Так, как дóлжно

      Аратака вскинул голову, с хриплым, рваным вдохом разрывая липкую паутину кошмара. Он инстинктивно вжался лопатками в стену, упираясь дрожащими ладонями в застеленный футоном пол. Тело сводило судорогой, а на шее всё ещё мерещились фантомные пальцы. Ему и раньше снились кошмары, но теперь у подсознания был реальный, задокументированный на бумаге повод.       Во мраке комнаты едва проглядывались силуэты. Парень судорожно метался взглядом из стороны в сторону. Лишь удостоверившись, что всё ещё находится в квартире Шигео, чуть успокоился, задышал медленнее.       Обернулся через плечо. Диван пуст, а сам Кагеяма куда-то пропал. Школьник нервно сглотнул. Казалось, что кошмар не до конца отпустил и он лишь провалился глубже, в другой страшный сон. Нехотя тело поддалось, позволяя подняться на ноги. Что-то в глубине подсознания било тревогу, заставляя чуть ли не бегом нестись на поиски. Совладав с этим порывом, Рейген тихо преодолел комнату и заглянул на кухню.       Тусклого света фонаря за окном было достаточно, чтобы чуть успокоиться. Шигео обернулся на звук шагов.       — Ты почему не спишь?       Аратака пожал плечами. И так понятно, почему.       — Садись, — кивнул мужчина на соседствующий стул.       Старшеклассник молча опустился на предложенное место. Привыкшие к темноте глаза безошибочно различили тёмные тени, что залегли под глазами Кагеямы. Он тоже не спал. Из-за него.       — Послезавтра они придут, — хрипло констатировал Рейген. «Они» — инспекция, проверяющая жилищные условия. Настоящая инквизиция, рядом с которой Рицу и рядом не стоял. Хотелось отвести взгляд.       Голова всё ещё слегка кружилась после резкого пробуждения. Болезненное наваждение схлынуло, оставив после себя противную, гадкую мысль, которая наотрез отказывалась уходить. Стремилась быть озвученной.       — Может, будет лучше, если я уйду?       — Не говори глупостей, — голос звучал непривычно низко. Апатичный бубнёж, который обычно Шигео выдавал за речь, сменился совершенно новыми интонациями.       — Я серьёзно, — он нервно барабанил пальцами по столешнице. — Тебе проблем не хватает?       Мужчина тяжело вздохнул и протянул руку, прикасаясь пальцами к чужой ладони. Он хотел уж что-то сказать, но парень вздрогнул и отдёрнул руку.       — Вот об этом я и говорю, — в голосе так и сквозило отчаянием. Ситуация кажется абсурдной и безвыходной. — Ты письмо читал? Из меня пусть делают сумасшедшего сколько угодно, но… Если я уйду, то тебя никто обвинить не сможет. Не будет состава преступления.       — Во-первых состава преступления и так нет, — он говорил тяжело, будто через силу.       — А как же «пагубное влияние» и прочая чушь?       — Всё, что там написано — это предварительные обвинения. Предположения. Домыслы. Согласен, сейчас всё со стороны выглядит… Странно, — склонил голову набок, печально рассматривая заспанное лицо, взъерошенные рыжие волосы. — Но презумпцию невиновности никто не отменял. Наша задача показать им, как всё на самом деле.       — А во-вторых?.. — Тихо отозвался парень после затянувшейся паузы.       — А во-вторых… — Мужчина умолк. Раздумывал о чём-то, заглядывая в глаза, будто пытался там найти какие-то ответы. Наконец, спросил: — Как ты вообще себя здесь чувствуешь?       Внезапно. Аратака чуть тряхнул головой, стараясь переварить в голове услышанный вопрос.       — Ну… Спать хочется, но как-то пока не до этого. Или ты о чём?       — Тебе здесь… Не плохо?       Истеричный смех вырвался сам собой. Ещё смешнее стало, когда парень увидел, как изменилось лицо сожителя.       — Плохо? — Он всё ещё вздрагивал, то ли от смеха, то ли от накопившегося беспокойства. — С чего такой вопрос?       — Давно хотел спросить, — мужчина отвёл взгляд. Кажется, он воспринимает вопрос слишком серьёзно. — Ты никогда ни на что не жалуешься, но… Если ты хочешь уйти потому что тебе тут плохо…       — Вот теперь ты глупости говоришь, — Рейген нахмурился, наконец протягивая руку в ответ. Он опустил голову на стол, прижавшись щекой к холодному покрытию, наблюдая, как в полумраке сплетаются пальцы. — Как мне может быть тут плохо? Тут же ты и… И мы неплохо живём, как по мне. К тому же ты меня, считай, спас. Как я могу жаловаться…       — Вот поэтому, — голос стал серьёзным. Недобрый знак. Таким голосом Шигео начинает говорить тогда, когда Аратака окончательно переходит границы разумного. — Поэтому я буду спрашивать. Постоянно. Пока не вытравлю этот бред из твоей головы. Пока не пойму, что ты можешь открыто сказать мне, что тебе что-то не нравится. Сказать «нет».       — Я могу…       — Не можешь, — мужчина вздохнул. Он чувствовал, как тонкие пальцы давят на костяшки, крепче сжимая его ладонь. — Ты когда-то сказал, что мне нужно поучиться спорить с тобой. Теперь научись и ты. Это… — Он тяжело подбирал слова, будто выбирал дипломатичные формулировки. — То, что нам предстоит, конечно, кажется несправедливым. Но все эти проверки, суды и комиссии придуманы не просто так.       Аратака поглядывал непонимающе снизу, так и не найдя в себе сил отлипнуть от стола.       — Всё это должно защищать таких как ты от злоупотребления.       «Как я?»       — Злоупотребления?       Шигео нервно дёрнул плечом. Объяснить серьёзнее или… Нагляднее? Жестоко, но доходчиво.       Он деликатно, но непреклонно высвободил свою руку из хватки и откинулся на спинку стула.       — Аратака. Если я скажу тебе сейчас раздеться, ты это сделаешь?       Парень моментально выпрямился, уперевшись руками в столешницу. Он смотрел в бездонные, тёмные глаза напротив и понимал. Сделает. Сделал бы что угодно, лишь бы Шигео не разочаровался. Всё, что тот скажет сделать. Раньше он даже не допускал мысли о том, насколько ведомым стал, а сейчас от осознания бросило в холодный пот.       — Что за вопрос? Зачем? — Затараторил взволнованно, изучая лицо сожителя.       — Это неважно, — Кагеяма скрестил руки на груди. — Ответь.       — Шигео… Если это шутка, то…       — Да или нет?       Парень судорожно сглотнул, отведя взгляд.       — Вот об этом я и говорю, — резюмировал мужчина, устало потирая переносицу. — Кто угодно бы уже послал. А почему ты не можешь?       — Потому что я тебе доверяю вообще-то, дурак, — оцепенение прошло достаточно быстро, как только Аратаке стал понятен смысл этого небольшого эксперимента. Обзывательство вышло каким-то сдавленным, вымученным.       — Я бы хотел в это верить. Но пока ты не можешь мне отказать потому что у тебя нет выбора, — мужчина наблюдал, как старшеклассник рефлекторно отрицательно помотал головой.       Ему и самому хотелось бы поверить, что парень может дать осознанное согласие. Это бы всё упростило. Не хотелось допускать мысли, что это всё обстоятельства. Зависимость. Странная, патологическая форма благодарности. Но, раз за разом обдумывая поведение старшеклассника, вывод напрашивался именно такой.       Такая больная, извращённая преданность — последнее, чего он хотел.       — Я стараюсь. Стараюсь делать всё правильно. Но люди бывают разные, Аратака. И чаще всего такое положение вещей — звоночек для соцслужб, что происходит что-то очень плохое. Они просто удостоверятся, что твои права не нарушаются. Это единственное, что их интересует.       — Не только, — буркнул под нос Рейген, перебирая пальцами по краю столешницы. — В обычной ситуации им бы было плевать. Какой-то парень живёт с другим парнем? Да и пёс с ними. Но они-то считают, что я сумасшедший. С подачи моей горячо любимой матушки.       — Тем более. Пусть попробуют доказать, что ты не в своём уме, — он попытался улыбнуться, но без толку. Через силу не получалось. — Любой нормальный человек сразу поймёт, что ты совершенно вменяем.       — Эта что-нибудь придумает, — процедил парень сквозь зубы. — Это её последний шанс.       Мужчина склонил голову набок, непонимающе измеряя взглядом собеседника.       — Ну. Шанс оправдаться. Перед соседями, коллегами да и вообще. Сын сбежал от побоев тиранши-мамаши — звучит как-то унизительно, правда? А вот так: сын-шизофреник в порыве обострения поддался на манипуляции сектанта. Чувствуешь разницу? — Он презрительно фыркнул, погружаясь в раздумья. — Она обожает быть мученицей. Жертвой. Чтобы все жалели и восхищались, «Как она одна всё это терпит?». Как только раньше не додумалась меня в психи записать? Или ноги переломать. Мать инвалида — тоже звучит очень гордо.       — Аратака…       Стало не по себе. Он не успел задаться вопросом о мотивах такого поведения. Жестокость есть жестокость. Сейчас же начал осознавать. От этого становилось только страшнее.       — Да ладно, — отмахнулся парень, поджав губы. Ему и самому не нравилось, насколько остро он отреагировал. А как иначе? Особенно сейчас. — Я просто… Переживаю. Вот и всё.       — И я, — задумчиво признался Моб, глядя куда-то в окно, вдаль. — Мы со всем справимся. Веришь?       — Верю, — выдохнул парень, кисло усмехнувшись. А что он ещё скажет?       — Тогда марш спать, — Кагеяма поднялся с места, но вдруг замешкался, оборачиваясь. — Хочешь, утром пойдём вместе бегать?       А говорит, что не умеет шутить.       — Ты выбрал очень жестокий способ, как от меня избавиться, — прыснул со смеху Аратака, поднимаясь следом. — Меня уже так просто на руках не унесёшь, ты меня вон, как откормил.       Рейген ущипнул собственную щёку, но вышло не очень-то убедительно. За последний месяц он стал выглядеть уже чуть лучше, чем до переезда, но всё ещё сильно не добирал в весе для своего роста и возраста.       — Я что-нибудь придумаю, — наконец, уголки губ чуть дрогнули.

