no mercy for you

Майкл никогда не испытывал такого стресса за всю свою относительно короткую жизнь. «Боже мой», повторял он себе под нос. «О Боже.» Его расширенные глаза были устремлены на следующее изображение: 1. Журнальный столик в гостиной, который сейчас лежал у его ног со сломанной ножкой; 2. Ваза с цветами, стоявшая на нем в лучшие дни. В настоящее время разлетелась на осколки, разбросанные по ковру; 3. Телевизор. В этом не было ничего плохого, он просто продолжал транслировать любую игровую викторину, которая должна была состояться в данный момент. Майкл ловил себя на том, что время от времени не может оторвать от него глаз. В его защиту это было так ярко; 4. Его друзья, в таком состоянии: Джереми, обильно извиняющийся в левое ухо (он не нес прямой ответственности за беспорядок, но все же чувствовал себя обязанным нести ответственность за всех); Тоби, с зажатыми в воздухе ногами и растопыренной задницей на кресле, оправдывает себя тем, что сваливает вину на внешние факторы (Да ладно, чувак, я его почти даже не коснулся. Он рухнул, как только я ступил на него ногой.); Уитни, стоявшая по другую сторону стола, с прищуренными глазами, осматривая беспорядок, развернувшийся перед ней, как будто на самом деле пыталась придумать способ его исправить. Не было возможности это исправить. Жизнь Майкла закончилась. «Майк, пожалуйста, посмотри на меня. Мы можем… должно быть… мы купим тебе новый, объясним…» «Черт возьми, я трачу свои деньги на новый стол, чтобы заменить тот, который уже был скреплен клеем с блестками!» «Ваза тоже. Ты забываешь вазу.» «Закрой свою гребаную дыру, сука, или, клянусь Богом, я-» Поворачивается ключ. Майкл сглотнул и отключился. Это было оно. С тех пор, как Майкл Афтон пошел в среднюю школу, он осознал важность поддержания репутации среди сверстников, которая позволила бы ему не стать изгоем и неудачником. Будучи шестиклассником в государственной школе, такого можно было достичь, только адаптировав громкую личность и пообещав союз с теми, кто, казалось, уже попал в роль или родился в ней. Это была непростая задача: Майкл привык верить, что высокие оценки и в целом хорошо воспитанный ребенок являются ключом к достижению популярности среди других детей и (достаточно) спокойной семейной жизни. В основном это было связано с тем, что до этого момента он всегда посещал частные школы. Оглядываясь назад, он понял, почему его отец так настаивал на том, чтобы позволить ему продвигаться по пути частного образования. Майкл, однако, был так полон решимости переехать куда-нибудь, где он мог бы завести новых друзей с нуля, что получил самые высокие оценки на выпускных экзаменах и получил возможность договориться о своем будущем с отцом. Он всегда был хорошим ребенком; в конце концов, сказал, что отец выполнил желание указанного ребенка. К сожалению, никто не предупредил Майкла о компромиссе, с которым ему придется столкнуться в новых условиях. Либо продолжайте быть хорошим ребенком, пока к вам придираются все живые существа в школе, либо сливайтесь с ними и попадайте в неприятности. Он выбрал последнее (конечно, выбрал! Это был вопрос выживания !) и прожил с ним последние два года. Ему неуклюже удалось отделить свою домашнюю жизнь от школьной личности, чтобы вообще напрямую не подписывать свой смертный приговор. Но вот он, глупо, глупо, глупо! Майкл со своими друзьями дома и своим палачом прямо у входной двери. Его глаза горели, поскольку он отказывался моргать от сценария, лежащего у его ног. Моргание станет последней из его проблем в загробной жизни. Звук поворота ключей один раз. Дважды. И он мертв. «Мистер Афтон, мы ужасно сожалеем, пожалуйста, мы собираемся убрать этот беспорядок и возместить ущерб за все…» «Ни за что. Я иду домой, я не при чем…» «Я имею в виду, что ваза не была такой уж дорогой, не так ли? Я уверен, что нет необходимости…» «Майкл.» Плечи Майкла вздрогнули. Он не смел ни повернуться, ни вздохнуть. «Да, сэр», быстро ответил он, дуя сквозь стиснутые зубы. Он не осознавал