Это намного больше, чем любовь

      За ужином мы с Даф продемонстрировали все свои знания этикета и деловой беседы, за что были вознаграждены улыбкой мамы и молчанием от отца. Хоть он и не показывает свои эмоции, думаю, Аквила знает, что и он горд нами. Поэтому нас отпускают и просят подготовиться к балу.       Эта неделя становится более интересной под конец. В пятницу мы с Даф, наевшись сладостей и сыграв в игру с Берти Ботс, — кажется, у меня во рту до сих пор вкус серы — спускаемся в вестибюль. Аквила и Гарет о чём-то спорят. У Дафны срабатывает рефлекс, и она тянет меня вниз и заходит за колонну. Протестую я недолго, потому что теперь мы слышим разговор, и он очень странный. Начало мы прослушали и вырываем лишь фразы:       — Я знаю. Что ты от меня хочешь? Всё зашло слишком далеко, я не могу бросить это на половине пути, — отец замолкает, обдумывая, что сказать. — Вдруг это правда? Если слухи не ложь, что будет с нами? — он мотает головой. — Я должен продолжать.       — Ты не думаешь о девочках? Достаточно того, что одну ты уже потерял! — в сердцах говорит она, но потом одёргивает себя, понимая, что задела его. Очень больно.       В его глазах стоят слёзы, и он разворачивается, чтобы уйти. Видимо, это была последняя капля. Аквила начинает всхлипывать.       — Ты не можешь так просто уйти, Гарет! Хватит! Мы так и не поговорили о Цереус. Я вижу, как это душит тебя изнутри, — она подходит к нему; Гарет застыл у дверей своего кабинета. — Ты можешь мне доверять, ты же знаешь, что я на твоей стороне, ты не можешь закрываться от меня вечно, — она уже плачет, — ты не виноват в смерти своей дочери.       И тут происходят две вещи. Первая — Гарет всё же поворачивается к Аквиле. Вторая — из-за колонны с большим грохотом вываливается Дафна, у которой глаза по два галлеона. Она издаёт звук умирающего животного и начинает пятиться назад.       — Дафна?       Мама быстро вытирает слёзы и направляется к ней. Отец приходит в себя и видит ещё в придачу меня, он тоже идёт к нам и выдавливает улыбку. Видимо, дела совсем плохи.       — Девочки, уже очень поздно. Вы заигрались, пора идти спать, — деловой тон, деловая улыбка. Отец всегда прячется за ней, и мы с Даф ещё ни разу не пробивали эту стену.       — Гарет! — Аквила одёргивает его. — Всё в порядке, мои хорошие…       Она не успевает закончить предложение: Даф уже отошла от шока и подорвалась, встав на ноги.       — Кто умер? Мама? — она срывается на крик. — Отец? Кто такая Цереус?       — Никто! Вы! — он указывает на нас пальцем, — немедленно по комнатам, ваше неподобающее поведение мы обсудим завтра, как и ваше наказание.       Мы всё ещё стоим на месте, Аквила вздрагивает от резкого тона мужа, опускает голову и стоит молча. Думаю, на этом всё, мы перешли черту, она не станет нас оправдывать или защищать. Дафна, видимо, поняла всё так же, как и я, поэтому разворачивается и взбегает по лестнице. Некоторое время смотрю на маму, потом на отца и тоже ухожу.       Дафна забегает в мою комнату, открывая дверь нараспашку — видимо, решила, что сегодня ночует у меня. Нам не впервой, она любит мою комнату больше своей. Но сейчас сестра очень зла и хочет выговориться.       — Ты видела? Ты это видела? Они от нас скрыли сестру? А что, если отец изменял маме? — она содрогается. — Когда тебе было два года, они перестали жить в одной комнате, Асти, что, если это случилось тогда? Мерлин, у нас была сестра!       — Ты преувеличиваешь, отец любит маму, он бы не стал этого делать, — сажусь за стол и разворачиваюсь к ней.       Мы долго сидим, не роняя и слова, как Даф резко подскакивает и накидывается на меня с обвинениями.       — Почему ты так спокойна? Тебя совсем не волнует, что творится с нашей семьей? — она нервничает не только из-за репутации семьи — сестра любит и отца и мать, поэтому её ранит.       — Я знала про Цереус, — произношу это и, пока она не разразилась на меня тирадой, продолжаю, — я как-то копалась в кабинете отца, нашла записи о рождении Цереус Гринграсс. Не спрашивай, я без понятия, почему у неё наша фамилия. И кто мать, тоже не знаю, но она была сквибом и умерла.       — Ты ничего мне не сказала! — обвиняет меня и садится на кровать.       Думаю, она больше не будет прежней, это меня удручает. Предательство отца сильно по ней ударило.       — Она была сквибом, разве отец не должен быть рад, что она умерла? — она поняла, что сказала, и покривилась. — То есть она же была не чистокровной, и это бы испортило репутацию семьи, мы бы стали… — она не находит подходящего слова и замолкает.       — Ну, если так разобраться, у чистокровных всегда было много любовниц, — я пожимаю плечами. — Многие сквибы рождались от таких похождений.       — Фу, Асти, ты младше меня, а несёшь весь этот абсурд, как взрослая, — она идёт к двери.       — Ты не останешься?       — Нет, хочу побыть одна. И я всё ещё злюсь на тебя, — она закрывает дверь, и я слышу удаляющиеся шаги.       Она справится, у меня сильная сестра. Мои мысли переходят уже в другое русло. Отец расстроен, а значит, будет выпивать. Это отличная возможность проникнуть в кабинет. Даф я, конечно, соврала: не в какой кабинет к отцу я не залазила. Думаю, она была шокирована умершей сестрой и не обратила внимания на мои слова. Под огневиски отец будет спать беспробудным сном, так что не заметит, как кто-то проникнет в кабинет и покинет его. Осталось подождать каких-то два часа, и в полночь можно выдвигаться.       Лёжа на кровати я прикрыла глаза на пару минут, но чувство тревоги вывело меня из дурмана. Сколько времени? Ох, чуть не уснула, поделом мне! Из меня никудышный вор-домушник. Выходя из комнаты, стараюсь не шуметь; почти подойдя к лестнице, замечаю открытую дверь в комнату сестры. Я быстро подхожу к колонне возле лестницы и прячусь за неё. Спустя пару секунд из комнаты выходит Аквила, она шепчет что-то в комнату и, улыбаясь, выходит. Что ж, теперь с Дафной точно всё будет в порядке. Она ещё минуту стоит у двери её спальни, затем вздыхает и направляется к себе в комнату.       Один из плюсов вести себя как взрослый разумный человек — это то, что со временем тебя начинают и воспринимать так. Поэтому Аквила оставила меня в покое и не зашла, чтобы утешить. Когда мне действительно это будет нужно, я пожалею о своём решении быть взрослой так рано.       Быстро спустившись по лестнице, направляюсь к двери в кабинет; убедившись, что никого нет, прислушиваюсь. Ни звука — то, что нужно. Отец закрывает кабинет обычным замком, таким же, как и дверь в винный погреб. На этой-то двери я и практиковалась с Иззи в невербальной магии. Иззи замечательный учитель. С учётом того, что эльфы могут колдовать без палочки, я посчитала, что она очень даже подойдёт для моего первого учителя магии. Она долго сопротивлялась и била себя чем ни попадя, по голове, ногам и рукам. Но год моих переговоров себя оправдал, и с четырёх лет — вот уже год — мы украдкой занимаемся, изучая невербальную магию. Мне ещё многое не удаётся. Пока идеально выходят только два заклинания. Вот сейчас и посмотрим, как мне удалось усвоить материал. Не могу сдержать рвущийся изнутри адреналин и чувство, что нарушаю уже более серьёзные правила, поставленные нашим отцом. Сосредотачиваюсь на внутреннем спокойствии и, представив нить, что идёт к двери, произношу в уме «Алохомора». Секунда, и дверь поддаётся.       В кабинете очень темно: шторы настолько плотные, что даже лунный свет не проникает сюда. Дверь в комнату отца закрыта, я прислоняю ухо к ней. Тишина. Теперь заглушающие чары. Нужно сосредоточиться и найти нить, тоненькую и белую. Когда нахожу, открываю глаза. Иззи говорит, что, пока у меня мало опыта, эти ассоциации мне нужны для большей концентрации и что это увеличивает шансы на колдовство. С оптимистичным настроем она утверждает, что к первому курсу мне не нужно будет даже в уме произносить заклинание. Я её люблю за это, но что-то мне подсказывает: она просто не хочет, чтобы я отчаивалась.       На столе полный бардак, как и у меня, — это вызывает улыбку — подойдя к ящику справа от стола, я пробую его открыть. Ничего не выходит, но мне на глаза попадаются открытки, они лежат разбросанными на столе. Первая, что я беру, изрядно потрёпанная, видно, что её берут в руки не первый раз. На ней изображена девушка с каштановыми волосами, собранными в пучок, в фиолетовом лёгком платье. «Хм, кто же ты такая?». Перевернув открытку, вижу внизу подпись. Это письмо, и оно от Кэси Бэлоу. Странно, вообще впервые слышу эти имя и фамилию.       «Дорогой Гарет,       Мы слишком давно не виделись, я очень надеюсь, что ты приедешь ко мне этим летом. Я слышала от матери, что ты был у Бёрков в этом месяце. Ты же не примешь их предложение, Гарет?       Я хочу тебя увидеть. Прошу, ты нужен мне. Ты нужен нам!

Твоя Кэси Бэлоу.»

