Это намного больше, чем любовь

      Я очень чётко ощущаю ручку, которую держу. Мне приходится прилагать усилия, чтобы написать хоть строчку. Эта тетрадь пропитана моей злобой. Я хочу, чтобы она забрала у меня её всю. Звук, отвлекающий меня от самоуничтожения, раздаётся будто далеко за пределами реальности. Мой взгляд смещается вниз по листу, и я вижу кляксу, ярко-красную. Невероятных усилий стоит поднести руку к лицу и вытереть кровь, идущую из носа. Значит, вот как оно будет… Я ждала этого слишком долго, чтобы бояться. Всё плывёт перед глазами, и я теряюсь в пространстве и падаю, падаю, падаю…

***

      Почему большинство людей утверждает, что когда наступает смерть, мы видим туннель и свет в конце? Я уж точно не была готова увидеть лица в световом ореоле, которые копошатся надо мной. Кажется, меня держит женщина. Она смотрит куда-то вверх, а я замираю, услышав её голос.       — Я поздравляю Вас, миссис Гринграсс. У Вас девочка, — спокойный голос обволакивает и даёт успокоение.       Слышится сдавленный всхлип, и ещё кто-то что-то говорит, затем женщина опять смотрит на меня и, улыбаясь, уносит от, как я поняла, «моей матери».       Меня оставили лежать одну, закутанную по рукам и ногам. Но что, несомненно, хуже всего на свете — я «осознаю» всё, что со мной происходит. Смею предположить, что это ненормально. Я в полной жопе. Так, постойте, что это такое? Странное ощущение… Ну, здрасьте, я что, обоссалась? Нужно покричать, что ли. Кто-то должен поменять мне эти чёртовы пелёнки. Оказывается, у младенцев это в крови — кричать у меня получается с первого раза. И ещё как! Тут же появляется женщина, что принесла меня сюда. Она будто читает мои мысли. Всё аккуратно меняет и, не переставая улыбаться, лепечет какую-то песенку. Мои глаза зацепляются за яркое пятно на потолке. Это что, большая люстра как в 19-м веке? Слишком много золота и хрусталя. Медсестра тем временем, закончив, кладет меня обратно и оборачивается, чтобы сказать вошедшим:       — Вы хотите на неё посмотреть? Миссис Гринграсс привезут в палату позже, с ней всё в порядке, — ободряюще говорит она и уходит.       Я слышу шаги, приближающиеся ко мне, тихие и быстрые, затем в моё поле зрения попадает девичье лицо.       — Папа, она такая маленькая и синяя! — девочка озадаченно смотрит на меня, а я на неё. — Она живая? Почему она не моргает?       Эта девица задаёт много вопросов. Подам голос, что ли, выражу своё недовольство. Не успеваю принять решение, как надо мной склоняется улыбающийся мужчина лет тридцати.       — Дафна, она такая, потому что только родилась, — он гладит её по голове, немного задумывается, чешет подбородок и сообщает девочке: — Теперь она твоя сестра. Такая же чистокровная, как и ты. Обещай заботиться о ней!       Та прекращает смотреть на меня и переводит взгляд на отца, уходя из моего поля зрения. Спустя секунду я слышу её голос.       — Да, отец, я непременно буду оберегать её.       Ох, под стать её словам могу сделать вывод, что она в реверансе присела. Вместо гогота у меня получается булькающий звук, что до ужаса неловко. Теперь и посмеяться не получается. Осознание тяжелым грузом ложится на плечи и давит куда-то вниз. Нужно всему учиться заново. А мужчина и девочка отрываются от беседы друг с другом и, улыбаясь, смотрят на меня. Нет, ну вы поглядите: они ржут надо мной! Что б им пусто было! Нехорошо смеяться над тщетными попытками человека издать человеческий звук! Знали бы вы как это трудно!       О, Боже, я только сейчас осознаю, чему мне нужно будет учиться. Ходьба, речь и… Что тут у них? Манеры. Из моего рта вылетает писк, совсем непохожий на разочарование. Меня поднимают на руки и передают женщине. Её лицо озаряется улыбкой, но свет, что так ярок, не даёт мне её рассмотреть. Но я чувствую с ней связь, ощущения, будто попала в воду, спокойную и такую тёплую… Хочу, чтобы она меня держала вечно.       Но это оказывается так тяжело — думать и пытаться что-то сделать в этом маленьком теле. Пытаюсь сопротивляться, но тщетно. Так, спокойно! Я слышу мелодию. Она обволакивает меня полностью. Приходит осознание, что это голос мамы. Она будет со мной и защитит меня от всего.

