Так, как дóлжно

      — Знаете… Это всё как-то… — Аратака бегает взглядом по уже ставшей хорошо знакомой за неделю квартире, так и не решаясь выпустить из рук коробку. — Как-то слишком внезапно и… Странно…       Мужчина только хмыкнул в ответ. За всю дорогу он не задал ни единого вопроса в духе «Как так вышло, что школьник ночует в спортзале?». Спросил только, не холодно ли ему поздней осенью без куртки. И всё.       — Располагайся. Места тут не особо-то и много. Но, думаю, как-нибудь разберёмся.       Это «как-нибудь» не внушало оптимизма. Рейген выглядел так, будто его привели на расстрел. Сначала из-за него Шигео лишился работы. Потом пострадал уже физически. А сейчас даже в собственном доме будет стеснён его присутствием.       Аратака едва слышно скрипнул зубами от отвращения к самому себе.       — Ты чего? — Кагеяма уже прошёл дальше по коридору, оборачиваясь и вопросительно рассматривая гостя. — Бросай ты эту коробку, чего вцепился?       Парень, как по команде, слегка резковато приземлил ношу на комод у самой двери. Мужчина смерил его долгим неопределённым взглядом, после чего взялся за воротник пальто, пытаясь стащить его. Стянутая швами спина протестующе запекла. Аратака даже через плотную чёрную материю видел, как напряглись его предплечья.       — Позволите? — Он не стал дожидаться разрешения и, подойдя со спины, ухватился за лацканы и бережно помог стянуть верхнюю одежду.       Школьник встретился взглядом с бывшим учителем. Смутившись своей реакции, усмехнулся и деловито заметил:       — Я может и мелкая язва, но манерам обучен.       Он повесил пальто на крючок прихожей и обратил внимание на лежащую на полу посреди коридора сумку с вещами.       — Я тут поставлю, не будет мешать? — Хотел было уже задвинуть её под обувницу, как Шигео подал голос.       — Пойдём, выделю тебе полку.       — Ну уж нет, — запротестовал Аратака, всё-таки упрямо запинывая несчастную вещь подальше в угол. — Я Вас стеснять не стану.       — Я освобожу полку, — Шигео говорил медленно, делая большие паузы между словами. — Когда захочешь занять, тогда и займёшь.       Рейген остался один посреди коридора. Отчего-то его сковал страх. Не было сил даже на то, чтобы пошевелиться. У него постоянно всё валится из рук. Он постоянно косячит. Постоянно всё портит. Если замереть и не дышать, то, с некоторой вероятностью, получится ничего не испоганить. Хотя бы сегодня.       Всю прошлую неделю он проводил здесь дни на правах помощника. Всё было просто и понятно. А как оставаться здесь сейчас?       — Ты идёшь? — Мягко позвали из комнаты. Парень послушно побрёл на голос, стараясь ничего по пути не трогать. — Я, наверное, посплю на полу…       — Ещё чего, — едва ли не выкрикнул парень. Он тут старается прикинуться мышью, чтобы его было не видно и не слышно, а этот… Этот… Он берёт и уступает ему единственное в доме спальное место. Бесит. — Я на полу спать привык. И куда Вы собрались со своей спиной? Да вам чтобы с пола подняться полдня нужно будет потратить. И вообще…       — Как скажешь, — тяжёлый вздох красноречиво выражал то, как Кагеяма устал. — Значит, договорились. Ты уж прости, полотенце я тебе не подготовил. Не ждал тебя сегодня, сам понимаешь. Возьми моё запасное, вот.       Уже было плевать, что там за полотенце и чьё оно. Рейген схватил махровую ткань с указанной полки и пробормотав по пути плохо различимое «спасибо» схватил наугад какие-то домашние вещи из дорожной сумки и заперся в ванной.       Всё это похоже на какой-то странный сон. Посещали мысли тихо смыться обратно в подсобку, лишь бы избавиться от этого противного чувства вины.       Мало того, что ситуация абсурдная сама по себе, так всё ещё и усугубляется тем дурацким, необдуманным поцелуем. Зачем он вообще это сделал? Не дай он слабину, было бы сейчас не так неловко. Всё ещё неловко, но без этого давящего… Напряжения.       «Аратака, о чём ты вообще думал?». И правда, о чём? Что после такого получится просто делать вид, что всё по-старому? Или, Боже упаси, надеялся, что это что-то значит?       Он стянул с себя школьную куртку, пропахшую табаком и пылью. За ней последовала мятая рубашка. Оставшись по пояс обнажённым, Аратака наконец поднял тяжёлый взгляд на зеркало над раковиной. В его родном доме все зеркала уже несколько лет были завешаны пыльной тканью. Отчего-то, его мать патологически стремилась накапливать в доме всякий хлам, в частности зеркала, которых сама же, по неизвестным ему причинам, боялась.       