***

      Утро понедельника не задалось с самого начала. Не успел он занять своё место за партой, как из-за двери высунулся президент студенческого совета.       — Аратака Рейген, пройди в кабинет директора, — громко, чтобы все непременно услышали, декламировал Сузуки, издевательски растягивая гласные. — Там звонок из соцопеки, кажется, тебя на комиссию вызывают.       Старшеклассник только цыкнул себе под нос. Мстительная дрянь. Но раз позволяет себе хотя бы посмотреть в сторону Рейгена, значит дело очень плохо. Или, по крайней мере, Тоичиро считает, что плохо.       Молча, стараясь не встречаться взглядами с одноклассниками, а особенно с друзьями-неудачниками, он поплёлся к выходу.       Звонок уже прозвенел, отчего коридоры быстро опустели. Он остался один в бесконечном школьном лабиринте. Ноги почти не слушались, едва волочась по полу. Парень неторопливо спустился по лестнице. Раз уж его ждут сегодня неприятности, то пусть хотя бы эти неприятности отнимут как можно большую часть урока биологии.       Старшеклассник решил больше не тревожить Шигео своими переживаниями, поэтому стойко воздерживался от обсуждений всё воскресенье. Кагеяма, впрочем, и сам не торопился поднимать тему, желая лишний раз сожителя не нервировать. Так и нервировались сами, поодиночке. Оттого улыбаться сил было мало. До уха донеслось тихое, равномерное цоканье. Каблуки размеренно отстукивали ритм по деревянному покрытию, словно камертон. Аратака нехотя повернул голову.       — Привет, — синие глаза уставились на него безэмоционально, холодно.       — Здравствуйте, — вяло ответил Рейген, поудобнее перехватывая сумку.       — Почему не на уроке?       — К директору вызвали. К нам сегодня должны прийти люди из соцопеки.       Взгляд Цубоми переменился. В нём будто загорелись недобрые, холодные огоньки.       — Доигрались всё-таки?       — Можно и так сказать, — без энтузиазма констатировал школьник, отводя взгляд. Вот уж от неё нотаций сейчас не хватало.       Девушка скрестила руки на груди. Её цепкий взгляд скользил по веснушчатому лицу, будто на нём была изложена вся неозвученная предыстория. Она тяжело вздохнула и произнесла тихо:       — Будьте осторожны, малыш.       Рейген шумно выдохнул. Смотреть ей в глаза было отчего-то совестно. Будто он не оправдал возложенных ожиданий. Старшеклассник коротко кивнул и зашагал в сторону директорской.       Благо, беседа на тему его «возмутительного, недопустимого поведения» продлилась ровно столько, чтобы Аратака ещё не успел захотеть послать директора далеко и надолго в устной форме, а урок уже успел закончиться. Чувствуя себя облитым грязью с ног до головы, он получил директиву после школы отправляться прямиком к этому «бессовестному человеку», поскольку инспектор будет на месте именно к его возвращению.       В голову лезли всякие глупости. Например, что раз инспектор будет один, то в случае форс-мажора его можно оглушить чем-нибудь тяжёлым и скрыться. Будут как Бони и Клайд. Только экстрасенс и беглый школьник. Не звучит. Да и помирать в облаве казалось перспективной не сказочной.       Или вот ещё: после того случая с канатом его и так все считают сумасшедшим. Теперь будет документальное подтверждение в случае споров. Подтверждение отсутствия безумия или его наличия — вопрос открытый.       Занятый своими отвлечёнными мыслями, Рейген гулял по коридорам. Встреченные в толпах подростков одноклассники шарахались от него так, будто он ограбил банк, или пришёл в школу с продиагностированным туберкулёзом.       Наконец, он поднял голову, заметив периферическим зрением хорошо знакомую троицу. Вся компания стояла молча, будто уже какое-то время ожидая его возвращения.       — Рейген-кун, — отозвался Синра, печально поглядывая то на одного одноклассника, то на другого, то на третьего. — Может…       — Поговорить хочешь? — Вдруг вмешался Рё. Его голос звучал как-то иначе.       Аратака скользнул взглядом по лицам друзей. Поправил воротник и кивнул в сторону коридора, ведущего к лестнице выше, на крышу.       Вся процессия тронулась молча. Обычно закрытая на зиму дверь оказалась не запертой. Толкнув её, старшеклассник почувствовал на коже холодный зимний ветер. Все по очереди взобрались наверх, отошли подальше от лестницы, чтобы избежать присутствия посторонних ушей.       Рейген взглянул на Серидзаву. Тот выглядел совершенно подавленным. Будто знал заранее, что всё так обернётся, но не смог никак повлиять. Парень сунул руки поглубже в карманы, пряча их от холода.       — Ну так что, — нарушил тишину Шимазаки, щурясь сильнее, чем обычно. — Колись.       Сделал глубокий вдох. Выдох. Хотел было выдавить хоть слово, но вместо этого снова продышался. Буквы не складывались в слова, а те в предложения. Мысль не оформлялась ни во что путное. Как о таком расскажешь? Последним людям, для кого он в этой школе не пустое место.       Очередной раз тщетно стараясь открыть рот, он громко, не стесняясь выражений, выругался и полез в карман. Чиркнул зажигалкой, украдкой взглянув на друзей. Ни у одного на лице не дрогнул ни мускул. Это придало толику странной, безосновательной уверенности.       Вдох.       — Знаете, — хотелось начать с чего-то наименее неприятного и шокирующего, чтобы не с места в карьер. — Я уже месяц, как не живу дома.       Синра вздохнул.       — Это мы знаем, — перехватив недоумевающий взгляд, он продолжил. — Ты так плохо выглядел последнее время. Мы только недавно догадались. Думали, это ты болеешь чем-то, а синяки у тебя из-за отработок по физкультуре…       — В общем, не удивил. Давай ближе к теме, — нетерпеливо перебил Рё.       — Я живу у Ши… У Кагеямы-сенсея, — сделал затяжку, ожидая комментариев, но все продолжили молчать. — Мы вроде как…       Он посмотрел на Кацую. Тот уставился в ответ, склонив голову. По глазам видно, что он хочет сказать. «Если ты молчишь, то и я не скажу». Им не хватало времени всё обсудить, но сомнений в его осведомлённости не оставалось.       Но хватит. Чем больше они делают из этого тайну, тем сильнее кажется, что делают что-то неправильное, аморальное и вообще…       — Это с ним я ходил на свидание.       