того факта, что пожилой мужчина шел к нему, пока не услышал, как тот обращается к Майклу в нескольких дюймах позади него и в двух футах над ним. «Объясни мне этот бардак.» Сдерживая слёзы, скопившиеся в уголках глаз, Майкл облизал губы и очистил голос, чтобы пробормотать какое-нибудь оправдание, что-нибудь, что не оставит вопрос отца висящим в воздухе. Отец ненавидел, когда Майкл оставлял свои вопросы без ответа. Он открыл рот, чтобы… «Это не вина Майка, сэр, на самом деле это была не чья-то вина, это был несчастный случай, Майк был на кухне, когда стол…» «Майкл», Уильям прервал разглагольствования Джереми, из-за которого Майкл напрягся от пассивного страха, «ты знаешь лучше всего, что происходит когда приглашаешь гостей без явного разрешения». «Прости», пробормотал Майкл. «Ты не. Ты сожалеешь, что я тебя поймал.» Уильям был прав, конечно. Майкл построил всю свою жизнь на шатком предположении, что он может сбалансировать две роли, которые он играет, вообще не нуждаясь в их совмещении. Ему нужно было сохранить каждую из них, чтобы выжить в обеих средах одновременно. И все же он был здесь, потерпев неудачу на половине своей жизни, стоя одной ногой в могиле. Руки Уильяма легли на плечи Майкла. Это побудило Майкла громко всхлипнуть, нарушив напряженную тишину, заполнившую каждый уголок гостиной. И вот она, другая нога. Майкл почувствовал, как его сердце замерло. Его жизнь закончилась… «Ответь мне, Майкл.» Метафорические часы тикали над головой Майкла. По какой-то причине переключатель был щелкнут. Назовите это инстинктом самосохранения, который побуждал его бороться изо всех сил за эхо достоинства, которое он все еще надеялся иметь перед своими друзьями. Или назовите это тем, чем оно было: желанием смерти. В любом случае, переключатель заставил Майкла сглотнуть комок в горле, повернуться и поднять подбородок, пока его блестящие глаза не встретились с глазами Уильяма. «Отвечу, когда ты дашь мне ответ на вопрос, отец». Грубая ладонь Уильяма ударило щеку Майкла. Это ужалило, но его воля, казалось, не хотела сгибаться в этот момент. Сжав губы в тонкую линию, которая грозила вылиться рыданиями, если бы ее разомкнули, он встретился взглядом с холодным убийственным взглядом. «Говорил ли я тебе, что не хочу застать кого-либо из твоих товарищей в моем доме, или нет?»  «Буквально на днях у Лиз были свои дурацкие подруги на ночевке!» «Потому что я сказал ей, что она может. Ты ослушался меня.» «Они испортили этого твоего нового тупого робота, а ты даже не вздрогнул!» Он агрессивно жестикулировал, когда говорил, делая шаг назад, чтобы получить больше места для своих рук, чтобы двигаться внутри. Однако Уильям последовал его примеру, снова вторгнувшись в личное пространство мальчика. «Твоя сестра и ее друзья — маленькие девочки, Майкл. Ты маленькая девочка?» «Что?» Майкл зарычал, его лицо внезапно побагровело. «Нет, я не?!» «Хорошо, тогда мы уходим, так как это не о том, э-э-» Уитни внезапно попыталась сбежать с места происшествия, из поля зрения Майкла. Он мысленно умолял их всех выполнить ее предложение. Уходите, пожалуйста, надеялся он, сомкнув веки в молитве, я не думаю, что смогу так больше продолжать! «Если кто-нибудь из вас, негодяев, покинет этот дом, я подам в суд на каждого из вас за порчу имущества. Садитесь на диван и ждите». Уильям разбил свою мольбу на тысячи маленьких кусочков, на мгновение подняв горящий взгляд на череп Майкла, чтобы признать присутствие своих друзей и убедиться, что они выполнили его приказ. Майкл был самым низким из них, Уитни была довольно высокой для девочки, а двое других резко подросли, когда пошли в среднюю школу. Однако рядом с ними он не чувствовал себя таким маленьким, как сейчас, когда его отец возвышался над ним и каждое слово сопровождалось полной угрозой. Наконец, как бы он ни боялся этого, все внимание Уильяма вернулось к Майклу. «Мне говорили, что ты слишком взрослый для своего возраста. Ты хочешь, чтобы я обращался с тобой как с ребенком? Майкл злобно выдержал его