Яркий, режущий глаза свет подчёркивал отпечатавшуюся на лице усталось. Оно казалось болезненно осунувшимся, щёки впали, а под будто слегка потускневшими карими глазами залегли такие глубокие тени. На подбородке и вдоль линии челюсти еле заметная, такая ненавистная неравномерная щетина.       Он опустил взгляд, и его губы скривились в горькой усмешке. Ещё немного и его можно будет выставлять в классе естествознания в качестве анатомического пособия. Острые ключицы выпирали так сильно, что казалось, будто они вот-вот прорежут натянутую на них кожу. Ниже проступал четкий рельеф рёбер, можно сходу пересчитать. Угловатые плечи, более узкие, чем хотелось бы, одно чуть выше другого. И пусть это заметил бы только ортопед, Рейген-то видит всё. Не может не видеть.       «Дурак. И как такое может кому-то в здравом уме понравиться?». Мысль обожгла стыдом, заставив желудок сжаться в тугой комок.       Аратака обхватил себя руками за плечи, словно пытаясь спрятаться от собственного отражения. Он вспомнил широкие плечи Шигео, его сильные, уверенные руки и тёплую кожу. Такой красивый, всегда спокойный. Парень и сам видел, как шушукались глядя на учителя старшеклассницы, а женщины на улице провожали взглядами. Рядом с ним Аратака выглядел как нелепая, сломанная, бракованная игрушка.       В груди тяжелела удушающая тоска. Сам себе придумал, что может показаться ему привлекательным. Но зачем тогда он отвечал? Не было же это простой вежливостью? А почему нет? Шигео Кагеяма вообще много чего делает из вежливости.       Эту мысль подтверждало и то, что в Рейгене не было ни капли того, что принято считать красотой. Он, по крайней мере сейчас так точно, был похож на облезлого, блохастого уличного кота. «Питомец» — насмешливо отозвалось в голове. Таких подбирают из жалости. Таких отмывают, кормят, возможно, даже чешут за ухом и пускают погреться, чувствуя собственное благородство. Но точно не хотят. К ним не испытывают влечения. Разве что, в какой-то извращённой, порочной форме.       Аратака тихонько засмеялся. Шигео, должно быть, просто поддался моменту. Спутал своё благородное сочувствие с чем-то другим. Не смог его оттолкнуть из жалости. И это пугало больше всего. Ведь ночь всегда скрывает детали. А стоит взглянуть при дневном свете, как тут же Кагеяма поймёт, что сделал глупость. Он увидит, насколько Аратака жалкий и отталкивающий.       Рейген судорожно выдохнул, чувствуя, как щиплет глаза. Он резко открыл кран, закинул брюки в стиральную машину. Встал под прохладную воду, от пробирающих до костей прикосновений которой перехватывало дыхание.       «Соберись, придурок» — беззвучно приказал он себе, опираясь дрожащими руками на стерильно-белый кафель. Неважно, чем руководствуется Шигео. И цена его доброты не важна. Если трезво смотреть на вещи, то это единственный шанс для Аратаки вернуться к нормальной жизни. А значит нужно сделать всё возможное, чтобы остаться здесь.       Не мешаться. Не спорить. Приносить пользу. Делать, что говорят. Это для него знакомо. К таким правилам он привык. Мало, чем отличается от его обычной жизни. Разве что бить не станут. Вероятнее всего.       Он наконец выключил воду, пятернёй зачёсывая мокрую чёлку назад. Быстро оделся, и, с минуту помедлив, открыл дверь.       Шигео обернулся через плечо, не вставая из-за кухонного стола. Рядом стояли две кружки.       — Пей, — мужчина взял одну из кружек, подул, разгоняя поднимающийся с поверхности пар. — Тебе отогреться нужно, так до больничного недалеко.       Как же тошно.       Проследовав на кухню, парень схватил вторую кружку в полной уверенности, что он не заслужил и этого небольшого жеста заботы. Он присмотрелся к керамическому покрытию.       — Таканэ принесла, — ответил на неозвученный вопрос Кагеяма, потягивая чай. — Ты голоден?       Рейген дёрганно замотал головой.       Моб окинул парня тяжёлым взглядом.       — С каких это пор ты говоришь меньше меня?       — Я… — в голову действительно ничего не приходило. Он только нервно барабанил пальцами по горячей эмали кружки.       — Ты устал, понимаю, — продолжил мужчина мягким голосом. — Допивай чай и пойдём спать. Впереди выходные, тебе нужно прийти в себя.       Залпом опрокинув обжигающий горло напиток, Аратака едва ли не бегом кинулся из комнаты.

