Приручить

В омуте сигаретного дыма было привычно и даже как-то уютно. Шура очень любил эти послеконцертные посиделки, когда одна из гримерных стихийно превращалась в место сходки, и в воздухе то и дело вспыхивали и гасли взрывы смеха, обрывки фраз и клочки историй, в помещение входили и выходили люди, здоровались, прощались, поздравляли и убегали. Или подсаживались к столу и оставались. Вот Арбенина, например, сегодня после концерта осталась, и сидит напротив, рассказывает что-то Левке, а тот меланхолично кивает, и изредка усмехается. Шура наблюдает эту картину из своего угла и не торопится вклиниваться в разговор. Ему нравится рассматривать их - лучшего друга, почти брата, и почти сестру, лучшую... Лучшую кого? Ой, ну чего вспоминать, было - не было, быльем поросло. - Короче, мне удалось прорваться на улицу около четырёх утра, удивительно, что я вообще живой осталась! Шурик, ты освоил глубокую медитацию? Ты не здесь, да? Сидит такой притихший, посмотрите на него! В зеленых глазах такое детское озорство, что им невозможно не улыбнуться навстречу. Шура улыбается. - Размышляю о том, как легко тебя купить на адреналин. Диана Сергеевна, жизнь - это всегда танцы на лезвии? - Обязательно! На лезвии и босиком. А иначе как еще понять, что живешь? Пацаны, а может, выпьем чего-нибудь, как в старые добрые, ну как тогда, когда Шурка был еще молод и прекрасен? Что тут у вас в минибаре имеется? - Мы в завязке оба, - с сожалением тянет Лева. Непонятно, то ли это влияние энергичной Дианы, то ли просто внутреннее состояние вырвалось наружу, но Шуре вдруг становится так куражно, так весело, как будто он действительно вернулся на на десятилетие назад. Он подскакивает с места и бросается к минибару: - Мы можем немножко развязаться. Чуть-чуть, за хороший концерт. А что ты мне в старые добрые не говорила, что я прекрасен? Левчик, поищи, пожалуйста, бокалы. Лева слушается и идет за посудой. Лева всегда слушается. В конце концов, Шурка старший. И через полчаса становится совсем хорошо. Шурин организм плавится под воздействием алкоголя, где-то внутри медово и тягуче вибрирует теплая волна, левкин голос звучит бархатом, а к плечу уютно прижимается плечо Арбениной. Вторая семья. Есть первая, мирская, а это вторая, музыкальная. И черт его знает, какая роднее. Шура привычным движением обнимает Диану и провозглашает тост за семьи во всех их проявлениях. Арбенина смеется, Лева понимающе кивает. Действительно, как десять лет назад. Десять лет назад Шура так же держал стопку с горячительным, Лева так же понимающе кивал, правда, Арбениной рядом не было, но разговор был о ней, так что как будто она все-таки присутствовала. Тяжёлый был разговор, странный. Шура впервые произнес вслух, придал звучание и форму тому, во что сам долгое время отказывался верить. - Ты же понимаешь, что Дианка никак не по мужчинам, да? - осторожно спросил Лева. - Понимаю. Принимаю. Но ничего не могу поделать. Тянет, как магнитом. Там столько воли, столько жизни. Она самая живая. Настоящая, понимаешь? Хотя что там, я сам не понимаю... Больше они с Левой к этому разговору не возвращались. И даже когда Шура без предварительных предупреждений объявил, что вместо отдыха с командой едет помогать писать альбом для «Ночных снайперов», Лева ничего не сказал, лишь согласно кивнул. Лева - настоящий друг, этого у него не отнять. В дне сегодняшем Диана уже откопала в углу гримерки гитару и теперь тихонько, совсем не в своей традиционной «снайаперской» манере, мурлыкала новые стихи. Лева слушал, меланхолично опустив голову на ладонь. Лева, наверное, не знал, что Диана может быть мягкой. Что она иногда СДАЕТСЯ, правда перед сдачей ведет долгие кровопролитные бои не на жизнь, а на смерть, но если все это вынести, если остаться в живых - она капитулирует. Лева не знал. Шура знал точно, фантомно помнил это каждой клеткой своего тела. Конечно, Шура понимал, что Арбенина не по мужчинам. Более того, даже догадывался, кто именно сейчас занимает место ее дамы сердца. Более того, Диана была совершенно не в его вкусе - Шура любил высоких, модельных, по-кошачьи мягких, а Дианка была угловатой, резкой в движениях, как мальчишка-подросток, как волчонок, трагично отбившийся от стаи. Более того, Диана давно прилюдно называла Шуру братом (в глубине души он понимал, что это еще один ее способ возвести стену, отгородится от того, что она не могла не замечать). Более того, более того... Все логичные аргументы разлетались в пыль, когда Диана оказывалась рядом.