      Фамилия Бёрк… Где я ее слышала? А, стоп, это фамилия семьи Аквилы. Значит, эта Кэси — давняя любовь Гарета и мать его первой дочери? Не успеваю развить мысль, потому что слышу стук в дверь кабинета, быстро сползаю под стол и снимаю заглушающие чары. Поделом мне! Всё не могло быть гладко, ну конечно! Кто может стучаться к отцу в такое время?       Стук прекращается, затем дверь открывается с тихим щелчком. Воры бы не стали стучать в дверь, прежде чем вломиться, да? Раздаются тихие шаги, и фигура уже стоит с противоположной стороны стола и берёт открытки. Проходят самые долгие секунды в моей жизни, и открытки возвращают на место. «Только не обходи стол, кто бы ты ни был, иди уже отсюда». Затем я слышу стук уже в комнату отца. «Нет-нет-нет, это точно провал». Он открывает дверь.       — Аквила? Что ты здесь делаешь так поздно? — у него сонный голос.       Но он открыл дверь после третьего стука! Что там насчёт «под огневиски он спит беспробудным сном», а?       — Не могу уснуть. Когда ты пойдёшь на следующее собрание?       — После бала. Пока все будут заняты встречей Нового года, они хотят незаметно обсудить все текущие вопросы и, пользуясь возможностью, проверить, кто остался на его стороне.       — Это очень рискованно, Гарет, если Министерство узнает…       Слышу шуршание и всхлипы. Не способная унять любопытства, я приподнимаюсь и выглядываю из-за стола. Очень темно, но из спальни льётся лунный свет, это даёт мне возможность рассмотреть очертания. Гарет обнимает Аквилу, а та плачет у него на груди.       — Пойдём, я думаю, ты сможешь переночевать в моей комнате, — он разворачивает её и ведёт в комнату, захлопывая дверь.       Что ж, это было мило, надо будет рассказать Даф, что родители определённо любят друг друга. Слушаю ещё минуты две и, когда убеждаюсь, что они не выйдут, крадусь в вестибюль, поднимаюсь к себе. Теперь точно можно утверждать: отец посещает собрания пожирателей смерти, и они уже сейчас составляют план его воскрешения. Мне точно нельзя медлить. В 1991 году будет попытка ограбление банка Гринготтс, а именно хранилища с философским камнем. До этого нужно сделать две вещи. Первая — отыскать искусного мастера, умеющего держать язык за зубами. Вторая — мне нужно найти гоблина, очень отчаявшегося гоблина.

***

      Суббота. Вот и пришло время познакомиться с чистокровными аристократами. С самого утра не прекращается галдёж всех: мамы, Дафны, Иззи, швеи и её помощницы. Они пытаются укутать Дафну уже в шестой слой фатина. Такого пышного платья у неё ещё не было, и это очень смешно. Верх его полностью закрыт, на нём вышит узор из бусин, всё в её любимом цвете — бежевом. Юбка может сойти за колокол. Думаю, её партнёр по танцам «спасибо» ей не скажет. Я давно надела своё платье белого цвета ниже колен. И наслаждаюсь зрелищем.       — Оно точно будет самым шикарным.       — Да, милая, я тоже так считаю, — Аквилу определённо забавляет эта ситуация. — Да, Астория?       — Да-да, конечно. Блейз оторвёт свою задницу от стены и пригласит Даф на её первый танец!       — Заткнись, Асти, или я подарю тебе ещё одного единорога размером с твою кровать, чтобы не смогла его спрятать в комод! — она очень зла, раз перешла к таким угрозам.       Я поднимаю руки вверх.       — Ладно, я пошутила. Э-э, он не пригласит тебя на танец.       — Ах ты ж маленькая ведьма, иди сюда, — она срывается с места.       Благо, швея успела застегнуть последнюю юбку. Даф несётся через всю комнату, задевая по пути все стулья в комнате.       — Видишь, какое неудобное твоё платье! Ты даже не можешь меня догнать.       Я забегаю за Аквилу, которая тоже собрана; на ней прекрасное платье бежевого цвета, более насыщенного, чем у Дафны. Сестра останавливается, чтобы отдышаться. Видно, таскать на себе столько ткани ещё и тяжело.       — Что я говорила про манеры? — Аквила стучит веером по руке. — Не подобающее поведение для леди — носиться как грифон!       — Мама, но Асти… — начала возмущаться Даф.       — Что я говорила про манеры? Вы за ночь забыли этикет? В этом году мадам Розетта будет преподавать этикет и тебе, Астория! — она зажимает пальцами переносицу и закрывает глаза. — Надо было начать намного раньше, это всё моя вина!       Мы с Даф окружаем её и обнимаем; у сестры это плохо получается из-за юбок.       — Мамочка, мы всё поняли и больше так не будем! Семья Гринграсс будет самой неотразимой на этом балу! — она толкает меня в плечо, дескать, давай поддержи: мы в одной лодке.       — Да, мам, ты можешь не волноваться и наслаждаться банкетом!       Не думаю, что мы избавили её от всех волнений, но она прекращает свои наставления и, убедившись, что мы подобающе одеты, выходит из комнаты. Я ещё не рассказала Даф, что ночью была в кабинете отца. Потом обязательно надо это сделать.       