***

      Шигео зажмурился. Из спокойного сна его вырвал внезапный шум. Сквозь окно пробивались ранние лучи негреющего солнца.       Мужчина, наученный горьким опытом, медленно принял вертикальное положение, упираясь руками в диван. Швы начинало неприятно щипать, а кожа вокруг них ужасно чесаться.       Оглянувшись, он понял, что тёплые зимние одеяла, которые Аратака нарёк своим спальным местом, куда-то пропали. Как и сам школьник.       Шум снова донёсся из кухни. Настенные часы показывали половину седьмого утра.       Кагеяма неспешно вышел в коридор и заглянул на кухню. Рейген изо всех сил, причитая себе что-то под нос, тёр плиту жёсткой губкой. Судя по тому, что его ладони покраснели и на пальцах появился характерный узор, занимался он этим уже некоторое время.       — Доброе утро?.. — Шигео так и замер в недоумении, не решаясь переступить порог. — Прости, а что ты делаешь?       Парень вздрогнул от неожиданности, но даже не обернулся.       — Доброе утро, Кагеяма-сан! — голос наигранно бодрый, тон уважительный. С ним так здоровались школьники в коридорах. — Да вот, решил общественно-полезным делом заняться.       — В шесть утра? — мужчина скрестил руки на груди, продолжая буравить взглядом рыжую макушку.       — Мне не спалось, — почти честно. Ещё честнее было бы сказать, что он вовсе не смог заснуть.       Кагеяма шагнул ближе, останавливаясь по правую руку от парня, перекрыв собой раковину.       — Мне кажется, нам нужно поговорить… — Начал было он, но тут же был перебит.       — Вы что на завтрак будете?       — Аратака, я серьёзно…       — Вот чёрт, — старшеклассник, не смотря на преграду, всё равно протиснулся к раковине, наспех смывая пену с рук. — Мне в магазин надо! Нужно купить… Соль. Точно, соль.       Становилось уже не смешно.       — У нас есть соль, — сурово поправил Шигео, но парень его уже не слышал.       Он выскочил в коридор, накинул пиджак формы и стал завязывать шнурки.       — Магазины ещё закрыты.       — Я круглосуточный найду. Не ждите!       Не успел мужчина ничего ответить, как дверь с треском захлопнулась.

***

      К своему возвращению Рейген морально готовился извиняться и оправдываться. Он скурил половину пачки, наматывая круги по окрестностям. Благо, в такую рань редких прохожих он замечал издали и обходил их стороной, не привлекая внимания.       Понимал, что ведёт себя как полный идиот, но ничего не мог с собой поделать. Сидеть молча он не привык, а заводить хоть сколь-либо осмысленный разговор было стыдно.       Наконец собравшись с духом, он сделал крюк и вернулся к дому. Тихонько потянул ручку, шмыгнув в квартиру. Едва он переступил порог, как столкнулся взглядом с Шигео. Его лицо было непривычно печальным. Стало ещё более совестно.       Парень разулся, повесил гакуран на вешалку.       — Постарайся так надолго не пропадать, — уставшим голосом отозвался Моб. — Я начал волноваться.       Не дожидаясь ответа, он развернулся и направился на кухню, напоследок бросив:       — Пойдём завтракать.