Баншомару тихо пискнул. Он открыл рот от удивления и, судя по его лицу, замер, чтобы переварить услышанное. Шимазаки лишь коротко хмыкнул. Интересно. Именно его реакции парень боялся больше всего, а тут только «хм». И всё?       — И… Кажется, у нас теперь проблемы с органами опеки.       — Ты ж совершеннолетний, — рассудительно заметил кудрявый.       — Меня… — нервоспасительная сигарета догорела до самого фильтра. А с ней и уверенность в том, что своими признаниями он не делает только хуже. — Пацаны, ну стыдно…       Наконец Рё подал голос, насмешливо пробурчав:       — А с мужиком на свиданку гонять не стыдно?       Тут же поперхнулся воздухом. Серидзава зыркнул на него таким испепеляющим взглядом, что даже не видящий одноклассник шестым чувством уловил его.       — Нет, не стыдно, — вдруг рявкнул Кацуя. Его тихий, чуть более высокий, чем у одноклассников, голос прозвучал как раскат грома в ясную погоду. Чуть снизив тон, он обратился к Рейгену. — Расскажи, что там с опекой.       Синра вышел из оцепенения, наконец закрыв рот, продолжая молча моргать и сверлить Аратаку взглядом.       Аратака бросил истлевший окурок на бетонный пол и с силой придавил его носком кроссовка. Ветер на крыше трепал рыжие волосы, забирался под воротник, щипал щёки.       — Мать моя… — Начал он, глядя на растёртый по бетону пепел. Голос предательски дрогнул, но Рейген заставил себя продолжить, вскинув подбородок. — Она подала заявление в суд. Хочет признать меня недееспособным.       Баншомару наконец-то отмер. Он шумно втянул носом холодный воздух:       — Недееспособным? Это как? Типа…       — Типа сумасшедшим, Синра, — глухо отозвался Аратака. Он инстинктивно обхватил себя руками за плечи, пытаясь унять дрожь. — В бумаге так и написано. Неспособным осознавать свои действия из-за… — он криво, болезненно усмехнулся, цитируя по памяти въевшиеся в мозг строчки, — «пагубного внешнего воздействия и отклонений психики». Она хочет доказать, что Кагеяма… — Он запнулся, борясь с диссонансом. Звать сожителя как-либо иначе, кроме как по имени уже казалось чем-то странным и неестественным. Он отмахнулся. — Похер, привыкайте. Что Шигео промыл мне мозги, как какой-то сектант. А я мол дурачок и вообще буйно-помешанный, лечить меня надо.       На крыше повисла тяжёлая, вязкая тишина. Лишь где-то внизу, на школьном дворе, глухо гудели голоса других учеников.       — Какая очаровательная женщина, — с привычной издёвкой протянул Шимазаки. Он чуть склонил голову набок, а его вечно прищуренные глаза казались сейчас двумя тёмными щёлочками. — Но запереть кого-то в дурке — устаревший метод. Могла бы что-то изобретательнее придумать. И что этот твой… Кагеяма? Какой у него план?       — Да никакого плана нет. Говорит, просто всё как есть расскажем, — Рейген устало потёр переносицу. — Что инспектор придёт, посмотрит, что я в адеквате, и всё. Но сегодня после школы этот хмырь из опеки будет… У нас дома. А у меня… — он сглотнул ком в горле, впервые позволяя себе звучать настолько жалко перед друзьями. — У меня руки трясутся. Если они решат, что я правда свихнулся? Если заберут меня обратно к ней? Я не… Я туда не вернусь. Лучше уж сдохну.       Кацуя, всё это время топтавшийся совсем рядом, вдруг шагнул ближе и неловко, но крепко приобнял Аратаку одной рукой за плечи.       — Не заберут, — твёрдо сказал Серидзава. — Мы можем как-то помочь? Пойти с тобой? Сказать этому инспектору, как всё было? Мы же видели твои синяки. Мы подтвердим.       Синра тут же оживился. Он закивал так отчаянно, что его растрепанная челка подпрыгнула. Подошел с другой стороны и с размаху хлопнул Рейгена ладонью по второму плечу, чуть ли не повиснув на нём.       — Да! Скажем, что ты абсолютно нормальный! Ну, иногда придурок, конечно, но крыша у тебя точно на месте!       — Нет, — Аратака слабо улыбнулся, чувствуя, как щиплет в носу. — Туда вам лучше не соваться. Это наше с ним дело. Инспектору вряд ли понравится толпа школьников. Но… Спасибо, парни. Правда.       Под тяжестью двух не самых хрупких одноклассников Аратака почувствовал, как подкосились ноги, но вырываться не стал. Лишь скосил глаза на Шимазаки, который так и остался стоять в стороне, засунув руки глубоко в карманы брюк.       Почувствовав на себе вопросительный взгляд, Рё демонстративно выставил ладони вперёд в защитном жесте и сделал шаг назад. Его губы растянулись в хитрой, издевательской ухмылочке:       — Э-э, не, мужик, я тебя трогать не буду, — протянул он, насмешливо щурясь. — А то мало ли что… Вдруг это заразно. Да и вообще, кто вас знает. Ещё подумаешь чего лишнего.       Аратака закатил глаза. Дискомфортная тяжесть в груди окончательно сменилась привычным раздражением пополам с облегчением. Он криво усмехнулся и ехидно парировал:       — Ой, да расслабься, Шимазаки. То, что я живу с парнем, ещё не значит, что у меня нет чувства вкуса. Уверяю, дорогуша, ты в абсолютной, стопроцентной безопасности. Даже если останешься последним человеком на Земле.       Синра прыснул со смеху, а Серидзава, пряча улыбку, тактично отвернулся в сторону. Рё же наигранно-драматично схватился за сердце, изображая смертельное ранение:       — Ауч. Прямо в сердце, плесень. Ничего святого у тебя нет.       — Ладно, — Аратака выдохнул, ненавязчиво выпутываясь из объятий друзей. Панический ком в горле стал чуть меньше. — Мне нужно было поделиться. Чтобы, если я завтра не приду на уроки, вы знали, где меня искать.       — Иди ты, — беззлобно толкнул его в плечо Синра. — Придёшь как миленький. У нас завтра последний тест по физике. Если ты не дашь мне списать, я первый пойду на штурм дурдома.       Рейген усмехнулся — на этот раз почти искренне. Страх никуда не делся, он всё ещё сидел где-то под рёбрами. Но тут, на промозглой крыше, в компании главных неудачников и отщепенцев третьего «А», было уже не так невыносимо.       — Погнали на урок, — бросил он, разворачиваясь к двери. — А то меня отчислят быстрее, чем признают сумасшедшим.       Он услышал за спиной достаточно тихое, чтобы изобразить секретность, но достаточно громкое, чтобы одноклассник наверняка, без сомнений услышал:       — Я бы на твоём месте теперь к нему спиной не поворачивался… Ай!       Прозвучал тихий хлопок. Очевидно, Рё довыделывался и получил подзатыльник. Аратака рассмеялся вместе со всеми.

