянулся, и ему тут же захотелось приблизиться к Руслану. Точнее к его губам, которые тот активно кусал от азарта. Странная хуйня. Но довольно приятная. Однако он как-то всё же выбросил эту мысль из головы и продолжил тыкать на кнопки своего чёрного джойстика. Но получилось это совсем ненадолго. Точнее всего на пару дней. А теперь так почти каждый день. Похоже на какой-то подвид недотраха. Потому что в ином случае Дугар не знает, как оправдать это ощущение. Он никогда не был гомофобом или же наоборот геем. Ему всю его жизнь просто нравились девушки, а вот парни… Дугар об этом как-то не думал. Да и зачем? Вопрос о том, как бы закрыть сессию без троек, волновал больше его ориентации. Хотя, как говорится, ориентация у него север по месту жительства. Ну, так он предпочитает отвечать всем, кто додумается спрашивать, кого же он там предпочитает ебать. У любого сразу отпадает желание говорить с ним на подобные темы. Сейчас же Ангарский вообще не понимает, что чувствует. Ну как можно назвать такую хуйню, когда хочешь поцеловать человека, но переспать — нет? Влюблённость что ли?.. Да быть не может. В Руслана-то? В этого-то идиота? Нет, тот ему как брат, но… Блять, что это? Неудивительно, что люди, когда испытывают что-то новое, не могут это нормально объяснить или подобрать нужные слова, чтобы описать эти ощущения. Не сказать, что Дугар никогда не влюблялся: влюблялся, да еще как. Вот только в голове всегда была мысль переспать как логическое завершение признания или одного из свиданий. А в этом случае… В этот раз такого не было. Действительно странное чувство. И что с ним делать — вообще не ясно. А спросить совета вообще не у кого. У бати? Сразу пошлёт нахуй. У мамы? Та выгнет бровь и предложит пойти к психологу, чтобы обсудить эту тему. И закончится это, вероятно, криками о том, за что же он ей такой достался. Типичная русская гомофобная семья, которая ждёт от него внуков годам так к двадцати пяти. Поэтому все, что оставалось парню, держать все в себе и курить, курить, курить, пока все мысли из головы не выйдут вместе с дымом в выбеленный потолок школьного туалета. Дугар отложил телефон в сторону и повернулся к окну. Солнце ярко светило, но совсем не грело. На землю хлопьями валил снег, из которого совсем скоро младшеклассники будут лепить снежки и кидаться ими друг в друга. Ветра почти не было, что обещало спокойную дорогу домой после семи уроков. Красота, что еще сказать. До звонка с урока истории оставалось всего минут десять, однако Руслан проснулся, ленно отрывая голову от рук, сложенных на столе. Он осоловело хлопал глазами, тёр ладонями немного помятое лицо и тупо глядел на дырку в полу. Дугар любил смотреть на такого Руслана. Тот еще не стал склочным, вредным и раздражительным, а был немного уставшим, сонным и таким… милым что ли. Нет, Руслан все же ему нравился любым. Однако увидеть и такую сторону друга он был не против. Даже рад. — Чего уставился? — пробормотал Енисейский, глянув на чуть удивленного Дугара. — Налюбоваться не могу, — усмехнулся в ответ парень. Налюбовался уже? — спросил Руслан, привычно закатывая глаза, — Да даже если нет, мне похуй. Я хочу курить. У нас сейчас биология будет. — Как прикажете, — склонил голову Ангарский, ведь прекрасно понимал, что Руслану еще спасать его задницу на контрольной. Руслан хмыкнул и взял рюкзак, медленно поднимаясь со стула. Все же наебнуться от недосыпа — не совсем то, чего он хотел в данный момент. Сейчас ему скорее хотелось затянуться до головокружения и выдохнуть струю дыма в пол. Это отлично выбивает из головы лишние мысли, мешающие концентрации. А их в последнее время стало слишком много. Слишком… Они дошли до туалета совсем быстро, минуты за две, и забились в одну кабинку, уложив свои рюкзаки на крышку унитаза. Наученные тяжелым опытом, ребята стараются больше не курить вне туалетов. Даже стоя в помещении с этими самыми толчками, есть большая вероятность спалиться, что уж говорить о других местах. Будучи глупыми наивными восьмиклассниками, они курили чуть ли не у входа. И спалили их по самой тупой причине: кто-то из учителей увидел в руках Ангарского и Енисейского эту самую электронную сигарету. Прилетело им знатно и от классного руководителя, и от директора. Однако от бати Дугара что самому Дугару, что Руслану достались лишь понимающие похлопывания по плечу и стопка водки, к которым прилагались бухие истории из юности. Руслан сел на бачок, устроив ступни рядом с рюкзаками, и достал для себя и друга сигареты. Одну он протянул Дугару, а другую поднёс к своим губам. Через несколько мгновений кабинка заполнилась клубнично-яблочным ароматом, а