***

      Остаток дня проходил в неловком молчании под аккомпанемент бытового шума. Смирившись с тем, что на разговор Аратака не выйдет даже под дулом пистолета, Шигео решил не приставать.       Старшеклассник разгулялся по полной программе. Стратегически оставляя готовку на старшего соседа, он, в свою очередь, перевернул всю квартиру вверх дном, не оставляя ни одной пыльной поверхности, ни намёка на разводы на зеркалах. Он принялся за дело с таким остервенением, что к вечеру просто не осталось работы.       Наконец ему пришлось нарушить молчание и обратиться к изучающему объявления Шигео.       — Кагеяма-сан, — мужчина поднял голову. — Я хотел спросить. Вам не помешает, если я домашку на вашем столе делать буду? Могу на кухню пойти, но тут удобнее.       Если бы Кагеяма мог проявлять эмоции как нормальный человек, то непременно закатил бы глаза.       — Конечно.       Парень благодарно кивнул и принялся доставать из сумки какое-то неадекватное количество тетрадей. Разложив их по стопкам, Аратака включил настольную лампу и принялся сосредоточенно записывать что-то, даже не доставая учебников.       За несколько часов Рейген ни разу не поднял головы над бумагой, лишь изредка закрывая одну тетрадь и принимаясь тут же записывать что-то в другую.       Моба распирало любопытство. Он несколько раз невзначай поднимался с дивана, будто шёл на кухню, попить воды. Каждый раз проходя мимо удобно расположенного у самой двери стола, он бросал мимолётный взгляд на тетради.       Важных наблюдений было сделано два. Первое — на тетрадях было написано всё, что угодно, но не «Рейген Аратака». Второе — каждый раз, меняя тетрадь, он начинал писать совершенно другим почерком.       Не выдержав, мужчина решил спросить напрямую. Отвлекать просто так было некрасиво, поэтому в качестве повода Кагеяма заварил чай и поставил кружку на край стола. Парень прекратил выводить что-то в очередной тетради и поднял взгляд.       — Это тебе, — Моб едва сдерживался, чтобы не заглянуть в свежую рукопись. — А то сидишь тут уже несколько часов. Хоть бы размялся.       Шигео улыбнулся. Парень был так увлечён записями, что, похоже, и думать забыл о своих терзаниях, оттого его лицо выглядело почти так же, как и раньше. Без тени паники и смутной вины. Разве что, всё ещё было лицом очень уставшего человека, которому было бы неплохо побольше есть и хотя бы иногда спать.       — Спасибо, — и голос прежний, тёплый и слегка смущённый. Рейген покрутил головой под тихий хруст шейных позвонков и потянулся к принесённой кружке.       — Зачем тебе столько тетрадей? — Решился поинтересоваться Кагеяма, рассудив, что в таком расположении духа Аратака хотя бы будет отвечать на вопросы.       — Да это не моё, — вяло отмахнулся он, зевая. — Третий «А», третий «Б», второй «Б», первый «Б», — перечислял он, показывая по очереди на стопки слева направо. — Литература, химия, снова литература и математика соответственно.       — Подожди, ты хочешь сказать, что делаешь домашние задания за четыре класса сразу? По трём предметам?       — Сегодня да, — он без энтузиазма окинул взглядом стопки. — Вообще обычно ещё второй «А» бывает, но у них на этой неделе как-то тихо.       Моб молча бегал взглядом по столу, встречая знакомые фамилии.       — И ты один всё успеваешь?..       — Да тут работы-то на вечер. У одного класса всё плюс-минус одно и то же. Разве что оценки нужны разные, так что тут ошибку сделал, там в расчётах ошибся — скучающим тоном продолжал Рейген, не обращая внимания на изумлённое лицо бывшего учителя, рассматривая собственное отражение в кружке. — Я школьную программу до самого выпускного ещё летом усвоил. Так туго усваивал, что все рёбра чуть не переломали, — он скривился, отгоняя неприятные воспоминания.       — Ого… — только и смог он выдавить. Его лицо было настолько удивлённым, что наконец поднявший мрачный взгляд Аратака вдруг усмехнулся. — Я когда твои прогулы считал, думал, что ты…       — Раздолбай и двоечник? — с ухмылкой продолжил парень, склоняя голову набок. — Физру просто не люблю, вот и всё. Куда мне с моей комплекцией, да в спортивные достижения…       Мужчина открыл рот, собираясь что-то сказать, как вдруг из коридора послышался шум, будто в скважину вставили ключ. Шигео замер. Его моментально бросило в холодный пот. Он-то знал, у кого есть ключи от его квартиры.       Рейген поначалу и внимания не обратил, решив, что это сосед перепутал дверь и пытается своим ключом открыть чужой замок. Но стоило ему взглянуть на побледневшее лицо бывшего учителя, как и ему стало понятно, что происходит что-то очень нехорошее.       Дверь распахнулась, и Рицу шагнул в квартиру. Не успел он запереть за собой, как его взгляд упал на потрёпанные кроссовки на коврике. Он нахмурился, переводя взгляд выше, на вешалку. Пиджак от школьной формы.       Ручка жалобно хрустнула от того, с какой силой за неё дёрнули. Не спеша разувшись, юноша, не снимая пальто, в несколько шагов преодолел коридор.       — Рицу… — Моб едва шевелил губами, уставившись на брата. Тот даже не посмотрел в ответ, испепеляющим взглядом впиваясь в старшеклассника. — Не знал, что ты зайдёшь…       — Заметно, — холодно чеканит он. Голос будто механический, лишённый всякой человечности в интонациях. — С тобой мы, кажется, договаривались, — он явно обращался к Аратаке. Тот вскочил со стула, тяжело дыша.       — Брат, пойдём на кухню, поговорим… — Пытался сгладить ситуацию старший, но тщетно.       — Я слушаю, — он не сдвинулся с места.       — У Аратаки… Сложная жизненная ситуация…       — А ты, значит, благотворительность? — Перебил юноша, скрещивая руки на груди. — Так и тянет тебя тащить в дом бродячих котят, да?       Рейген нервно сглотнул. Это сравнение неприятно перекликалось с его собственными аналогиями, лишний раз подтверждая их состоятельность. Младший знал, что Шигео не в состоянии считать посыл, но парень-то понял. В данном случае «котёнок» означало совершенно не «милый». Дикий, грязный и голодный, готовый ласково мурлыкать ради пищи и крыши над головой.       Он не решался открыть рот. В данном случае Рицу говорил совершенно правильные, логичные вещи. Ничего такого, с чем Аратака мог бы поспорить. Оттого он лишь бессильно кусал губы, готовясь к худшему.       — Брат, — голос Шигео внезапно стал громче и зазвучал серьёзно. — Если ты хочешь об этом поговорить, то мы с тобой всё обсудим, — он сделал шаг вперёд, заслоняя спиной школьника. — Но ты находишься в моём доме. Аратака мой гость. Будь добр, прояви к нему уважение, пока находишься здесь.       Рейген окончательно потерял дар речи. Как и Рицу, впрочем. В квартире повисла зловещая тишина. Старший оставался внешне невозмутим, но школьник слышал, как громко и часто бьётся его сердце. Это, похоже, первый раз, когда он решился открыто выступить против брата.       Первым пришёл в себя именно младший. Он поправил галстук, стараясь принять своё обычное выражение лица.       — Я просто стараюсь защитить тебя. Этот парень — лживый, скользкий тип и мало ли, какой ещё аферист. Посмотри на ситуацию непредвзято. Ему некуда идти, у него нет денег. Навешал тебе лапши на уши, надавил на жалость, и вот уже получает всё, что захочет. Только вот брат, уличные коты в домашних не превращаются. Он будет мурлыкать и тереться о твои ноги ровно до тех пор, пока ему это выгодно, — он тяжело вздохнул. Рейген обратил внимание, как в его кружке по поверхности жидкости разошлись круги. Воздух стал гуще и холоднее. Дурной знак. — Ты знаешь, я всегда на твоей стороне. Но ты сам-то не суй голову в петлю. Что будет, когда он обчистит твою квартиру? Или начнёт шантажировать тебя твоими же силами? Знай же, когда твой уличный котёнок вцепится тебе в горло, не проси меня прятать труп…       Окно в раме скрипнуло и по нему разошлась паутина трещин. Целую неделю Шигео не проявлял ни намёка на паранормальную активность, оправляясь от ранения. Кажется, восстановление окончилось.       Рицу даже не обратил внимания. Он с детства привык к подобному, поэтому не комментировал происходящее. Но было заметно, как он напрягся всем телом, готовый уворачиваться или бежать.       Аратака сам не понял, откуда взял силы. Вначале сделал шаг. Потом второй. Он встал между братьями, с вызовом глядя на младшего. Незаметно для него, чуть коснулся предплечья Шигео. Дребезжание стёкол оборвалось.       — Рицу, — произнёс тихо, обращая на себя внимание. Откашлялся и продолжил уже смелее. — А, Рицу. Тебе не кажется, что ты перегибаешь палку? Грязно, ой, как грязно — давить на больное. Ты и меня так запугивал, и Таканэ, — перехватив взгляд едва заметно расширившихся зрачков, добавил. — Не ты один умеешь наводить справки. Оказывается, это у тебя стандартная тактика, да? Не от того ли, — парень сам пугался того, с какой готовностью огрызается в сторону Кагеямы младшего, но остановиться уже не мог. — Что ты первый из нас всех, кто боится? До того боишься, что нарисовал у себя в голове чудовище какое-то.       Он обернулся через плечо. Шигео смотрел на него сверху вниз взглядом, полным такого благоговейного трепета, что в груди болезненно защемило.       — Ты посмотри на него, — он продолжал обращаться к притихшему Рицу. — Как ты можешь делать из его сил ошейник? Я, может, и не самый порядочный школьник. Может, иногда кусаюсь. А может и блохи у меня есть, — он сделал ещё один шаг, чуть запрокинув голову, глядя в чёрные глаза в упор. — Может, оставишь ему право обжигаться? Самому искать себе работу, самому решать проблемы. Подбирать котят и самостоятельно выгонять из квартиры блох? Он сам в состоянии отвечать за свои поступки. Ему не нужна нянька.       Он осёкся. Нечитаемая маска напротив не позволяла понять, слышит ли его до сих пор Рицу, или нет. Он замер, прожигая взглядом лицо так, что становилось физически дискомфортно.       — Подумай хорошенько, брат, — наконец отозвался юноша. — Он неглуп, и оттого ещё более опасен. Не ведись на ласковое поведение. А ты, — он так и не прекращал сверлить парня взглядом. — Я очень пристально за тобой слежу. Не приведи Господь…       — Рицу.       Шигео тяжело вздохнул. Младший затих на время. Наконец, он развернулся и вышел в коридор.       — Я зайду через неделю, — громко доложил он, обуваясь. — Доброй ночи.       Стоило двери захлопнуться, как Аратака почувствовал, что всё его тело стало ватным. Он медленно опустился обратно на стул, унимая дрожь в ладонях.       — Простите, — начал он слабым голосом. — Мне не стоило…       — Всё в порядке, — голос Кагеямы хоть и звучал уставшим, но его тон не казался ни осуждающим, ни раздражённым. — Давно пора было так сделать, но я всё не решался.       Он потёр переносицу. Взглянул на исполосованное окно. Трещины хоть и поверхностные, но арендодатель явно стрясёт компенсацию за новый стеклопакет.       — Что-то я устал, — тихо сказал Моб, следуя к дивану.       — Да уж… — Рейген всё никак не мог успокоить бешеный пульс. — Я на перекур… Скоро вернусь.       Он поднялся в квартиру через двадцать минут. Заглянув в комнату, обнаружил Шигео крепко спящим.

