Бессмертие Валькирии

Кажется, что не многим было дано увидеть слезы Дазая Осаму. Он никогда не был сентиментальным человеком, не показывал себя с такой стороны. Всю жизнь Дазай думал, если показать слёзы – к тебе будет жалость. А жалость –добром не заканчивается. Для него слезы были чем-то не свойственным, странным, непонятным–проще говоря, он не видел в этом смысла. Есть другие варианты, кроме как начинать лить слезы. Но этот момент, этот вечер, этот день–казалось разбило его личность. После подарка Чуи ему стало не по себе, будто его полностью поглотила тьма сомнения и тоски. Он отчётливо помнил, как все перед ним стало мутным, он более не слышал тихий голос Рюноске–он будто резко изолировался от мира. Дело было даже не в Чуе, он нескольки не изменял–причина была в другом. Может Осаму и пытался сделать свой образ идеальным, стараясь подходит под стандарты красоты, быть полностью идеальным. Но была и другая сторона медали: выгорание, панические атаки, суицидальные мысли и попытки самоубийства. Он хорошо осознавал, как погубит этим своего парня, поэтому изолировал его от себя, даже ничего не объяснив. Шатен не собирался рассказывать об этом в плотную к рыжеволосому вокалисту, что так нагло украл его сердце. Не хотел портить все, хотел чтобы тот его возненавидел, чтобы его обида ушла поскорее чем тоска от потери любви таким способом. Совсем скоро он будет готов на серьезный разговор, когда они вдвоем точно отвяжутся от друг друга. А пока, стоило только ждать. Полтора недели спустя. – Дазай-сан? Вы сегодня какой-то чересчур тоскливый, что-то случилось? – От давящих мыслей, его отвлёк тонкий юношеский голос. Повернув голову, перед собой он увидел беловолосого парня, что смотрел на него с очень напуганным взглядом, – Да нет, просто устал. Мы же так трудимся, да и нервничаю от концерта в Токио. Не переживай, Ацуши-кун, – Шатен взглянул на него успокаивающим взглядом и его губы расплылись в улыбке. Парнишка с спокойствие выдохнул, – Тогда хорошо! Куникида-сан хотел передать вам, что он ждёт, когда вы наконец начнёте приносить свою гитару, а не брать его. Гитарист неловко перевел взгляд на дверь, где сидели остальные участники группы. – Завтра обязательно принесу, – произнес он, убирая руки в карманы и разворачиваясь, – Я курить, начинайте без меня, – дверь с хлопком закрылась, оставляя Накаджиму стоять теперь одному. На улице было также пасмурно, не лето же. Лёгкий холод обдувал тело, заставляя морщиться. Лохматые бурые волосы были завязаны в неаккуратный хвостик, из которого торчали мелкие пряди. Парень сжимаясь от холода достал из кармана пачку и вынул сигарету. Собираясь достать ещё зажигалку, осознал, что её нет в кармане. Похлопав по другому, осознал, что потерял ее. – Потерял что-то? – Родной голос отвлёк его от мысли, его глаза раскрылись от удивления и рот слегка приоткрылся. Заставляя рыжеволосого победно улыбнуться, – Хорошо я придумал с подарком? А? Понравился тебе? – Шатен едва заметно кивнул, – Я рад тебе угодить. Ты правда подумал, что я буду так расстраиваться из-за того, что ты пропал? –Зачем ты пришёл? – Тихо произнёс Дазай, его взгляд пал на растрёпанный вид Накахары, явно торопился, – За тобой. А точнее поговорить с таким идиотом как ты, – Голубые глаза стали смотреть более нежно. Осаму вновь сжался, чувствуя себя более тоскливо, он точно не заслуживает его. Чуя не спеша достает из пачки парня сигарету и поджигает ее, не забывая про шатена. Если Накахара захочет, он станет самым искусным актёром, Дазай не раз думал об этом и даже шутил над вокалистом по этому поводу. И эта ситуация вновь дарит ему приятные воспоминания из прошлого. Голубоглазый не спешит начать свой монолог. Он выглядит слишком спокойным, для такой ситуации–он точно врёт, говоря что не расстраивался из-за его пропажи. Осаму уже открывает рот, чтобы хоть что-то сказать, но его перебивают. –Знаешь. Ты всегда был подонком, но твой поступок – он ужасен. Для чего ты делаешь только это? – Грубая фраза, но это то, чего он заслуживает, – Наверняка ты подумаешь, что я стал ещё тупее чем до этого, если я скажу причину. Тем более я и так провинился, сказав, что ты мне изменяешь. Только один вопрос, почему ты подыграл мне? – Накахара закусывает губу, – С нами был Акутагава, знаешь, случилась неловкая ситуация из-за которой я хочу, чтобы он недолюбливал меня. –И какая же? –Мы поцеловались. Это было после твоей пропажи, и.. Знаешь, я был пьян и перепутал тебя с ним. Я скучал.. – Рыжеволосый устало прикрывает глаза, пуская из малиновых губ горький дым, – Я прошу тебя если ты извинишься, – Дазай легко улыбается, – Я этого не заслуживаю, – Он ожидал на это смешок, но почувствовал лишь несильный удар в бок. –Ай! Ты чего? – Повернув голову, он увидел недовольный взгляд голубых глаз, – Не говори так! С чего ты вообще это решил? – Его губы сжались, кажись это расстроило его сильнее, – Вечно ты выдумываешь всякое, а потом страдаешь из-за этого... Отвернувшись, его взгляд стал более темным. Шатен мог лишь легко вздохнуть, впервые