Приручить

Все произошло в Лондоне, после сведения «Доктора». Они небольшой компанией пошли отмечать удачную работу, естественно, напились, естественно, в конце вечера все разбрелись кто куда, и Шура, как пусть и не очень трезвый, но самый настоящий джентльмен, пошел провожать Диану. Арбенина всеми силами пыталась отбиться, но Шура был совершенно неумолим - проводить ее, и, наконец-то, начать разговор, да, трусливо прикрывшись алкогольными парами, но поговорить, перестать хоронить в себе странное и теплое - это в какой-то момент вечера превратилось в его идею-фикс, в неумолимую необходимость. Они болтали о пустяках до самой двери ее номера. Шура все никак не мог решится начать говорить по дороге, поэтому в какой-то момент оказался внутри дурацкого клише из романтических комедий - ему предстояло объясняться, стоя на пороге. Если бы еще в жизни все решалось так легко, как в кино. Шура набрал побольше воздуха в грудь, чтобы рассказать все и сразу: - Дианка, слушай, я тебя поблагордарить хотел. Эта пластинка - это такой клевый опыт, это целая маленькая вселенная. Я... Я бы этот опыт ни на что не променял. Он необыкновенный.Ты необыкновенная, Дианка! Я никогда не встречал такой удивительной женщины. Такой живой, такой сильной, такой свободной... Я тебе все время это говорю, ты уже не воспринимаешь даже, но это не треп, послушай, Дианка, я еще кое-что сказать должен, хотя заранее понимаю, что ты не обрадуешься... Но на этих его словах Арбенина, до того просто улыбавшаяся в ответ на его пьяные откровения, вдруг резким движением обхватила ладонями его виски, заставляя замолчать и опустить голову, и прижалась лбом к его лбу. По-братски связующий жест - Левчик так часто делал на концертах, чтобы друг лучше почувствовал энергию, бурлящую в солисте в эту минуту. Шуре не хотелось братских жестов. Он попробовал было поднять голову, но Диана держала крепко. Держала и старательно прятала взгляд, как будто боялась, что Шура глазами расскажет то, что ей так не хотелось услышать. - Не надо ничего говорить. Шурик, ты же понимаешь, что это не наша история? Шура открыл было рот, чтобы все равно рассказать ей, что влюблен, влюблен странно и болезненно, влюблен давно и безнадежно, что уже извелся, пытаясь погасить эти чувства, что ни водка, ни самоувещевания не помогают, что он понимает, эта любовь Дианке не нужна, она и ему самому не нужна, но что делать, вот случилась, живет, здравствует, не отпускает, из сердца вон не выгоняется, - но вместо этой длинной тирады Шура негромко произнес одно едиственное слово, на которое хватило его стремительно убывающих эмоциональных сил: - Пожалуйста... Диана взглянула на него исподлобья. Глаза у нее были зеленые и колючие. Очень хотелось отвести взгляд, ослабить почти физическую тяжесть зрительного контакта, но это бы означало капитуляцию. Шура выдержал, не отвёл взгляда. И тогда эта невозможная женщина сама поцеловала его. Шура не помнит точно, как они оказались в кровати дианиного номера. Помнит только, что очень испугался, что она прервет этот поцелуй, что уйдет, оставив его о одиночку разбираться с разрывающими изнутри чувствами, и поэтому вцепился в Дианку, как ребенок в желанную игрушку, и не отпускал, и на каждую ее попытку выйти из контакта отвечал новыми поцелуями, безбашенно смелыми, отчаянными. Кажется, они так и ввалились в номер, не расщепляясь, и еще, кажется, разбили вазу с цветами по дороге в спальню. Шура точно слышал звон стекла и еле слышное чертыхание Дианы - она выдохнула ругательство в его губы, и это был такой невозможно сексуальный момент, что ради него стоило бы расколошматить все вазы всех отелей мира. А дальше было настоящее сражение. Диана не отдавалась, как женщины отдаются мужчине, нет. Диана воевала, Диана спорила, Диана пыталась доказать ему (а может и себе), что все происходящее - ошибка. Ее пальцы впивались в шурину спину до синяков, до кровоподтеков, ее тело, и хоть и двигалось в такт его движениям, в итоге постоянно норовило перехватить инициативу, задать свой темп. Все в Диане протестовало - ее ласки были больше похожи на шлепки, поцелуи - на укусы, а редкие стоны - на всхлипы. Шура сначала включился в эту борьбу за доминирование, и изо всех сил пытался доказать, что он сильнее, но довольно быстро понял, что играет с Дианой на слишком знакомом ей поле. И сменил тактику. Каждый дианин блиц-криг он встречал спокойной нежностью, как хороший родитель с позиции более старшего встречает внезапную агрессию подростка. На намеренно прокушенную губу реагировал лавиной поцелуев (привкус собственной крови в рту кружил голову), на очередную болезненную царапину - нежными поглаживаниями всех мест, до которых только мог дотянуться. В какой-то момент Диана наконец-то успокоилась, сдалась. Разрешила себя приручить. И последние поцелуи, уже перед самым-самым шуриным оргазмом, были совсем нежными.