***

      Щелчок дверного замка прозвучал неожиданно громко. Аратака с трудом вытащил ключ непослушными, замёрзшими пальцами и переступил порог.       Стойкий запах моющих средств сделал воздух стерильным и слегка неприятным, щиплющим ноздри. Шигео явно весь день убил на то, чтобы привести его, уже не такое уж и холостяцкое, жильё в подобие приличного помещения.       Сам Кагеяма быстро обнаружился на кухне. Он стоял у окна, скрестив руки на груди. Рубашку надел. Серьёзный подход к делу.       Услышав шаги, он резко обернулся. Лицо бесстрастное, непроницаемое, как обычно. «Вот уж у кого никогда морщин не будет».       — Ты рано, — голос Шигео прозвучал тише обычного. Будто боялся привлечь на свой голос дикого зверя, или ещё какое чудовище. Недалеко от правды, впрочем.       — Срезал по дворам, — Аратака бросил сумку у входа и прислонился лопатками к стене, чувствуя, как тело тяжелеет. Хотелось лечь и уснуть. — Сколько у нас?       Мужчина обернулся через плечо.       — Минут пять. Может, десять.       Пять минут. Воздуха внезапно перестало хватать, а грудную клетку сдавило паникой.       — Шигео, я… — парень судорожно втянул воздух, обхватывая себя руками за плечи. Его мелко затрясло. — Я сейчас действительно с ума сойду. Что, если я скажу что-то не так? Я…       Мужчина в несколько быстрых шагов пересёк коридор. Он лишь чуть развел руки в стороны, как Аратака тут же уткнулся носом ему в ключицу. Ладони легли на лопатки. Одна, что чуть выше, чуть скользнула вверх. Парень вздрогнул. Кожи над воротником коснулись непривычно холодные, мелко вздрагивающие пальцы.       Свет угрожающе моргнул пару раз.       — Ты тоже?.. — выдохнул Аратака, пряча лицо от мигающего света.       — Конечно, боюсь, — тихо признался Кагеяма. — От одной мысли, что что-то произойдёт, становится тошно.       Парадоксальным образом, понимание, что они оба барахтаются в этом липком страхе, придало каплю сил. Совсем чуть-чуть. Ровно столько, чтобы не рухнуть без сознания.       — Но мы справимся, — тон Шигео стал ниже. Аратака который раз за день ругал себя. На этот раз, что сейчас, в такой трудный момент, он думает о том, что хочет услышать этот бескомпромиссный тон ещё как-нибудь. При других обстоятельствах. — Слышишь меня?       — Угу… А если инспектор…       — Инспектор увидит обычного старшеклассника. Совершенно вменяемого. Тебе не нужно ничего придумывать. Просто отвечай на его вопросы. Если станет тяжело — смотри на меня.       Рейген часто-часто закивал, не открывая глаз. Чужое тепло успокаивало, и пусть сердце всё ещё колотилось о рёбра как сумасшедшее, но панический животный ужас утих.       — Измял тебе всю рубашку, — пробормотал старшеклассник, нехотя отстраняясь и глядя на скомканную ткань. Он потянулся и попытался неловко разгладить её ладонями, но вышло только хуже.       Уголки губ Шигео едва заметно дрогнули в подобии улыбки.       — Ничего. Скажем, что это последствия твоих буйных припадков.       Аратака фыркнул, издав короткий, полуистеричный смешок:       — Шигео, ты не рождён для комедии. Ради Бога, никогда больше не шути. Ты…       Резкий, пронзительный звонок в дверь разрезал тишину квартиры.       Время вышло.       Шигео медленно опустил руки, тяжело вздохнул и коротко, ободряюще сжал плечо Аратаки.       — Ну, — негромко произнёс Кагеяма, кладя ладонь на ручку. — С Богом.       Шигео плавно распахнул дверь. На пороге стояла женщина. Раньше, чем Аратака успел рассмотреть её лицо, до него дотянулся подхваченный сквозняком стойкий запах её духов.       — Асагири Минори. Инспекция по делам несовершеннолетних и семейным спорам, — женщина вяло махнула перед лицом Шигео раскрытым удостоверением. Ровно на долю секунды, чтобы нельзя было разглядеть ничего, кроме смутно знакомой печати.       Девушка оказалась совсем молодой, чуть старше Шигео. Она совершенно не походила на работника соцслужб, была яркой, но какой-то выцветшей. Будто фотография из глянцевого журнала, оставленного на солнцепёке. Острые скулы, стильное уложенное каре по последней моде, явно не соответствующий поводу макияж. А в «подарок» совершенно мёртвый, потухший взгляд. Такая ест таких, как они на завтрак, запивая кофе.       Не дожидаясь приглашения, инспектор шагнула в прихожую.       — Разуваться обязательно? — Она смерила Кагеяму оценивающим, слегка брезгливым взглядом сверху вниз, хотя ростом не доставала даже до Аратаки. Тяжело вздохнув, с лицом человека, облизнувшего лимон, она скинула туфли на шпильке. Явно летние, совсем не по погоде. Девушка тихо буркнула под нос: — Ненавижу проверки на дому.       