В поместье Малфой-Менор открыли камины для всех чистокровных, поэтому нам не составило труда перенестись туда из своей гостиной. Первое, что я вижу, — это интерьер в готическом стиле, думаю, отцу очень понравится. Большой просторный холл, здесь как минимум каминов восемь; слишком много народу — я не могу сосчитать. Перед нами появляется домовик.       — Добро пожаловать, мистер и миссис Гринграсс! Прошу, наслаждайтесь этим вечером. Мистер и миссис Малфои будут в общем зале приветствовать всех гостей, — затем домовик низко кланяется и после того, как отец не удостаивает его внимания, уходит в глубь, он переходит к другим гостям.       Мы следуем за отцом, проходим большой холл и попадаем в ещё более невероятный бальный зал с большим пьедесталом, к которому ведут две каменные лестницы. Колонны, люстры невероятных размеров, которые будто сами парят над потолком, большие столы, набитые разными яствами, напитки, что летают в подносах самостоятельно, оркестр, играющий фоновую музыку рядом с пьедесталом… Это так захватывающе, что мы с Дафной стоим в проходе и не можем оторвать глаз. Аквила слегка нас подталкивает, и мы продолжаем путь к ближайшему столу, за которым уже стоят люди и что-то обсуждают. Отец целенаправленно направляется к ним; когда они его замечают, то приветствуют, и завязывается светская беседа, которую я пропускаю мимо ушей. Мама вместе с нами останавливается чуть дальше мужской половины рядом с их жёнами и спутницами, которые тоже ведут светские беседы по типу «как правильно воспитывать детей», «как нужно наказывать домовиков» и «стоит ли верить всем сплетням Риты Скитер».       Хочу отметить: не все чистокровные особы так уж и красивы. Вот посмотреть на мужчину: с виду лет тридцать, он ест тарталетку и поворачивается в мою сторону. Так вот, пока он стоял спиной, выглядел интригующе — то самое чувство, когда ты хочешь подойти и посмотреть на лицо. А когда мужчина поворачивается, ты понимаешь, что даже не стоило обращать на него внимания. Опущенный подбородок и острый нос, в книгах такими чертами награждают злодеев. Стереотипы, да, я знаю. Но ещё есть в нём что-то отталкивающее, как будто все его мерзкие поступки легли на его внешность.       Но ничего не может быть прекрасней этого места. Мы с Даф уже облобызали глазами весь стол, но ничего взять нельзя, поэтому наблюдаем и ждём, мы же леди! Давайте вместе закатим глаза.       Я вижу ещё несколько детей, которые пришли с родителями, но их быстро отводят в другую часть зала домовики, и только теперь я замечаю отдельный стол и даже угол для, простите, детей? Вы шутите? Мы будем отдельно от всего торжества? Я смотрю на сестру, она следит за моим взглядом и, пожимая плечами, шепчет:       — Скорее всего, Асти, туда пойдёшь только ты: я уже большая для такого места, — она сочувственно смотрит на меня.       — Ты шутишь? Я не пойду туда, — я надуваю губы и смотрю глазами ангела, вот-вот готовыми пустить слезу.       — Нет, Асти, ты не можешь остаться с нами, — Аквила сказала как отрезала: в обществе она непоколебима.       — Что ж, если что, я на своей стороне оттягиваюсь по полной! Заглядывайте, если что! — не хочу слышать, что ответила на это сестра, ухожу к углу для брошенок.       Это место с множеством нянек, некоторые из них домовые эльфы. Мерлин, тут есть волшебные шахматы! Кто в таком возрасте играет в волшебные шахматы? Обращаю внимание, что места заняты, и дети моего возраста и чуть старше играют друг с другом. Мерлинова борода! Дети не видели детства! Я подхожу чуть ближе и вижу: мальчик со светлыми волосами и голубыми глазами выиграл у мальчика с каштановыми волосами. Хотя с виду я бы сказала, что должен был победить с каштановыми, так как он выглядит умнее. Усмехаюсь про себя. Тем временем они начинают новую партию, и доска очищается от разгрома предыдущей. Светлый мальчик обращает на меня внимание:       — Ты хочешь поиграть? — у него милый детский голос.       — Нет, спасибо, я люблю наблюдать, — показываю свою самую очаровательную улыбку.       — Как хочешь. Или ты просто не умеешь играть? — он выдаёт это так невинно, что мне приходит на ум выражение «демон в обличии ангела».       — Да, ты прав, в свободное время я предпочитаю читать! — давай нарывайся, малой, может, будет хоть что вспомнить с этого скучного вечера.       Он начинает смеяться, а когда делает первый ход, даже не смотрит на оппонента.       — Так ты вместо того, чтобы выбирать себе платье на бал, читала книги… — он осматривает меня с ног до головы и качает своей тупой башкой.       — Я считаю, что внутренняя красота важнее внешней, мальчик, — и тоже осматриваю его с ног до головы, добавляя: — Но если ты хочешь пройтись по внешности, то… — я показываю на него пальцем и двигаю им снизу вверх. — Если я назову тебя троллем, это будет оскорблением для всех троллей.       Последнее слово за мной, сосунок! Ухожу с поднятой головой под смех детей, что стояли рядом. Первое правило: в словесной баталии главное — вовремя остановиться. Примечаю сладкий стол и направляюсь к нему; тут уже стоят две девочки, которые о чём-то шушукаются; одна из них, с каштановыми волосами и пухлым лицом, замечает меня и улыбается.       — Привет, меня зовут Миллисента, — затем, опомнившись, добавляет: — Булстроуд.       Я склоняю голову в приветствии, провожая взглядом вторую девочку, которая поспешно покидает свою собеседницу. Это из-за меня?       — Очень приятно познакомиться, меня зовут Астория Гринграсс.       — О, я слышала о тебе и твоей сестре. Спустя долгое время вы, наконец-то, вышли в свет.       — Да, это моё первое мероприятие. А мы, похоже, с тобой одного возраста? — подойдя к столу, беру стакан с соком.       Она улыбается.       — Да, мне сейчас пять лет, и я единственный ребёнок в семье, — она пожимает плечами, будто не знает, как так получилось.       Я обращаю внимание, что все остальные дети обходят нас стороной, бросая взгляды на Миллисенту.       — Как хорошо, а то я не знаю никого одного возраста со мной. А почему та девочка ушла? Это из-за меня?       Она опускает голову, как будто провинившись. Я хочу спросить из-за чего, но нас прерывает звон бокала. Когда я смотрю в сторону, откуда доносился звук, вижу, как на пьедестале возвышается вся чета Малфоев. Ну что ж, здравствуй, мой дорогой. Они все в чёрных тонах — ну, ещё бы — мужская половина семьи в смокингах, а Нарцисса в чёрном платье в пол. Малфой-младший стоит ближе к отцу с гордо поднятой головой. Невольно обращаю внимание на то, что он смотрит в толпу. Следую за его взглядом и обнаруживаю кучку детей. Там стоит и Дафна, думаю, я узнаю Тео по его кудрявым волосам, а Блейза — по тёмной коже, он стоит отстранено ото всех, но всё же не так далеко. Малфой-старший, держа в руке трость, начинает говорить приветственную речь:       — Добро пожаловать в Малфой-Менор! Прошу наслаждаться вечером, но не забывать про осторожность. В полночь попрошу гостей выйти на балкон, чтобы насладиться световым представлением. И пусть удача улыбнётся нам в этом году! — он улыбается и отпивает из бокала, за ним следует сначала его жена, а затем и весь зал поддерживает тост хозяина поднятием бокалов вверх. Он ещё что-то говорит, но меня дёргает Миллисента.       — Вот это семья Малфоев, они хозяева этого поместья, — она так рада, что знает эту информацию, что я не одёргиваю её тем, что прекрасно осведомлена, кто это такие.       — Малфой-младший старше нас на два года, и он единственный ребёнок в семье. Ох, а его друзья… — я вскидываю руку, и она замолкает.       — Я поняла, что ты о нём много знаешь, мне эта информация ни к чему. Я бы лучше послушала что-нибудь о тебе.       Она заминается, и видно по её щекам, что она смущена.       — У меня нет интересных историй для тебя, — она задумывается, смотря в потолок, но потом смотрит на меня. — Но я могу послушать твои истории.       И опять эти дети бросают косые взгляды в нашу сторону. Я задаюсь вопросом: почему нас обходят стороной. Может, дело во мне?       — О, заучка нашла себе друга под стать. Что, решила изучить новые виды животных? — светловолосый парень, что препирался со мной у шахмат, подходит к сладкому столу и берёт мармелад.       Мерлин меня разбери, я ударю этого парня!       — Держи свой язык за зубами. Там, где ему и место! — я беру за руку Миллисенту и собираюсь уходить.       — Жаба и заучка — вот это тандем, ребята, ну вы посмотрите, — он показывает на нас пальцем и заливается смехом.       — Что ты сказал? — у меня пропадает дар речи. Этот мелкий гадёныш только что назвал Миллисенту жабой?       Я подхожу к нему вплотную и смотрю в глаза. Он совершенно не удивлён и не испуган. Миллисента втягивает воздух в себя.       — Не нужно, Астория, пойдём отсюда, — она тянет меня за руку.       — Извинись перед девочкой сейчас же!       Я слишком наивна: он ведь ни за что этого не сделает? Вот и проблемы на мою голову. Как теперь уйти, не посрамив честь семьи? Думай, Асти, думай.       — Астория… — он прикладывает палец к подбородку. — А, младшая Гринграсс, вот тебе на! Я думал, ты будешь такой же очаровательной, как старшая сестра. Может, ты приёмная? — усмехается и отступает назад, чтобы осмотреть меня ещё раз. — Тогда у вас больше общего с жабой, чем я думал.       