***

пять лет спустя

      Следующие три года моей жизни пролетают незаметно, так как я только и делала, что спала, ела и опять спала. И, как следствие, я владею только базовыми способностями человека. Я так хотела узнать, куда попала! Почему так случилось, что я помню свою прошлую жизнь? Но как только я погружалась в эти мысли, мне становилось невыносимо тяжело, и я засыпала!       Дафна основательно занялась моими манерами в четыре года. Из-за одного случая, когда я ворвалась на папину встречу, что проходила у него в кабинете, и нецензурно выразила своё недовольство по поводу его отказа мне в прогулке. В свою защиту могу сказать, что неоднократно подходила к нему с вежливыми просьбами отпустить меня в косой переулок с домовым эльфом. Отец после пятого раза перестал меня слушать вообще. Как я узнала позже, за мои выходки получала мама.       Сейчас, когда мне уже пять лет, я задумываюсь над тем, когда же чётко осознала, что попала в мир Гарри Поттера. Наверное, это Даф и её уроки этики. Она то и дело твердила, чтобы я запомнила своё имя и фамилию. Вы, например, умеете ходить, но не помните, где и когда этому обучились. Вот и со мной так: просто понимаю, что нахожусь в истории, написанной человеком из моей прошлой жизни. Абсурд.       В пять лет я знаю ещё вот что. Во-первых, колдовать без палочки адски сложно! Проверено. Ну либо я отстойная ведьма! Во-вторых, палочка у меня будет, когда мне исполнится одиннадцать лет. Прикинем… Одиннадцать минус то, сколько мне сейчас, итого… Шесть лет ждать манны небесной. Да вы шутите, это полный отстой! В-третьих, по закону жанра «исекай», если это можно так назвать, я могла попасть в книгу или в фанфик по Драмионе и даже Драрри, и вот эти тройнички все… И нельзя исключать вариант параллельного мира… Мать твою, как это сложно!       Я сижу в большой комнате в розовых тонах. Да-да, розовый, не спрашивайте, это Дафна посчитала, что благородной леди, как я, то есть младшей в семье, можно годок-другой быть капризной и любить единорогов! Будто мне это нужно, но я всё терплю. Потому что тот, кому это действительно нравится, так это Даф. Они с мамой подобрали мне самую розовую кровать в мире с огромным балдахином серых тонов. Возможно, не считая плюшевых единорогов, комнату можно назвать достаточно сносной, так как основные цвета — розовый и серый. Мой письменный стол, как у всех творческих личностей, — главная помойка в комнате: все листы, исписанные нужные и ненужные, в одном месте. Перо, которое я не могу найти вот уже десять минут, оказывается между столом и стеной, так что приходится изловчиться, чтобы достать его.       Так над чем я работала вчера? Пыталась разобраться, в мир какого рода я попала. Но сделать это невозможно, так как с главными героями я не встречалась. Так что ответить на вопрос можно будет только к началу основных действий книги. Если не буду влезать в сюжет. А даже если не влезу, всё и так будет очень плохо: отец — пожиратель смерти, он и мама умрут, и я, кстати, тоже от родового проклятия. Та-да! И ещё даже понятия не имею в какую сторону повернётся история.       Меня прерывает стук в дверь.       — Войдите, — откликаюсь я и встаю из-за стола, перед этим запихав в первый ящик все листы, на которых писала, — потом разберу его. Всё равно никто не посмеет залезть сюда, а если найдутся смельчаки, то прикинусь, будто пишу истории. Минимум —посчитают, что я маленькая девочка с большой фантазией, максимум — примут за ненормальную.       — Мисс Гринграсс, прошу прощения, — лепечет Иззи, наш домовой эльф. Она очень тихая и скромная, а ещё, так как она мой личный эльф, ухоженней всех остальных слуг в доме. Не то чтобы отец не следит за ними, просто я считаю, что мыться раз в месяц недостаточно. Она прочищает горло и говорит: — Миссис Гринграсс желает видеть Вас у себя в комнате.       