взгляд. «Ладно. Я буду относиться к тебе как к ребенку, которым ты и являешься». Младшему Афтону едва хватило времени, чтобы обдумать слова, когда крепкие пальцы сомкнулись вокруг его правого запястья и яростно дернули все его тело, заставив его повернуться и упасть лицом вниз на кресло. «Эй, что ты…» Шлеп. Глаза Майкла мультяшно расширились, чтобы никто ничего не видел. О нет, нет, нет, черт возьми, нет. Слишком ошеломленный, чтобы говорить или двигаться, он не сделал ничего, чтобы помешать отцовской руке снова ударить его одетую задницу, вскрикнув при этом, в основном от шока. Это было не больно, на самом деле — было слишком много слоев, чтобы это действительно причиняло боль. Пальцы Уильяма на коже вокруг его тонких запястий болели гораздо сильнее. И еще больше задевало его самолюбие, которое выло, как сирена тревоги, чтобы предупредить его, что он все еще в гостиной, что его друзья все еще в гостиной. Он не мог просто остаться там и взять его! «Отпусти меня!», закричал он надтреснутым голосом, когда поднялся и тут же был отброшен обратно на подушки большой рукой на спине. Его ноги отскочили назад, не производя никакого соответствующего эффекта, напрягшись, когда еще один удар пришелся ему по ягодице, более резкий, чем предыдущие два (на самом деле он немного ужалил). «Ты… ты не можешь … ай!» «Нет?» голос отца издевался над ним, это знал Майкл, несмотря на то, что он звучал совершенно ровно и собранно. «Смотри на меня.» Майкл скривился, когда рука его отца дважды ударила его одетую кожу, все еще полностью намереваясь устроить перформативную борьбу, чтобы спасти остатки достоинства, которые у него остались. Он знал, что его друзья наблюдают за ним, слишком ошеломленные, чтобы говорить, определенно с тремя парами глаз, растопыренными на нижней половине его тела. Он попытался сдержать слезы. Он ненавидел своего отца, он клялся. «Даже не больно!», сказал он, пытаясь убедить Уильяма, что то, что он делает, совершенно бессмысленно. «Это глупо, позвольте мне — нгх — просто, просто оставь меня, как нормального гребаного человека!» «О, это не больно?», спросил Уильям. Майкл понял, что только что вырыл себе могилу, и мысленно корил себя за это. «Ты должен был сказать это раньше.» И рука на его спине скользнула ниже, туда, где ткань джинсов соприкасалась с кожей. Нет, черт возьми, Пальцы Уильяма зацепились за одну из петель ремня и стянули штаны вниз по изгибу задницы Майкла. Руки Майкла метнулись к запястью отца и к его брюкам соответственно, пытаясь создать контраст происходящему. Уильям… хмыкнул? и ударил Майкла по рукам. «Оставайся на месте». «Нет!» Длинные пальцы схватили оба запястья Майкла злобной хваткой и прижали к его спине. Со связанными верхними конечностями Майкл прибегнул к нижним, которые бились об пол и изо всех сил пытались вырвать его из унизительного положения. Если бы Майкл мог посмотреть на эту сцену под другим углом, он бы немедленно отказался от этой попытки: она почти ничего не делала для улучшения его положения и делала его крайне глупым, а его задница виляла в воздухе, словно если бы он действительно просил нанести следующий удар. И действительно, следующий удар попал в цель. Только его время, когда на пути ничего, кроме его боксеров, было чертовски больно. Майкл подавился всхлипом. «Ты… почему ты делаешь это со мной?..», сетовал он, пытаясь освободить запястья. Шлеп. «Ты ведешь себя как большой ребенок. Я должен был бить тебя чаще, когда ты был ребенком.» Шлеп. Шлеп. В паузах тоже начало болеть. Майкл громко заскулил, чувствуя, как жало растекается по коже сквозь ткань. Не было смысла давать ответ. Его отец, казалось, нашел свой ритм, каждый раз нанося болезненные шлепки по разным частям задницы Майкла. Лучшая попытка Майкла сохранить свою гордость заключалась в том, чтобы продолжать биться изо всех сил, по крайней мере, притворяясь, что он сопротивляется. В какой-то момент Майкл сбился со счета (видимо, он считал подсознательно). Ожог был невыносим. Текстура его боксеров натирала