Всё, мне не нравится этот мелкий недоразвитый тролль. Могу применить невербальное заклинание на нём, никто не заметит, но я его точно унижу. Оглянувшись, замечаю, что нас окружила уже большая толпа детей и подошли те, что постарше. Вот ты и опозоришься перед всеми. Я слегка поднимаю руку. Для этого заклинания, которое требует большей концентрации и сопровождается взмахами палочки, Иззи предложила, пока не привыкну, повторять действия палочки пальцем. Поэтому я вывожу пальцем круг и собираюсь его рассечь пополам, читая заклинание… Как неожиданно мою руку перехватывают и подносят к уровню лица мальчика, очаровательного мальчика: всё же глаза у меня есть, и красивое лицо от некрасивого отличить я могу. Я забыла, что делала. Тем временем Драко Малфой переводит взгляд на светловолосого.       — Добрый вечер. Эйвери, что тут происходит? — он не отпускает мою руку. Эй, ты забыл отпустить мою руку!       Миллисента стоит далеко — а я и не заметила, как она отошла от меня — и теперь в кругу народу стоим только мы втроём.       — Мистер Малфой, добрый вечер. Мы с мисс Гринграсс обсуждали её семейное положение.       Это меня точно отрезвляет от созерцания сцепленных рук, и я направляю яростный взгляд на, как теперь знаю, Эйвери (это что за фамилия такая?). Пытаюсь резко выдернуть руку и подаюсь вперёд, чтобы приблизиться к этому мерзавцу, но отлетаю назад, так как рука будто приклеилась к руке Малфоя. Я отшатываюсь и смотрю на него большими глазами типа «ты серьезно?». Он — не пойму: мой спаситель или палач? — не обращая на меня внимания, ведёт беседу с троллем.       — И что не так с её семейным положением? Насколько мне известно, она родная дочь Миссис Аквилы Гринграсс и Мистера Гарета Гринграсс, а так же родная сестра Дафны Гринграсс, — говоря всё это, он осматривает толпу, и она начинает расходиться. — А ещё мне непонятно, какое отношение к семейному положению мисс Гринграсс имеешь ты?       Остаются только старшие, и я замечаю Даф и её недовольное лицо. Хоть бы она была зла на тролля, а не на меня. Миллисента тоже слиняла, ну и фиг с ней. Вот теперь, смотря на Эйвери, я могу сказать, что он испугался.       — Ах, мы же просто шутили. Да, мисс Гринграсс? — он переводит на меня большие глаза, прося подтверждения, будто минуту назад не оскорблял.       — Да, конечно, это всё детские шутки, — потом добавляю тихо, что слышим только мы втроём: — и твоё скудоумие.       Малфой смотрит сначала на меня, потом опять на Эйвери.       — Я могу быть уверенным, что в оставшийся вечер вы не создадите проблем?       Посмотрите: разважничался тут, еще и одну бровь вскинул. Я закатываю глаза, а когда перевожу их, встречаюсь с яростным взглядом моей сестры. Мерлинова борода, она что, на меня злиться?       — Да, конечно, мы и не собирались доставлять проблем, мистер Малфой.       Чёртов подлиза кланяется и с позволения уходит в другую часть «детского угла». Теперь всё внимание Малфоя-младшего направленно на меня.       — Что?       Он смотрит на меня, как будто чего-то ждёт, но я его мысли читать не умею. К нам подходят остальные, Дафна встаёт рядом со мной и отвешивает словесный подзатыльник.       — Он ждёт, когда ты дашь ответ на вопрос!       — А. Да, мистер Малфой, мы не побеспокоим Вас на этом мероприятии, — что я несу? Как будто все вежливые выражения из головы вылетели.       Но он уже занят объяснением Тео, как играют нападающие в квиддиче. И он давно отпустил мою руку, а я даже не заметила. К Дафне присоединилась Панси, и обе смотрят на меня. Ну что ещё?       — Ты же обещала!       — Я не виновата: он обозвал Миллисенту жабой! А затем вообще сказал, что я приёмная!       Дафна закрывает глаза и машет головой.       — Как бы ты ни хотела выглядеть взрослой, ты всё ещё остаёшься ребёнком! — она собираешься идти за остальными.       — Нет, я пытаюсь дать тебе понять, что не хочу позволять меня оскорблять, а по твоему сраному этикету я должна была промолчать и уйти! — я разворачиваюсь в противоположную от неё сторону. Мне нужна уборная, срочно.       — Астория! Астория, остановись,       Дафна пытается быстро идти за мной, но дети на её пути и нереально огромное платье ей мешают.       Хочу, чтобы этот вечер закончился. Как бы я не злилась, Дафна права: я поступила как ребёнок. Нужно было отпустить ситуацию или найти слова, что заткнули бы его без привлечения внимания. Ну, хотела развлечений — вот и получила. Проходя большую арку и уткнувшись в домового эльфа, сразу объясняю, куда хочу попасть, и меня провожают. По длинному большому коридору мы проходим мимо больших каменных лестниц, что уходят на второй этаж. Там виднеются портреты. Думаю, это предки Малфоев. Мы заворачиваем в восточное крыло поместья и, пройдя ещё немного, утыкаемся в большую дверь. Я что, одна захотела в уборную? Все остальные терпят до дома?       