дым начал клубиться вверх, с каждой секундой рассеиваясь и оставляя после себя лишь сладковатый запах. — Ну что, после уроков ко мне? — спросил Руслан, с диким удовольствием выдыхая дым изо рта. — Ага, — ответил Дугар и снова посмотрел на друга. Он не совсем понимал от чего испытывал чувство легкости: от никотина, который ударил в голову, или от Руслана, который пронзительно на него смотрел, словно видел его насквозь. Енисейский больше ничего не сказал и, прикрыв глаза, откинул голову на приятно холодящую стену непонятного оттенка розового. Какой бы склочной сукой Руслан порой ни бывал, он искренне рад, что является другом Дугара. Руслан даже порой задавался вопросом, как с ним до сих пор остался такой надежный человек, как Ангарский? Нормальный человек уже сто раз ушёл бы, а он все терпит и терпит. И даже умудряется как-то наслаждаться их общением. Руслан всегда был таким — вредным, язвительным, не очень дружелюбным. Но стал он таким неспроста. Развод родителей слишком сильно ударил по его детской психике. Крики, ссоры, драки матери с отцом и прочие прелести русских бракоразводных процессов — далеко не самое лучшее зрелище для пятилетнего мальчика. Руслан прекрасно помнил синяки на маме, помнил, как боялся отца и ненавидел себя за свою слабость. За то, что никак не мог помочь единственному человеку, который искренне его любит. Все, на что Руслан был тогда способен, это прятаться в шкаф и трястись от страха. Теперь же отца в его жизни нет, чему он, конечно, несказанно рад. Все же это прекрасно, когда мама любит только тебя и работает до вечера. Потому что эти обстоятельства означали одно — неимоверную свободу. Но, естественно, Руслан не пользуется ею больше, чем нужно. Всего-то переодически зовёт своего друга на ночевки и покуривает немного. Но не более. Да и вообще сын он хороший. Оценки почти всегда отличные, есть цель поступить на медицинский и стать стоматологом. Именно цель, не мечта. К которой идет он уж даже слишком упорно. Недосып и вечная конкуренция непонятно с кем, страх ошибки в любых тестах, которые даже могут ни на что не влиять, и боязнь не успеть выучить предметы на нужные баллы… В общем, полный набор человека, страдающим синдромом отличника. И единственный, кто вытаскивает из этого дерьма Руслана, — это Дугар. От того веет такой жаждой жизни, что Руслан и сам ею невольно заражается. За это, наверное, он и любил их дружбу. Ангарский был каким-то лучом надежды что ли, как бы романтично и глупо это не звучало. И Руслан слишком боялся его потерять. Однако менять себя даже ради него он был не намерен. Наверное, Енисейский был чересчур горд и высокомерен, чтобы делать это ради кого-то. Хоть парень и понимал, что для Дугара он является одним из многих, Руслан все равно не собирался становиться добрым, милым и пушистым. Он слишком ценил себя, чтобы под кого-то стелиться. Даже несмотря на то, что Дугар был его единственным другом и тем человеком, которому он мог доверить все, что угодно. — Чего такой серьезный? — неожиданно спросил Ангарский, из-за чего Руслан помотал головой и отбросил ненужные мысли. — Думаю, как тебе в задницу твою курилку запихать, — хмыкнул в ответ парень, крутя сигарету в пальцах. — Эй, за что? — возмутился тот, выпуская струйку дыма почти в лицо другу. — А нехуй ОБЖ было проебывать, — пожал плечами Руслан и ухмыльнулся. — Вот засранец мелкий, — пробормотал Дугар, толкнув его в плечо, на что услышал тихий смех, от которого внутри стало невероятно тепло и уютно, несмотря на холод за окном. Руслан посмотрел на друга и улыбнулся, снова затягиваясь. Через несколько минут прозвенел звонок с истории, и парням пришлось по-тихому уходить из туалета, направляясь вдоль стенки к лестнице. За эти секунды на этаж успело высыпать много младшеклашек, которые были словно саранча. Их дофига, они мелкие и проблем просто не сосчитать. Эти маленькие существа могли запросто сбить и двухметрового бугая, если соберутся в одну толпу. Еле добравшись до третьего этажа, где и был кабинет биологии, оба выдохнули с облегчением. Руслан немного вальяжно вошёл в класс, здороваясь с учительницей, после чего повесил рюкзак на крючок. Его здесь любили. Ещё бы не любили, ха. Один из лучших учеников, защищающий честь школы на всех конкурсах и посещающий олимпиады чаще, чем свой дом. Так при этом ещё и послушный, красивый и вежливый молодой человек. Был, конечно, случай в восьмом классе, но его удачно замяли и простили за хорошенькое личико и отличные оценки. Ну, сказка, а не ученик! Дугар же вошёл в кабинет, немного сгорбившись, и как-то затравленно поздоровался с учительницей. Та немного раздраженно