больные места самым неправильным образом. Он не мог сдержаться, когда его голос сорвался на всхлип. «Ты…», прохрипел он хриплым скулящим голосом. «Ты закончил?» «Я еще не слышал извинений», таков был собранный ответ Уильяма. «Это было буквально … э … первое, что я сказал, когда ты вошел», пожаловался Майкл. Шлеп. «Попробуйте еще раз.» «Я прошу прощения за… за то, что не послушался тебя», попытался Майкл. «Скажи своим друзьям, что больше не собираешься с ними тусоваться». «Что? Нет, я не могу…» Шлеп. «Скажи им.» Майкл вдохнул и произнес свои последние молитвы. «Иди на хуй!» Это было так круто. Это было безрассудно. Это было самоутверждением. Это освобождало. Уильям дернул руки Майкла обратно в положение стоя и сел в кресло, заставив Майкла согнуться у него на коленях. Это было ошибкой. Воспаленные нервные окончания Майкла громко предупредили его о том, что полоса нижнего белья соскользнет с его задницы. На его лице отразилось встревоженное выражение — снова, чтобы никто не видел. Его зад все еще был обращен к его друзьям. «Не смей, черт возьми!», закричал он хриплым и высоким голосом в своей пустой команде. Он мог только кричать, бить и брыкаться, как осмеливался его отец, пока его штаны и боксеры не зацепились за его лодыжки, а рука Уильяма снова не приземлилась на воспаленное мясо его задницы. Его лицо горело от унижения, из глаз брызнула пара слезинок. Он почувствовал, как рука отца двинулась назад, чтобы нанести еще один удар. Он фыркнул, приспосабливаясь. Он едва уловил тихий вздох, который не был ни его, ни Уильяма. Но удар так и не попал. «Эй, какого хрена». Он был удивлен, услышав слова Тоби. Измученный и страдающий, он не мог точно объяснить, почему это… о нет. «Вау». «…стоп что?» Уильям усмехнулся. «О, верно», сказал он, и Майклу захотелось умереть, черт возьми. «Ты им не сказал.» Его грудь упала. Едва дыша, Майкл беспомощно захрипел. Он безвольно упал на колени к отцу, и больше не было причин сопротивляться. Он едва осознал, что его руками заставили сесть, и развернулся, пока каждая нога не оказалась зацеплена за каждую из ног Уильяма, расставленная так, чтобы все могли видеть. Под новым углом он не мог не смотреть на лица своих друзей, да и не пытался. В этом не было смысла. В любом случае, они даже не ответили на его взгляд. Их глаза скосились ниже. «Я не понимаю», в какой-то момент выплюнула Уитни. «Что ты, черт возьми, такое?» «Тоби, это некрасиво, Майкл…», начал Джереми, затем снова посмотрел на Майкла с самым озадаченным выражением, которое он когда-либо видел на нем. «Майк, что это значит…?» Майкл мог только громко рыдать. Он слабо заметил, как Уильям цокнул языком рядом с ухом. «Почему бы вам троим не подойти поближе?» Рука его отца скользнула между раздвинутыми бедрами Майкла и — пожалуйста, не надо, пожалуйста, не надо, пожалуйста, остановитесь — раздвинул складки Майкла, чтобы его друзья могли их видеть. Майкл вздрогнул, когда Тоби тут же встал и подошел к нему. Свободная рука Уильяма обхватила его торс, чтобы он оставался неподвижным. Он собирался бросить. В этом не было ничьей вины, кроме его собственной. Второй шла Уитни, которая выглядела не столько любопытной, сколько растерянной — конечно, ей не было любопытно, ничего такого, чего она раньше не видела на себе. Джереми потребовалось больше всего времени, чтобы подойти ближе. Майкл не знал, что это значит. «О, это великолепно», ухмыльнулся Тоби, опустившись на одно колено, чтобы посмотреть на едва опушенную киску Майкла. Ноги Майкла рефлекторно попытались сомкнуться, но их удержали только ноги Уильяма, широко раскинувшиеся на сиденье. «Я всегда думал, что ты слишком мил для того, чтобы быть парнем.» Грудь Майкла заныла. Слезы потекли по его лицу, не фильтруя, он просто откинулся на грудь отца. Пальцы Уильяма все еще были на нем так, как не должны были. «М-м, он красивый, не так ли?», согласился он, и теплый голос заставил его грудь вибрировать на плечах Майкла. «Тогда вперед. Прикоснись к нему». Он захныкал. Пожалуйста, не