Шигео молча закрыл за ней дверь. Его лицо оставалось вежливым и непроницаемым, но Аратака, стоявший чуть поодаль, кожей чувствовал, как инфернальный сквознячок так и норовит в какой-то момент сдуть эту дамочку к чёртовой матери.       — Проходите. Мы можем расположиться на кухне или в гостиной, — спокойно произнёс Кагеяма, приглашающе указав рукой вглубь квартиры.       Асагири не удостоила его ответом. Она прошла в гостиную, шлёпая босыми ступнями по чистому полу, и без всякого энтузиазма обвела комнату взглядом. В руках она сжимала громоздкий планшет с зажимом для бумаг.       — Подозрительно чисто, — вынесла приговор новоявленная инквизитор, щёлкнув ручкой. — Готовились, — заприметив краем глаза тень улыбки на лице старшеклассника, она скривилась. — Терпеть не могу, когда готовятся. Сразу понятно: тут либо труп, — она делала шаг по комнате на каждую догадку. — Либо совращение. Либо религиозные фанатики. Алтарей для жертвоприношений, как я погляжу, нет? Трупной вони не чувствую.       — Мы просто поддерживаем порядок, — холодно отозвался Шигео, пропуская мимо ушей скрытый за подтекстом последний вариант.       Асагири наконец-то перевела взгляд на Аратаку. Старшеклассник рефлекторно вжался спиной в дверной косяк, чувствуя, как его препарируют взглядом.       — Вы у нас кто, не напомните? — пробежалась глазами по бумагам. — Шигео Кагеяма и… Ты у нас Рейген Аратака, да? Сектант-совратитель да сумасшедший. Ну и парочка, — она скользнула взглядом по его школьной форме, задержалась на лице. — Слюни не пускаешь. Говорить умеешь?       — Умею, — ощетинился парень, но тут же осёкся.       — Уже неплохо, — вновь вернулась к изучению бумаг. — Твоя мать утверждает, что ты находишься под «деструктивным контролем», — она произнесла эти слова так, будто цитировала несмешной анекдот. — И что тебя тут пичкают психотропами. Ну-ка покрутись.       Рейген хотел было рявкнуть что-то про то, что он не цирковая собачка, чтобы крутиться, но, перехватив умоляющий взгляд сожителя, обернулся несколько раз вокруг своей оси.       — Палец к носу приложи, — удостоверившись, что кончик пальца со снайперской точностью коснулся вздёрнутого носа, чиркнула что-то в планшете. — Потрясающе, хоть сейчас за руль. Теперь руки покажи.       Аратака опешил.       — Что?       — Вены. Рукава засучи, — Асагири нетерпеливо постучала ручкой по планшету. — Давай быстрее, у меня сегодня еще семья наркоманов и… Впрочем, ещё одна. У нас меню однообразное, знаете ли. Так что мне некогда играть с тобой в гляделки, мальчик.       Рейген бросил панический взгляд на Шигео. Мужчина едва заметно кивнул. Дрожащими пальцами школьник расстегнул пуговицы на манжетах и задрал рукава рубашки, обнажая бледные предплечья. На левой руке всё ещё виднелся бледный, почти сошедший желтоватый след от старого синяка. Один из последних «подарков» родительницы.       Инспектор бросила на руки один-единственный беглый взгляд.       — Чисто. Следов от инъекций нет. Синяк неизвестного происхождения… М-м-м… Запишем как «бытовая травма», — она принялась быстро строчить что-то в бланке.       — Это не бытовая травма, — вдруг севшим голосом произнёс Аратака. — Это…       — Мальчик, послушай меня внимательно, — Асагири запоздало оторвала взгляд от бумаг, и её зрачки сузились. — Мне абсолютно всё равно, откуда у тебя этот синяк. Я не психотерапевт, не детектив и не нянька. Я здесь потому что твоя мать написала заявление, что ты спятил и в секту попал. Моя задача — прийти, поискать тут сектантов, задать вам по регламенту двадцать вопросов и уйти. Если я найду нарушения — я их впишу. Если не найду — впишу, что не нашла. Всё остальное мне фи-о-ле-то-во. Ясно?       — Презумпцию невиновности и объективность расследования никто не отменял, — голос Шигео, холодный и низкий, заставил инспектора на мгновение замереть. Лампочка под потолком тихо зажужжала, как приклеевшаяся к ловушке муха. — Вы находитесь в моём доме, Асагири-сан. И я прошу вас общаться с моим соседом в уважительном тоне.       Женщина медленно моргнула. На её губах вдруг появилась кривая, циничная усмешка.       — Какие мы грозные. Ладно, Кагеяма-сан. Давайте по-вашему, — она плюхнулась на диван, даже не спросив разрешения и закидывая ногу на ногу. — Покажите мне его спальное место.       Рейген мотнул головой в сторону собранного в углу матраса. Этот вопрос был решён ещё две недели назад, когда мужчина принёс домой явно бывший в употреблении, но вполне себе сносный футон.       — И что, прямо вот вместе спите? — Она перехватила суровый взгляд чёрных глаз. — Ну, в одной комнате, в смысле. Мне для протокола.       — Да.       — Дальше… Чем кормите? А то тощий он какой-то. Молодой, ты не из исправительного лагеря сбежал?       — Вам это не интересно, — язвительно огрызнулся школьник, одёргивая рукава.       — Ого, а ты прав, — она кивнула и что-то вписала в бумаги. От монотонности происходящего начало укачивать. — В школу ходим?       — Ходим, — ответил чуть спокойнее. — Сегодня только у директора был, слушал, что он о Вашем участии думает.       — Пусть думает. Говорят, полезно, — она прикусила кончик ручки, бегая глазами по строчкам, ища нужную. — Подработка есть?       — Работа.       Женщина только фыркнула. Очень хотелось подлить ей в туфли растительного масла. Чисто ради эксперимента, не более.       — Зимняя одежда?       Аратака утих, украдкой взглянув на Шигео. Тот тут же подал голос:       — Пока есть ветровка. Достаточно тёплая, спортивная.       — Чья? — Старшеклассник мог поклясться, что заметил, что она жуёт жвачку.       — Моя, — честно кивнул мужчина, пряча руки в карман.       — Не считается, — она оставила смачный, размашистый прочерк.       — Асагири-сан, — начал мягким, дипломатичным голосом Кагеяма. — Аратака живёт здесь меньше месяца. Мы ещё не всё успели…       — Не колышет.       — Но мы в ближайшее время… — начал было вновь спорить Шигео, но вновь был перебит.       — Я записываю не ваши фантазии, а то, что есть прямо сейчас. И сейчас зимней куртки нет.       — Эй, Асагири-сан, — подал голос Рейген, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не отпустить какую-нибудь шуточку или колкость. — А почему Вашему отделу такое вообще интересно? Вы так носитесь, как будто мне десять лет. Что, делать больше нечего?       Её лицо вмиг растеряло всю расслабленность и апатичность.       — Да в том и дело, — она поднялась с места, глядя на парня в упор. — Нашему отделу есть, чем заняться. В нашем округе полным-полно детей, которым реально нужна помощь. А я вынуждена возиться тут с тобой, лосём, и твоим лосём-наседкой, прости Господи. Так что бегом делаем опись жилища и ноги моей здесь больше не будет.       Её настрой зарождал оптимизм. Раз их отделу нет дела, значит они изо всех сил постараются спихнуть это дело, упразднить и отправить в архив.       — Это чё? — Она ткнула ручкой в направлении оконной рамы.       — Стекло. Треснуло, — мужчина внезапно занервничал. — Не успели поменять.       — Как треснуло? — Не унималась девушка, проницательным взглядом измеряя хозяина жилища.       — Н-не знаю, — врать он не умеет патологически. Аратаке даже стало бы стыдно, если бы не было страшно. — Ещё до нашего заселения.       Девушка цокнула языком, самозабвенно расписываясь к бланке. Лёгкой походкой, шлёпая ступнями по паркету, она направилась на кухню. По дороге заприметила то, чего не могла заметить на входе, Аратака заслонил собой. Заслонил тёмное пятно на стене, от которого тянется пять полос в сторону кухни по ломаной траектории.       — Кровь, полагаю?       Препираться бесполезно. Как и пытаться отмыть въевшуюся грязь.       — Кого грохнули?       — Никого, — мрачно буркнул под нос Шигео. Вот после такого повышенного интереса как-то сбросить со своего хвоста опеку шансов осталось мало. — В аварию попал прямо неподалёку от дома. Вот, документы свои искал, чтобы в больницу обратиться.       Ни на секунду не поверила. Ну конечно, она, к сожалению, определённо не идиотка.       — Да уж… — Протянула девушка, открепляя какую-то небольшую бумажку от общей стопки и передавая Шигео в руки. — Вот. Направление на психиатрическое освидетельствование. Оба чтоб явились. И без глупостей. Будете много болтать или решите, что самые умные и сможете избежать нашего внимания, — она натягивала туфли поочерёдно, придерживаясь рукой за дверной косяк. — Пеняйте на себя. Усекли?       «Не слишком профессиональный лексикон для сотрудника социальной службы», только и успел подумать Рейген, как дверь открылась.       — Чао.       Стоило дверной ручке вернуться в строго горизонтальное положение, как парни переглянулись.       — Не самый лучший расклад, — вяло констатировал школьник, украдкой поглядывая на выданное Шигео направление.       — И не говори, — он вздохнул, откладывая злосчастную бумажку на тумбу. — Ну и мымра, да?       Аратака несколько раз моргнул. Подумал, что показалось. Ещё чуть-чуть поморгал.       — Это ты сейчас её мымрой назвал? — Он не выдержал и усмехнулся. Образцово-показательный, неотразимый в своей вежливости и кротости Моб выдал такое. Не иначе, пойдёт снег.       — Называю вещи своими именами, — не слишком радостно чуть улыбнулся Кагеяма.       И снова неопределённость.