Ванная комната, как и весь дом, в готическом стиле. Настолько большое пространство, что я теряюсь и не сразу нахожу туалет. А это что? Мини-бассейн? У меня уже кругом голова от этих богатств. Мне наш особняк казался большим, но по сравнению с поместьем Малфоев мой дом — это летний домик для гостей. Сделав всё, что хотела, я выхожу и не вижу домовика. Ладно, топографическим кретинизмом не болею — дорогу обратно найду.       Когда я вхожу в бальный зал, все распределяются по кучкам, родители забирают своих детей — в основном остались только женщины — и они собираются выходить на балконы, что расположены по левую и правую стороны бального зала. Мне нужно найти Аквилу и Даф, но что-то я не горю желанием их сейчас видеть. Я проскальзываю за одной из семей, чьи дети старше меня, но я их не знаю (это то, что мне нужно), и выхожу с ними на балкон. После найду своих и извинюсь за своё поведение.       — Этот чудесный вечер заканчивается не менее чудесным световым представлением. Как прошло твоё время? — это женщина обращается к своей дочери.       — Всё прекрасно, меня пригласил на танец Теодор Нотт, затем мы все обсуждали последнюю игру в квиддич.       О-о-о, Теодор и его увлечение квиддичем. Знаю, откуда ноги растут, Малфой. Остальную часть беседы я не слушаю, наблюдаю за салютом, что пускают волшебники и волшебницы из сада. Он замечательный — под стать банкету. Вспышки разных размеров и форм, переливы разных цветов. Тёмное небо озаряется, как будто над нами белая ночь. И когда всё утихает, из зала слышится, как звенящую тишину заполняет оркестр.       Мы выходим обратно и спускаемся по лестнице в бальный зал. Я ищу глазами Дафну или Аквилу, но замечаю Гарета, что спешит куда-то. Решение приходит незамедлительно, и мы уже идём по холлу, что размещает много каминов. Я стараюсь идти поодаль, заглушая шаги заклинанием. Он сворачивает в коридор. С одной стороны большие окна, с другой двери, но он пропускает их все, кроме последней. Прячась за колонной, что чуть дальше от этой двери, я жду, когда он зайдёт внутрь. Я совсем не подумала, что, может, кто-то ещё не пришёл и сейчас направляется сюда.       Пробую открыть ближайшую дверь, и (ура!) она поддаётся. Заходя, проверяю, нет ли кого. Комната пуста. Но я совсем не подумала, как действовать дальше. За соседней стеной проходит собрание пожирателей смерти. Конечно, они наложили заклинание, чтобы их тайны остались тайнами. И заклинаний на прослушку я не знаю. Берусь за голову и хожу по комнате туда-сюда. Глупая, глупая, глупая! Мне нужно вернуться, пока Аквила и Даф не пошли искать меня по всему поместью. Мне нужно выбираться. Но не успеваю пройти в сторону двери, как слышу приближающиеся шаги. В комнате есть одно место, где можно спрятаться, и это шкаф. Не раздумывая, влетаю в него. В комнату входят и аккуратно закрывают дверь. Их двое? Нет, трое. Они переговариваются шёпотом — я слышу не все слова.       — …точно… нужно ещё…       Второй голос более знакомый, не могу понять кого он мне напоминает.       — …сам… дай палочку…       Потом я слышу имя Луиза, мадам Луиза. Ни о чём не говорит. Потом слышу треск, и появляются звуки. Нет, это голоса.       — Мы не может так долго ждать!       — Это лучший вариант из возможных, Рудольфус.       — Значит, мы будем ждать, когда мальчишка поступит в Хогвартс.       — Перед этим мы подготовимся. Остальные задачи останутся нетронутыми, как я и говорил ранее.       — Люциус, когда ты отдашь мне моё место — ты не можешь вечно стоять во главе стола — когда мы возродим былую мощь, он будет недоволен тем, что ты взял бразды правления за него и сместил его правую руку.       — Я могу напомнить, у кого из нас двоих сейчас проблемы с Министерством.       — Наслаждайся, Малфой, пока можешь. Тебе недолго осталось управлять. А затем ты будешь снизу, как и всегда.       Раздаётся грохот, и я понимаю, что Рудольфус ушёл. Все остальные ещё о чём-то спорят, и, как только раздаётся хлопок двери коридора, мои компаньоны по несчастью по-тихому выходят из комнаты. Дождавшись удобного момента, я выхожу из шкафа и встречаюсь с самыми холодными серыми глазами в мире. Они мне будто говорят «ну что попалась?».       — Так-так-так… Мисс Астория Гринграсс, а Вас уже обыскались Ваши матушка и сестра, а Вы тут в шкафу от них прячетесь, — он стоит, облокотившись о стену и держа руки в карманах брюк. Ему точно семь?       — Вот как? — верным вариантом будет прикинуться дурочкой: я младше, мне поверит. — Думаю, мне стоит поспешить. Я уже направлялась к ним из уборной, как заблудилась. Пойду успокою маму, а то она может поднять шумиху. Будет не очень удобно. Благодарю, что сообщили.       