надо, сказал бы он, но был слишком не в себе, чтобы выплюнуть хоть слово. Он заскулил, когда толстые пальцы Тоби навязчиво проследили форму его складок и надавили на каждую щель, как будто он был слеп и пытался читать по Брайлю. Это было нехорошо, ни капельки. Ни тогда, когда его ногти слегка царапали клитор, ни когда он без предупреждения засунул кончики в щель. «Ах!», вскрикнул он, запрокинув голову от боли. Он почувствовал, как Уильям поцеловал его в волосы. «Я могу сказать ему, чтобы он остановился», небрежно сообщил он ему. «Хочешь, чтобы я?» Майкл вскрикнул и кивнул. «Да? Ты хочешь, чтобы он остановился? «…пожалуйста», заскулил он. «Парень», повысил голос Уильям, обращаясь к Тоби. «Твой ход окончен. Шаг назад.» «Что? Нет, я только начал!» Майкл вздрогнул, когда пальцы в его девственном отверстии погрузились глубже. «Пааап…», взмолился он. Было очень больно. Земля содрогнулась, когда Уильям сел и обхватил рукой запястье Тоби, неловко скручивая его. Тоби вскрикнул, его глаза расширились от внезапной боли. «Тоби, да?», спросил Уильям, обнажая зубы на подростка, который со злостью в глазах кивнул. «Тоби, я больше не буду тебя просить. Убери свои пальцы из пизды моего сына». Уитни хихикнула от невероятной фразы, когда Тоби, наконец, выполнил приказ и сполз обратно на пол. Он посмотрел на Майкла, который всхлипнул и посмотрел на себя. Он чувствовал пульсацию своего отверстия от агрессивной стимуляции. Неужели секс должен был быть таким плохим? Детям постарше это, похоже, нравилось, это было… несправедливо. Затем пальцы отца снова оказались на нем, медленно рисуя успокаивающие круги на распухшей коже средним пальцем, раздвигая его указательным и безымянным. Это было… довольно приятно. Это была не половину- «Ааа!» Его лицо потеплело, смущение охватило его щеки, когда Уильям перевел круговое движение на чувствительный бугорок, который скрывали его складки. Сладкое мяуканье продолжало подползать к его горлу, и внезапно все стало намного понятнее — его отец был намного старше, намного опытнее. Конечно, он знал, что будет приятно. «Тск, стыдно. Он промок от прикосновений своего маленького отца». «Заткнись, Тоби!» Джереми, который несколько минут не бормотал ни слова, вдруг сорвался. Майкл приоткрыл веки, чтобы увидеть, как он пристально смотрит на их друга, а затем снова поворачивается к киске Майкла. Его щеки были окрашены в темно-розовый румянец. «Тоби злится, потому что ему не удалось его намочить», заметила Уитни с самодовольной ухмылкой на лице. «Теперь это неловко». «Я убью тебя, если ты не заткнешь этот гребаный рот!» «Да, да, ты говорил это. Майк, прости, чувак, короткий вопрос, у тебя также есть сиськи?» Уильям фыркнул. Современные дети, а? «Что… а?..» Уильям вообще прекратил свои прикосновения, крепко сжав промежность Майкла. «Ответь на ее вопрос, Майкл.» Отдышавшись, Майкл встретил любопытный взгляд Уитни, его щеки покраснели, когда он попытался дать правильный ответ. Это было тяжело, с постоянной пульсацией, которая постоянно его отвлекала! «Я, э-э… наверное? Есть. Скорее.» Он не мог видеть, как его отец обменивается взглядами с подругой, но он отчетливо слышал, когда тот сказал ей: «Подними его рубашку, милая. Ищи это.» Она охотно подчинилась. Голова Майкла кружилась. Уитни провела руками по огромной футболке Майкла, пока ткань не зацепилась за ее запястья и не приподнялась в процессе. Он вздрогнул, когда ее ладони обхватили мягкую, едва заметную грудь и сжали ее в них. «Ух ты.» Кольца, которые она носила, задели соски Майкла. Он жалобно заскулил от прикосновения, его спина выгнулась, чтобы преследовать приятное трение. «Пожалуйста…», закричал он, рефлекторно задевая бедрами сжатую ладонь отца. Это принесло ему шлепок по распухшим интимным местам и смешок от Уильяма. «Нуждающийся», сказал он, положив руку на бедро Майкла, а затем обратился к Джереми. «Ты в порядке, блондин? Ты выглядишь так, будто тебя мучает жар.» Это побудило Майкла также взглянуть на своего ближайшего друга. Джереми действительно