***

      Мужчина открыл глаза. Не двигаясь, перевёл взгляд на часы. Дежавю.       Он прошёл на кухню, откуда исходил негромкий скрежет. Негромкий, но достаточный, чтобы его разбудить.       Аратака сидел на полу, его голова скрывалась где-то за дверцей шкафчика.       — Не знал, что ты что-то понимаешь в сантехнике, — мягко улыбнулся Кагеяма.       — Жить захочешь — и не такому научишься, — сегодня парень даже не вздрогнул от внезапного голоса за спиной. Он с усилием что-то докрутил и высунул голову из-под раковины, держась за её край и поднимаясь на ноги. — Что-то она забилась, вот я и решил…       Рейген помыл руки и наконец обернулся, сжимая в руках полотенце. Выглядел он ещё хуже, чем вчера. Круги под глазами были больше похожи на синяки от ударов. Тон кожи окончательно стал однородным. Однородно-бледным. Даже веснушки совсем пропали.       — Неважно выглядишь, — констатировал Шигео. — Ты вообще спал?       — Немного, — парень смотрел куда угодно, но не на собеседника.       — Я думаю…       — Нужно поговорить, — перебил старшеклассник.       — Именно. Аратака, что происходит? Ты вчера почти весь день наводил порядок. Сегодня решил взяться разбирать квартиру. Ты меня избегаешь и совсем не спишь. Объясни, что случилось?       — Я всё думал над тем, что сказал Рицу…       — Ты начал странно себя вести ещё до…       — Я знаю. Просто хотел сказать… — школьник прикусил губу. — Он был, в общем-то, недалёк от правды. Я… Я ведь и правда… Такой. Как он сказал. Нет, я не про ту часть, где я Вас целенаправленно обманываю, это не так. Остальное, правда, всё один в один, как он сказал. А ещё со мной одни проблемы. В общем… — он запнулся, тяжело подбирая слова. — Я знаю, что рано или поздно Вы тоже это увидите. И Вам моё присутствие станет в тягость. Я разочарую Вас.       — Аратака, — мужчина дождался, пока Рейген поднимет взгляд на него. — Я же не слепой. Я прекрасно вижу, кто передо мной. Ты провокатор. Склонен врать. Характер у тебя не подарок. Ты много куришь, иногда слишком в себе уверен и никогда не обращаешься за помощью, — всё это звучало как приговор. Парень чувствовал, как неприятно в груди копошится страх. — Я прекрасно вижу, что не котёнка в дом принёс. С чего ты решил, что можешь чем-то меня удивить? — Замечая полный боли и отчаяния взгляд, он добавил. — И я хочу, чтобы ты остался здесь. Со всеми своими тараканами. Просто так.       Аратака едва сдерживал слёзы, всё сильнее кусая губы. Вот так? Ожидал «Какие глупости, и из-за этого ты переживаешь?». Ожидал «Нет же, ты не такой». Но никак не этого. Из всех людей вокруг Шигео единственный, кто не в состоянии читать атмосферу. Единственный, кто не различает подтекстов и не понимает шуток. Единственный, кто видит его настоящее лицо. И единственный, кто хочет его видеть.       — И пожалуйста. Будь со мной честен. Обещаю быть честным в ответ. Для меня важно твоё доверие, — он шумно выдохнул. Терять уже нечего, поэтому… — Я хочу, чтобы ты знал. То, что произошло здесь той ночью…       Рейген почувствовал, как у него волосы встали дыбом. Он криво усмехнулся, нервно комкая пальцами несчастное полотенце.       — Господи, нашли, о чём вспомнить, — попытался засмеяться, но ком встал в горле. Маска трескалась, осыпаясь на пол. — Это же вышло случайно… Глупости, да и всё тут… Ошибка…       Только что ведь пообещал.       — Хорошо, — Шигео дышал тяжело, будто только что пробежал стометровку. Он отвёл взгляд. — Если быть честным, то я не считаю, что это была ошибка. Я… — мужчина запнулся. Давно так больно не было. Полсотни осколков и рядом не стояли. Кагеяма хотел уйти, чтобы не выдать впервые за много лет наворачивающихся слёз. — Пусть так. Я рад, что мы честно поговорили и всё решили. Для меня это…       Он уже отвернулся, чтобы выйти с кухни, но вдруг почувствовал, что его ладони коснулась чужая, холодная ладонь.       — Кажется, я неисправимый лжец, — шепнул Аратака, делая шаг навстречу. Сквозь окно пробивался жёлтый рассветный луч. Парень выставил лицо на свет. — Буду исправляться. И начну прямо сейчас, — он набрал побольше воздуха и заговорил. — Я украл Ваши ключи ещё на первой тренировке. Я отпускал пошловатые шуточки, потому что Вы смешно смущались. Я… Я просто хотел, чтобы Вы меня заметили. Хоть как-то.       Мужчина повернулся к нему, пристально рассматривая, как в медово-карих радужках пляшут золотистые вспышки.       — Я знаю, — тихо, почти шёпотом отозвался Шигео. — Я всё это знал, Аратака. Почти с самого начала.       — А ещё… — поток признаний было уже не остановить. — Я правда обиделся тогда… Когда Вы меня отшили… И обижаться я на самом деле умею, — он протянул вторую руку, хватаясь обеими ладонями за запястья бывшего учителя. — Я хочу называть Вас по имени. И… И я… — он запнулся, бегая взглядом по любимому лицу. — Чёрт, да целуйте уже…       Шигео не заставил просить дважды. Его большие ладони скользнули вверх по предплечьям Аратаки, мягко, но непреклонно притягивая его за плечи ближе, стирая последние спасительные сантиметры расстояния.       Всё случилось на одном сбитом, прерывистом выдохе. Губы мужчины накрыли сухие, искусанные губы бывшего ученика. Среди нескончаемого штиля кагеямовского равнодушия, этот отчаянный порыв обрушился на Рейгена штормом, которого он так боялся и которого так отчаянно жаждал.       Школьник подался вперёд, окончательно теряя опору под ногами. Его руки метнулись вверх, судорожно обхватывая мужчину за шею, отчаянно путаясь с чёрных прядях. Он едва дотягивался, вставая на цыпочки, вытянувшись всем телом. Всё, что они возводили между собой месяцами, вся четыреждыклятая субординация, все «нельзя», всё рухнуло, разбилось вдребезги, раскалывая их привычный мир на сотни частей. Нет больше никакого мира. Остался только обжигающий жар чужого дыхания и сумасшедший, оглушающий ритм бьющегося о грудную клетку сердца.       Шигео целовал глубоко, собственнически, словно это был не второй поцелуй в его жизни. Целовал так, словно он последний. Одна его рука скользнула на поясницу, намертво прижимая парня к себе, а вторая зарылась в непослушные рыжие пряди на затылке, не позволяя отстраниться ни на миг. Рейген тихо, почти жалобно выдохнул, отвечая с такой обезоруживающей наивной искренностью, что от неё сводило скулы. Он плавился в этих надежных руках, физически ощущая, как тает свинцовая тяжесть в теле, как он сам становится мягким и податливым.       Здесь, в этом моменте, не существовало никого, кроме них. Время остановилось, стянувшись до размеров одной крошечной кухни.       Они нехотя прервали поцелуй лишь тогда, когда в глазах начало темнеть от нехватки воздуха. Рейген тяжело дышал, уткнувшись носом куда-то в ключицу бывшего учителя, всё ещё цепляясь за него непослушными пальцами, как утопающий за спасательный круг.       Шигео зарылся лицом в его растрепанную макушку. Постепенно привёл дыхание в норму, нежно, почти целомудренно, целуя парня в висок.       — Теперь ты сможешь спать спокойно? — Губы сами расплывались в улыбке. Не в её подобии, которое иногда появлялось на его вечно серьёзном лице, а настоящей, искренней и такой долгожданной.       — Поживём — увидим, — на выдохе пробормотал парень, притираясь щекой к широкой, вздымающейся от тяжёлого дыхания груди.       Жёлтая мозаика пробивающихся сквозь ветви деревьев лучей раскинулась по стенам, плечу Шигео и его, рейгеновскому лицу. Он щурил привыкшие к сумраку и искусственному свету глаза.       И всё же, при дневном свете всё и впрямь иначе. Никаких разочарований, никаких сожалений. Парень тихо выдохнул, окончательно сдаваясь этому спокойствию. Мир не пошатнулся. Утреннее солнце не обнажило ничего, что могло бы заставить Кагеяму отступить, передумать. У них ещё много времени, чтобы друг друга рассмотреть, но Аратаку это больше не пугает.