***

      — Ты совсем ничего не ешь, — обеспокоенно констатировал мужчина, убирая тарелку Аратаки в холодильник.       С визита инспектора прошла неделя. Уроки окончились, начались новогодние приготовления. Заказов ждать до окончания праздников не стоит, а оттого они уже третий день проводили вдвоём дома.       Парень старался держаться оптимистично, но трудно было не заметить, что стоило обстановке чуть накалиться, как он тут же переставал есть и спать. В этот раз не насовсем, но тем не менее угрожающе.       — Не хочу.       Вроде и нормальная, обыкновенная интонация, но слышится в ней какой-то надлом. В школе его хоть что-то отвлекало от мрачных мыслей о грядущем визите к психиатру, а дома… А дома был Шигео, который самим фактом своего существования напоминал, что зловещий таймер ведёт обратный отсчёт.       — Ты разве не поедешь к родителям? — Сменил тему Рейген, без интереса поглядывая из-под локтя, как Шигео режет морковь. Вопрос с готовкой окончательно переложился на его плечи, чему оба были несказанно рады.       — Не-а, — мотнул головой мужчина, смахивая лезущую в глаза чёлку. — Им без меня спокойнее будет.       — Ну… — так удачно перевёл тему, что теперь нужно придумать, на что перевести во второй раз. — Может они передумают?       — Вряд ли, — в голосе не звучало тоски или грусти. Только пассивная, равнодушная отстранённость. — К тому же, Новый год нужно праздновать с теми, кого любишь.       Очевидно, старший сын в их список не входит.       Рейген умолк. Для него Новый год и подавно никаким праздником не был. Куда ему, пытаться понять, что чувствует «сосланный в ссылку» подальше от отчего дома Шигео. Эти мысли ещё сильнее разбередили меланхолию, охватившую всю последнюю неделю его жизни.       На их кухне обычный вечер. Всё как всегда. Кагеяма готовит, Рейген его донимает. Идиллия.       — …Забыл…       Парень встряхнул головой, возвращаясь мыслями в реальность.       — Чего?       — Чуть не забыл, — в спешке протараторил Шигео, скорее вытирая руки о кухонное полотенце.       Вдали слышался колокольный звон, предвещающий полночь. Кагеяма вдруг схватил Аратаку за запястье и поволок в коридор.       — Эй! Ты куда?       Ответа не последовало. Рейген даже не сопротивлялся, когда ему на плечи накинули тёплую ветровку. Парень едва успел обуться, пока Шигео продолжал стремиться куда-то. Перехватив сожителя за руку, он быстро, едва ли не бегом направился к лестнице наверх.       — Шигео, — старшеклассник затруднялся ответить: он скорее заинтригован, или напуган происходящим? — Объясни уже по-человечески…       — Вот чёрт, — выругался себе под нос мужчина, дёргая крупный навесной замок, удерживающий дверь на крышу.       Аратака хотел было продолжить допрос, но тут же замер, не произнося ни звука. Моб закрыл глаза и повёл пальцами в воздухе. Замок с щелчком отворился, а следом и дверь. Вот так просто использовал силы?       Времени на перевести дух Рейгену не дали. Кагеяма выволок его на середину крыши и принялся рыться в глубоких карманах пальто.       — Шигео, да объясни ты… — Уже который раз, слова застряли в горле от увиденного. Раскатистый звон раздавался, казалось, со всех сторон сразу. — Это что?..       — Держи. Зажигалка есть?       Парень сжал начинающими замерзать пальцами металлическое тонкое основание бенгальского огня. Пошарил по карманам. Наконец, справившись с трясущимися от переполняющего волнения пальцами, чиркнул колёсиком.       Сотни золотистых искр затрещали разом. Колокол отбил последний, сто восьмой раз и утих, оставляя после себя гудящее эхо над городом.       Перед ними раскинулся тихий пригород. Несколько многоэтажек подобных той, в какой живут они, да квадратики частных участков. Сейчас всё это казалось таким отдалённым, словно с орбиты земли. Аратака заворожённо смотрел на отражающиеся в чёрных глазах вспышки. Не успел толком и рассмотреть что-то важное, освещаемое искрами в чужих глазах, как огни прогорели, издав напоследок тихий, сдавленный треск.       Запах жжёного — это то, с чем ассоциируется праздник? Если и так, то не у Рейгена. Теперь его праздник ассоциируется с тем маленьким чудом, которое ему дарят редкие моменты, вроде этого. Чудом увидеть, как постоянно серьёзный, суровый Шигео улыбается совершенно по-детски. От волнения часто-часто дышит, хватая ртом воздух.       Пусть ещё хоть раз.       Ещё хоть раз это повторится.       — С Новым годом, Аратака, — его голос исказился. Уголки рта отказывались опускаться, из-за чего его нейтральный серый тон вдруг обогатился нежными интонациями.       — С Новым годом, — несмело ответил Рейген. Он чувствовал, как по всему телу бежит дрожь. — С праздником, Шигео.       Мужчина склонил голову набок, чуть наклонившись ближе.       — Чуть не забыл, представляешь. Хорошо, успели, — он выглядел настолько довольным, что даже стало не по себе. — Ну что? Обещаешь сегодня не думать о проблемах и отпраздновать со мной?       Сию секунду Аратака не мог пообещать себе, что останется адекватным. Кагеяма непреднамеренно, исключительно по собственной невозмутимости, может так непредсказуемо оказаться в такой непосредственной близости, что любое движение — и вперёд и назад — приведёт к падению в пропасть.       — Обещаю, — выдохнул парень, с плохо сдерживаемой досадой замечая, как, почувствовавший на своём лице чужое дыхание, Шигео всё же смутился и сделал критический шаг назад.       Пока не время.       Они запланировали пересмотреть все странные старые нуарные детективы, которые только Кагеяма смог найти. Даже одолжил видеомагнитофон у брата. Но Аратака, окончательно выбившись из сил, заснул в первые же пятнадцать минут, положив голову мужчине на плечо. Впервые за последнее время он не просыпался.