выглядел так, словно боролся с противной лихорадкой. Его лицо и шея покраснели, зрачки полностью расширились. «Ты в порядке, Джереми?», спросил он, внезапно смутившись. Другой мальчик посмотрел ему в лицо, сначала в трансе, потом как будто обиженный. Это заставило кишечник Майкла скрутиться узлом. «О, это Джереми?», спросил Уильям. «Джереми. Я много слышал о вас». Он проигнорировал встревоженный взгляд Майкла. «Ты выглядишь так, как будто умираешь с голоду, мой мальчик», сказал он и погрузил палец между складками сына, дразня его щель, а затем проникая в нее. «Нгх-!» Джереми облизал губы, затем агрессивно покачал головой. «Нет, это не… это неправда.» «Нет?» Рука Уильяма вернулась из плотного жара пизды Майкла. Майкл был так же удивлен, как и все остальные, обнаружив, что его пальцы блестят от слизи. Боже, как бы он хотел спрятать свое лицо. Он никогда не мог представить, что его отец поднесет эти пальцы ко рту и пососет их, как будто это мед. «Жаль. Он такой вкусный». Глаза Джереми были широко раскрыты и полны ужаса, и… и что-то еще. «Нет, это неправильно, он все еще… он все еще Майк, он наш друг, ты его папа!» «Но он солгал тебе, не так ли?», спросил Уильям, копаясь в метафорической ране, которую Джереми едва скрывал. «Он сказал тебе, что ты его лучший друг, и, вероятно, знает все твои секреты. Но он никогда не рассказывал тебе о своем.» Сердце Майкла сжалось. «Джереми», позвал он его, пытаясь отвлечь внимание от речи отца. «Джереми, послушай, мне очень жаль, ты знаешь, что я не мог… я не мог тебе этого сказать, не так ли? Я бы напугал тебя, я не мог…» «Это был бы его выбор», заявил его отец. «Джереми, мой сын солгал тебе. Он солгал всем вам». Он раздвинул складки Майкла и заговорщически улыбнулся. «Ты можешь отомстить ему.» Майкл закрыл глаза, чтобы сдержать слезы. Он широко открыл их, когда теплый рот окутал его промежность. Джереми лихорадочно и беспорядочно съедал его, посвятив себя задаче вылизать его дочиста, как это может сделать только голодный человек. Изо рта Майкла вырвалась череда коротких всхлипов, высоких и хриплых. В какой-то момент губы Уитни оказались на его губах. Ее гигиеническая помада была на вкус как клубника, и он не возражал. Ее руки все еще были на его груди, время от времени беззаботно пощипывая и скручивая его соски; его бедра двигались сами по себе. В голове было так легко, что он начал забывать, что привело его в это положение. Это было очень приятно. Этого было недостаточно. Он плакал в рот Уитни. Его нужно было правильно трогать. Это было весело, но не совсем правильно. «М-м!» Он снова заплакал, пока ее губы не оторвались от его. «Что, Майк?», спросила она, тяжело дыша. Его голова снова упала на сильное плечо. «Паааап», всхлипнул он. Грудь отца упиралась ему в спину. «Что случилось, малыш?» «Нужен… хх нужен, ты, папочка, только ты», Он вскрикнул, когда почувствовал, как рот Джереми покидает его киску. Если бы его глаза были открыты, он бы понял, что это Уильям схватил подростка за волосы и оторвал от сына. Он снова вскрикнул, на этот раз от облегчения, когда умелые пальцы Уильяма заполнили его дырочку и сжались в месте внутри него, о существовании которого он даже не подозревал. Трясясь, умоляя и грязно стоная, чтобы его друзья видели, как его отец трахал его пальцем в его собственной гостиной. В глазах у него потемнело, когда оргазм ударил его под дых и временно заставил его потерять половину своих чувств. Он мог только пробормотать несколько «спасибо» и пару извинений, пока гнался за кайфом и медленно возвращался от него. Тяжелое дыхание Уильяма в его ухе было единственным звуком, который все еще мог до него доходить. «Уходите», вдруг рявкнул отец. «Оставьте, быстро. Забирайте свое дерьмо и уходите». Он едва услышал слабый звук закрывающейся входной двери. «Папочка», заскулил он, оборачиваясь, чтобы обнять отца. «Майкл, милый мальчик», признал его Уильям, целуя каждую из его заплаканных щек, а затем вытирая остатки большим пальцем. «Моя очередь отомстить тебе.»