за все это время осознав, что таким способом делает своему партнеру больнее. Ему нелегко, но его парню сильнее, только благодаря ему. –Я должен крупно извиниться перед тобой, за все свои грехи. Извини меня, Чуя, я такой идиот, – Дазай закрывает глаза, бросая окурок на землю и тушит его ногой, – Да, ты полный идиот. Но я люблю тебя, до сих пор. Ты вернёшься в группу? –Нет. Мне там нет места, как минимум, теперь, – Тяжёлый вздох, заставляет Накахару поёжится, – С чего ты так решил? Думаю, ребята будут рады твоему возвращению и... –Нет. Понимаешь ли, теперь мое место здесь. Это никак не помешает же нашим отношениям, верно? Я не могу подвести ребят, – Чуя вновь смотрит на него с раздражением, – Ты иногда такой правильный до чёртиков. Знаешь, дело твоё, просто... Не забывай нас, окей? – Осаму легко улыбается, – Не забуду. –Ответь только на один вопрос, – тихо прошептал он, – Как ты узнал где находится наша студия? – рыжеволосый неловко хмыкнул, – Да так.. Потом как-то расскажу. Я могу прийти к тебе сегодня вечером? –Конечно. Рюноске был единственным человеком, который заметил уход Чуи. Предполагая, куда может пойти старший он решил не следовать за ним, в нем заложилось чувство, что все пройдёт хорошо. Тем более у него есть дела и по важнее, нужно отработать песню, а ему до сих пор не по себе, что на нём будет все внимание. Может и другие коллеги пытались его подбодрить, говоря слова: "ты справишься!", "Тебе не стоит беспокоится", "в этом нет ничего страшного", но он боялся. Боялся налажать, что концерт выдастаться отвратительным и придется дальше с позором жить. Поэтому он так сильно старался. Хотелось, чтобы концерт скорее прошел. Концерт должен быть совсем скоро, через пару дней они уже будут добираться до Токио на поезде. Все уже даже не так усердно занимаются, предпочитая отдохнуть перед сложными днями. Но Акутагава как всегда отличился от них, подобное всегда делал Осаму и мысль об этом, даёт ему спокойствие. В его жизни уже некоторое время происходят странности, которые он не может объяснить. Ему хочется больше внимания к себе, но не от коллег, а от кого-то близкого, таких как Чуя и Осаму. Но тем не до него, а сейчас, он даже боится показываться в квартире бывшего наставника. Хотя тот всегда был рад его появлению в доме. Акутагава даже не раз ловил себя на мысли, что тоже хотел бы иметь вторую половинку, но он никогда не влюблялся. Ни в девушек, ни в парней, никогда не чувствовал к кому-то необычной тяги, желания ласки и нежности – это напрягает его. Отношения кажутся ему сложными, и очень серьёзной вещью, но в тоже время, хочется любви. Каждый раз, как черноволосый видел как Дазай и Накахара вместе, мило общаются(что было редкостью), целуются. Он чувствовал странный комок внутри, что будто пульсировал и это точно не было сердцем. Словно ноша, что мешает нормально двигаться. С некоторых пор, Акутагава осознал, что в принципе никого не любил. Он уверял себя, что не ровно дышит к Накахаре, но в последствии всей ситуации осознал, что это не более чем дружба, и он не чувствует к нему ничего. –Хэй, ты долго в стену втыкать будешь? Там Мори-сан всех зовёт поговорить, – Отвлёк звонкий голос Тачихары, серые глаза устремились на него, – Уже иду, – Басист быстро встал с небольшого дивана и направился вместе с Мичидзо в столь родную комнату, где происходили разные встречи с директором, разговоры перед важными мероприятиями где все обсуждали, как кто должен себя вести, словно они все маленькие дети, где проводились разные интервью, что многие раздражали. Когда они зашли в комнату все уже были на месте. Мори стоял у окна, что-то рассматривая и явно волнуясь, остальные ребята сидели на стульях и перешёптывались о чем-то своем. –Всё, теперь все в сборе! – Произнес рыжеволосый, – Кроме Накахары-сана.. – Тихо произнесла Хигучи, – Ойо, точно, а кто нибудь знает где он? Позвоните ему, – Все сразу же посмотрели на Рюноске, тот неловко хмыкнул. –Я позвоню, минутку, – Не успев толком сесть, он уже направился на выход из комнаты, попутно доставая телефон из кармана толстовки. Быстро набирая телефон наставника, он слегка помешкался но позвонил. Послышались гудки. – Да? – Голос Накахары был тихий и бархатным, обычно он был более грубым, – Здравствуйте, Накахара-сан, вам стоит вернуться назад в студию. По скольку мы будем сейчас обсуждать все, на счёт скорого концерта, – Послышался тихий смешок, – Хорошо, сейчас приеду, – После чего звонок сбросили. Рюноске убрал телефон от уха и тихо покашливая вернулся назад в комнату, оповестив всех, что Чуя скоро придет. Но решили начать без него, так как добираться ему достаточно долго, а время ограниченное все же. –Уже уходишь? – Чуя повернул голову, видя грустное лицо шатена, – мне тоже нужно работать, Осаму, – Но от этого Дазаю легче не стало, – Я буду ждать тебя сегодня вечером, надеюсь, ты не задержишься. –Ничего не могу обещать. До встречи, – Накахара коротко поцеловал его в щеку, после чего мягко улыбнулся, направляясь сразу же на автобусную остановку.