Я собираюсь проскользнуть к двери, но слышу, что все, кто был на собрании, покидают кабинет. Чёрт, теперь ещё и отец узнаёт, что меня не было с мамой и Даф. Мы стоим молча и ждём, когда все уйдут. Дверь коридора захлопывается, наступает тишина.       — Ты же умная девочка… Я задам один вопрос, и от того, как ты на него ответишь, будет зависеть, что я с тобой сделаю, — Во-у, мальчик уже и на «ты» перешёл и угрожать вздумал. Я просто смотрю на него. Пусть задаёт свой вопрос — всё равно правду не получит. — Что ты слышала в этой комнате?       Я не ослышалась? Он типа предупреждает, чтобы я всё забыла и не болтала об этом? Ну ладно, это я могу.       — Ничегошеньки не слышала, в шкафу такие толстые стены, что даже фейерверки слышно не было, а если бы рядом прошёл тролль… — я хочу продолжить, но он меня прерывает:       — Я понял, всё, хватит. Иди к своим родителям и помалкивай, мелкая, второй раз предупреждать не буду. Не суй свой нос куда ни попадя, — оторвут, — он обходит меня и уходит по коридору.       Серьёзно? Ох, у меня даже сил не осталось злиться, я спать хочу и есть, а то за этот вечер я только сок и пила. Оказавшись в бальном зале, ищу глазами родителей, ко мне подходит домовик и сообщает, что меня уже час как ищут. Мне остаётся только следовать за ним. Он выводит нас в холл с каминами, где меня уже ждут недовольные родители. Отец — не отец, если не отчитает.       — Где ты была, юная леди? Когда я вернулся, твоя мать была без какого-либо понятия, куда ты делась после светового представления!       Оу, так значит, меня всё-таки прикрыли, осталось придумать, что я делала эти тридцать минут после фейерверков. Я уже открываю рот, чтобы сказать, как мне жаль.       — Простите, мистер Гринграсс, мисс Гринграсс направлялась к Вам, но я задержал её беседами и уговорил посмотреть поместье.       Малфой, зачем ты мне помогаешь? Думаешь, я не смогла бы соврать так, чтобы меня не заподозрили? Драко смотрит на меня и ждёт. Что? Я что? Буду отрицать или поддакивать? По его выражению лица не поймёшь совершенно: весь в отца! Я поворачиваюсь к родителям, игнорируя ошарашенный взгляд сестры.       — Да, всё верно, я не смогла отказать мистеру Малфою, ведь он был совсем один, мне показалось, что ему очень одиноко, папа, — редко, очень редко я использую это слово, но оно всегда смягчает отца, и это тот случай, когда оно мне нужно.       Малфой смеётся.       — Да, я очень одинок. Может, Вы позволите мисс Гринграсс с её няней посещать Малфой-Менор? Она очень хороший собеседник.       У меня отвисает челюсть. Ты чё? Эй, не перегибай палку, я с тобой общаться не собиралась! Смотрю на отца, который реально думает над этим предложением.       — У Астории сейчас нет няни, но в ближайшее время она появиться. Думаю, я направлю сову твоему отцу, — он разворачивается, сказав: — доброй ночи.       — Доброй ночи, мистер и миссис Гринграсс, — он поворачивается к Даф, — доброй ночи, мисс Гринграсс.       — Доброй ночи, мистер Малфой, — она ждёт меня, чтобы пойти вместе с родителями в камин.       Меня останавливает шёпот, который раздаётся недалеко от меня.       — Доброй ночи, мелкая.       Ничего не говорю: пусть обломается! Мелкую нашёл… Да я к тебе в поместье больше не ногой! Ну, может, только одной ногой в твою библиотеку зайду и всё! Я захожу в камин с Дафной, и мы уже у нас дома. Это был ужасно тяжёлый день. Отец удаляется к себе в кабинет, не проронив ни слова. Похоже, его расстроило собрание пожирателей. Мама поднимается с нами, и мы, пожелав друг другу доброй ночи, расходимся по своим комнатам, но как только мама закрывает свою дверь, Дафна мчится ко мне в комнату.       — Что это было? Ты когда успела подружиться с Малфоем-младшим? — она садиться на софу, я зову Иззи, и, извиняясь, она помогает снять платье с Даф.       — Я просто оказалась не в том месте не в то время. Мы не друзья, — вздохнув с облегчением — всё-таки эти юбки очень тяжелые — она падает на кровать; Иззи забирает их с собой и исчезает с хлопком.       — Нет, это похоже на начало большой дружбы или хотя бы не большой, а такой маленькой дружбы.       Закатываю глаза.       — Лучше расскажи: ты танцевала с Блейзом?       Она улыбается во все тридцать два, и я понимаю, что да, она танцевала, и ей это понравилось.       — Это было волшебно, не то что танцевать с Квилети. Подходит мне по росту, и двигался он, подстраиваясь под меня! — она уходит мыслями в бальный зал.       Думаю, это теперь её самое яркое воспоминание. Переодевшись, иду к ней и ложусь с другого края кровати; мы укутываемся в одеяло.       — Знаешь, впереди ещё будет столько таких вечеров! И я так рада, что мы там будем всей семьей! — она закрывает глаза.       Мы очень устали за сегодня, но этот вечер мы запомним надолго.       — Да, мы будем вместе всегда: мы же семья!