Делаю глубокий вдох и иду к двери. Сколько не задаюсь вопросом, так и не понимаю, почему родители живут раздельно. Не сказала бы, что у них нет чувств друг к другу. Наверное, это всё же из-за старых обид и недосказанности.       — Да, Иззи, спасибо.       Иззи так и не привыкла к моей благодарности. Зато припугнуть её, чтобы она не лупила себя по голове, чем попало, а просто с хлопком исчезала, не составило труда. Это моя маленькая победа на большом пути свершений.       Я направляюсь в холл. Наш дом представляет собой особняк. Снаружи в стиле Нотр-Дама, внутри всё в античном стиле, кроме наших с Даф спален. Знаю: странно всё это, но смею предположить, что фасад был на отце, а внутреннее убранство в особняке — на матери. Здесь достаточно просторно. Моя комната, мамина и Даф находятся на втором этаже, комната отца, соединённая с кабинетом, — на первом, как столовая и гостиная. Проходя мимо золотого стола с резными ножками, я смотрю на портрет во весь рост; на нём изображена вся наша семья, кроме Цереус. Слишком запутанная история, знаю только, что она мне родная по отцу и была сквибом. Тяжело вздохнув, прохожу дальше. Я живу ближе к матери, нежели Даф. Осторожно стучу три раза и слышу мамин голос:       — Заходи, моя дорогая, я тебя жду.       Осторожно зайдя в комнату, приседаю в реверансе и склоняю голову. После поднимаю её на звук: Аквила хохочет надо мной. Тоже улыбаюсь.       — Дафна хорошо поработала над твоими манерами — в прошлый раз ты ворвалась в мою спальню как безумный грифон, — она так рада моим успехам, что позволяет себе шутить со мной.       — Это очень мило с твоей стороны, мама, сравнить самую очаровательную и обаятельную, — я загибаю пальцы, перечисляя свои достоинства, — умную, способную дочь с грифоном, — я улыбаюсь, потому что, похоже, она в хорошем расположении духа и явно не собирается меня отчитывать.       — Присаживайся, Астория, я позвала тебя, чтобы поговорить насчёт банкета, ведь ты ещё не была на балах, — она смотрит на меня, сидя на софе в античном стиле золотого цвета.       Я подхожу к креслу, пытаясь присесть, как подобает леди. Получается не с первого раза: оказывается, у меня ещё слишком короткие ноги. Всё же забравшись, даю понять, что внимательно слушаю, и мама продолжает:       — Астория, ты подросла и правила этикета усваиваешь достаточно быстро. Я убедила твоего отца, что ты не посрамишь фамилию Гринграсс на этом банкете в честь Нового года, — она ждёт моей реакции.       Это правда: как только я научилась ходить, стала вести себя более рассудительно и спокойно, не считая случая с отцом, но он действительно перегнул тогда палку. Она может не волноваться за моё поведение. Это отличный шанс встретить других детей аристократов.       Широко улыбаюсь.       — Это большая честь для меня — принять участие в таком грандиозном событии. Вы с отцом можете не сомневаться: я не подвергну опасности фамилию Гринграсс, — я вижу по лицу, что она более чем довольна моим ответом. Интересно, Даф уже знает об этом? Не терпится её расспросить. Она по-любому слышала больше: её зовут на встречи с другими детьми, потому что она старше меня и ей уже можно выходить в общество с мамой.       Пока я думала, Аквила задала следующий вопрос:       — Могу я поинтересоваться, как проходят твои исследования? — спрашивает она в шуточной манере: никто ещё полностью не верит в то, что я быстро научилась читать, да ещё и лезу в книги даже далеко не учебной программы — Грейнджер бы обиделась на моих родителей за это. Усмехнувшись про себя, думаю: ей уже семь, штудирует учебники усердней меня, я не сомневаюсь.       — Всё замечательно, меня заинтересовала книга «Магические отвары и зелья». Очень познавательно, но некоторые моменты мне ещё не понятны.       — Ох, я могу посоветовать для начала прочитать «Историю магии» Батильды Бэгшот. Тебе будет понятнее читать другие работы. Батильда очень хорошо и просто излагает сложные вещи, — она указывает на дверь, подразумевая, что хочет пройтись.       Мы подходим к двери, в уме ставлю галочку: прочитать книги Батильды. Вспоминаю, что ещё не спросила, где будет этот банкет. Я уже открываю рот, как с противоположной стороны холла раздается хлопок, и к нам бежит Даф. Она тормозит, увидев Аквилу, и приседает в реверансе. Мне так смешно, что я тихо посмеиваюсь. Сестра зыркает на меня, я отвечаю тем же, она приветствует маму.       — Добрый день, матушка. Я услышала Асти и решила, что могу прогуляться вместе с ней.       — Полно, тебе не нужно спрашивать дозволения, чтобы провести время со своей сестрой, — она манит её к себе и приобнимает за плечи. После поворачивается ко мне, не отпуская Даф, берётся и за моё плечо. — Думаю, это хорошая идея — прогуляться в саду перед ужином, — она смотрит сначала на меня, потом на Даф.       — Отличная идея, — забыв про манеры, лечу в дверь и выбегаю в сад.       Даф всегда поддерживает меня, если это не вредит репутации, поэтому в обществе мамы позволяет себе побыть ребёнком. В отличие от отца мама не так строга, так что, если от этого не зависит наша жизнь, мы можем бедокурить, и за это нам не сильно попадает. Дафна вылетает следом за мной, мы летим наперегонки, чтобы занять шикарное место под листвой растений. Я прибегаю первой и победоносно улыбаюсь. Сестра же делает вид, что так и хотела. Не умеет проигрывать, ещё такая маленькая, думаю я.       — Боже, девочки, аккуратней, — Аквила выходит следом за нами, закрывая дверь.       Сад представляет собой большую крытую оранжерею со стеклянным потолком в чёрной деревянной оправе и такими же большими окнами. Мама поручила эту оранжерею домовикам: она не любит садоводство, но любит в зимние дни наслаждаться летом.       — Вы говорили про банкет? Мама тебе уже сказала? Ты тоже идёшь с нами! — голос сестры дрожит от возбуждения.       — Да, я узнала это только что.       — Мои дорогие, вы будете самыми прекрасными девочками на этом празднике, — Аквила села напротив нас на скамейку.       Даф воодушевляется и шуршит своими юбками: всегда, когда нервничает, что-то теребит в руках. Её платье бежевого цвета, оно настолько пышное, что накрывает и меня.       — У тебя слишком большие юбки! Ты у швеи стащила всю ткань, что была? — в отличие от Даф я не люблю громоздкие наряды.       — Мои платья шикарны, умолкни, Асти. На балу мне все девочки завидуют, даже Паркинсон сделала мне комплимент! — она говорит это с гордостью, словно признание Паркинсон что-то значит.       — И что? Будто Паркинсон законодательница моды! — одёргиваю её платье с себя.       Она вздыхает, будто доносить мысль до меня сложнее всего из того, что она когда-либо делала.       — Вот когда пробудешь, по меньшей мере, на трёх подобных мероприятиях, я с тобой поговорю, — делает жест рукой, прямо как мама: разговор окончен.       Очень сильно показательно закатываю глаза. Аквила очень внимательно нас слушала, думаю, оценивала нашу манеру общения, и, судя по её виду, проверку мы не прошли.       — Банкет пройдёт в поместье Малфоев, — она берёт в руки орхидею, что стоит ближе к ней, и наклоняется, чтобы понюхать, а затем продолжает: — Вы сможете проявить и показать себя с лучшей стороны, отец не позволит вам разговаривать в подобном тоне с другими детьми чистокровных семей.       Дафна уже знает, кто такие Малфои, а точнее, она их видела и знакома с младшим Малфоем. Это отличная возможность, думаю я, но ему семь лет, и определить, гей он или натурал, не получится. Да-да, я всё ещё не отметаю тот вариант, что попала в фанфик по Драрри. Но познакомлюсь. Так, стоп. А кто ещё из чистокровных моего возраста? Да, провал: я не знаю таких. Пока размышляла, мама и Дафна уже обсудили, в каких платьях они пойдут, и теперь ждут от меня ответ на вопрос, который я прослушала. Поэтому мне остаётся только поджать плечи.       — О чём вы? — невинное лицо в действии.       — Мама спросила, какое платье хочешь ты, Асти. Что, замечталась, как отхватишь всё внимание на себя? — она складывает руки на груди довольная, что застала меня врасплох.       — Да, Даф, я буду самая неотразимая. Уж прости, но младшим достаются все лавры, — я показываю ей язык, мама одёргивает нас.       — Достаточно. Астория, реши, в каком платье ты будешь, и скажи Иззи, — она поднимается и направляется к входу.       — Хочу, чтобы за ужином вы продемонстрировали всё, чему научились.       — Да, мама, — мы говорим это одновременно, провожая её взглядом.       Я остаюсь сидеть на месте, Даф подскакивает и начинает кружить вокруг большого цветка в горшке.       — Ты представляешь, в этот раз меня может кто-нибудь пригласить на танец, — она останавливается, чтобы посмотреть на меня. — Но ты, Асти, ещё слишком маленькая, думаю, в таком возрасте по этикету ты не сможешь танцевать.       — Больно надо, одной тебя, летающей в облаках, хватит, — думаю, стоит у неё спросить, кого она знает моего возраста, но теперь не буду, а то подумает, что я ищу себе жениха. — Надо идти, Даф, отец долго ждать не будет.       Она строит недовольную мину и хочет огрызнуться, но переносит своё внимание на замечание об отце и, вздыхая, идёт за мной.       — Но знаешь, ты можешь не переживать: если тебя действительно никто не позовёт, я попрошу Блейза с тобой потанцевать, пока взрослые не видят, — она очень довольна, что пришла к такому решению, и гордо поднимает подбородок, дескать, смотри, какая я замечательная сестра.       — Боже, какие жертвы, Даф, ты замечательная сестра, но боюсь, что твой Блейз будет занят ванильным мороженным или своими соплями, — поднимаясь по лестнице, смотрю, как она идёт за мной и у неё округляются глаза. Ага! Попалась! Сейчас мне всё выложишь, мелкая.       — Да как ты смеешь, Асти, он порядочный чистокровный волшебник, он всегда стоит один и никогда не заговаривает первый, но он очень вежлив и обходителен для своего возраста, да он самый красив… — она осекается. Кажется, до неё дошло, что я специально её доводила.       Быстро поднимаю руки в жесте «я сдаюсь». У Дафны пылают щеки от осознания того, что она сказала и что не сказала. Видимо, Блейз сильно запал ей в душу. Что ж, сестра, у тебя есть соперница, думаю я, но говорю другое:       — Даф, если он тебе нравится, ты можешь сама пригласить его на танец.       Да-да, я знаю, что в нашем обществе так не принято, но это так абсурдно. Дафна не впервые слышит от меня такое, поэтому она вздыхает и обходит меня, направляясь в свою комнату. Думаю, нам обоим нужно привести мысли в порядок перед проверкой за ужином. А впереди ещё и бал.        Я в очередной раз прокручиваю первую книгу о Гарри Поттере в голове, проигрываю сюжет много раз. За пять лет моего пребывания здесь я отмела уже много вариантов. Ко мне приходит ещё одна бредовая идея. А что, если украсть философский камень? Нет, не так. Мне нужно его заменить на подделку лучшего вида, чтобы ни один волшебник не заподозрил неладное. Если разобраться в свойствах философского камня, то, во-первых, он превращает металлы в золото, а во-вторых, из него Николас Фламель сделал эликсир вечной молодости. Но что, если его выпью я или мама с отцом? Мы избавимся от родового проклятия?       Я лежу на кровати и подрываюсь, потому что слишком задумалась и могла пропустить ужин, но всё хорошо: на часах без десяти шесть. Поправив платье, выхожу на свою первую осознанную битву. Я докажу, что овладела сраным этикетом!