на него посмотрела и кинула сухое «Здравствуй». Дугара эта женщина не сильно жаловала. Ещё бы ей его жаловать. Прогульщик, грубиян, так ещё и учится еле как на четвёрки за счёт Руслана! И как только такой хороший мальчик, как Енисейский, связался с кем-то вроде Ангарского? Руслан лишь мог сдерживать смех, смотря на сконфуженного друга и прикрывая рот ладонью. Дугар в ответ закатил глаза и сел рядом с другом, тут же пихая его под ребра, чем заслужил пинок в голень и угрозу полететь в окно, которое так вовремя открыла биологичка. Снова прозвенел звонок. Буквально через несколько минут на столах уже лежали листы с заданиями, глядя на которые всем хотелось выть. Всё же из их класса биологию сдавало всего два человека. И Дугару очень повезло сидеть и дружить с одним из них. Енисейский уже сосредоточено читал задание и чиркал на листочке, пока его друг горестно вздыхал. У них разные варианты. Ответы у него, конечно, есть на оба, однако Руслану и его голове он доверял больше, чем ответам знакомого с параллели. Потому ему и приходилось ждать, пока Руслан решит свой вариант, а потом примется и за его задания. За окном было всё так же светло и холодно, но маленькие дети со слишком уж с большим рвением играли в снежки и кидали друг друга в сугробы. Даже слишком. Настолько слишком, что Дугару немедленно захотелось к ним присоединиться. Мешала ему только биология, которая, как на зло, шла слишком медленно. Руслан за пятнадцать минут успел решить свой вариант и с усталым, даже заебанным вздохом подвинул к себе листок Дугара. Тот чуть ли не со слезами его благодарил и обещал, что хоть звезду с неба достанет. В ответ он услышал пожелание найти мозги, после чего Ангарский улыбнулся, не смея перечить. Четыре за семестр ему нужна была очень сильно. Урок, на удивление, закончился быстро даже для Дугара, который откровенно ничего не делал. Из кабинета Руслан вышел первым. Он был уставшим, даже почти мертвым. Бледный, как смерть, злой, как черт, и готовый убивать. Мало того, что тест был довольно сложным, так его ещё запрягли решать оба варианта. Зато Дугар, идущий рядом с ним, излучал радость и жизнерадостность. Цвёл и пах просто. Енисейский вполне заслуженно сунул ему в руки свой рюкзак и дал подзатыльник. На немой вопрос друга он ответил: — Заслужил, блять. А после развернулся и поплёлся в сторону гардероба в вестибюле. Спустя десять минут они уже стояли одетыми возле входа в школу на улице. Руслан был весь замотанный, словно собрался на северный полюс. Все-таки ветер дул будь здоров. Но выглядел он всё равно красиво, потому Дугар и смотрел на него, как на восьмое чудо света. Тот, заметив это, промолчал, предпочтя уткнуться взглядом в ботинки. Ангарский внезапно отошёл назад, а после осторожно слепил снежок. В нем проснулся странный азарт, присущий детям, которого он так давно не испытывал. Парень тихо подошёл к другу на несколько метров, замахнулся рукой и бросил снежок в свободный полет. Руслан, получив снежком, тихо воскликнул и повернулся в сторону друга, который уже был на низком старте. Внезапно Енисейский рассмеялся, сбрасывая рюкзак на землю, отряхнул снег со спины и побежал в сторону друга, который уже рванул в сторону. Дугар, совсем не смотревший вперёд и следивший лишь за Русланом, внезапно споткнулся и рухнул в сугроб. Сверху послышался звонкий хохот Руслана, который с явным удовольствием смотрел на его страдающую тушу. — Блять, ты долго там ржать еще будешь? — спросил Дугар, совсем не двигаясь. — Да, — утвердительно кивнул Руслан, а после вытянул друга за руки с земли, — Ну ты и вымахал, лось! — Не всем же быть такими дрыщами, как ты, — ответил парень, отряхиваясь от снега. — Знаешь, лучше быть умным дрыщом, чем тупым качком, — съязвил Рулсан, цепляя ладонью рюкзак. — Э-э! Я вообще-то на математике и информатике твою задницу прикрываю, — возразил Дугар, толкая друга в плечо. — Ладно, по фактам, — поднял руки тот и посмотрел наверх. До сих пор шёл снег. Оба парня переглянулись и, тихо посмеиваясь, направились к Руслану домой. Сегодня его мама вышла в ночную смену, поэтому до утра в квартире никого, кроме них самих, не будет. Дугар снова посмотрел на друга, а после перевёл взгляд на своё запястье. Соулмейт. Его соулмейт. Кто же он? Руслан?.. Руслан просто не может быть им. И думать об этом не стоит. По крайней мере, сейчас. Сейчас стоит думать о том, какое пиво купить в ларьке у дома Руслана и как подлизаться к продавщице тёте Зине, которая знает о его возрасте. Да, именно. Пиво, фильмы, сигареты, приставка и идиотские шутки до самого утра. Что еще нужно для счастья шестнадцатилетним подросткам?