Так, как дóлжно

      — Шигео, — голос звучит в голове так громко, будто кричат прямо в ухо. Тон парадоксально спокойный, сдержанный. — Ты нарушил правила.       Он только и может, что, прижав ладони к коленям, смотреть в пол, не моргая.       — Разве ты хочешь, чтобы твой брат снова пострадал? Или мама с папой?       Отвечать нельзя. Только слушать. И думать. Много думать.       — Ты жесток, раз хочешь причинить боль близким. Разве ты хочешь таким быть?       Он молчит. На штанинах в местах контакта с ладонями нарастающая температура вот-вот прожжёт дыры, но это неважно. Сейчас нужно молчать и думать. Думать и молчать.       Таков метод.       Утро наступило слишком поздно, уволакивая его из затянувшегося кошмара только под конец. И зря. Уже отмучился, а так, может, вспомнил бы ещё что-то.       Дурных снов он не видел, равно как и любых других, уже несколько лет. Может, просто не запоминал, но склонялся к тому, что не видел. И сейчас испытывал запоздалое облегчение, что такое продолжительное время спал спокойно.       Сфокусировал взгляд на настенных часах. Какая разница, сколько времени? Первый день наступившего года давал повод поспать подольше, если бы не затёкшая от неудобного положения шея.       Он так и заснул под первый же фильм, оставаясь сидеть, откинув голову на спинку дивана. Рядом, свернувшись и прижавшись макушкой к его бедру, тихо посапывал Аратака.       Шигео затаил дыхание. Есть во всём этом что-то неправильное. Серая зона в его же собственных правилах. Сам сказал, что прикасаться друг к другу можно, когда в этом нет подтекста. Но без подтекста люди не спят вместе. Если раскручивать эту мысль и дальше, то и за руки не берутся, и вообще…       Это нужно пресекать. Иначе добром не кончится. Один раз подпустишь близко — как потом объяснишь, что нужно вернуть дистанцию? Он уже проходил через эту же ошибку, когда, поддавшись порыву, поцеловал Аратаку, а после ввёл запрет. Оставлять всё как есть… Нечестно, как минимум. И неэтично. И…       Было бы чуть больше силы воли. Да где только эту силу взять? Кагеяма тихо выдохнул, мягко кладя руку на спутанные после сна рыжие волосы, и прикрыл глаза. Шея ныла, требуя поменять положение, но мужчина игнорировал сигналы тела.       Маленькая слабость. Одна небольшая слабость, которую он сам себе вряд ли простит, но в которой не в силах себе отказать.       От тревожного чувства, с которым он проснулся, не осталось почти ни следа. Только смутно различимое волнение, затаившееся где-то в глубине сознания. Но это сейчас не важно.       Под ладонью почувствовалось движение. Не успел мужчина отдёрнуть руку, как встретился с заспанным взглядом скошенных на него глаз.       — Привет, — чуть хрипло поздоровался Рейген, переворачиваясь на спину. Ладонь соскользнула с прядей, беззвучно падая на простынь. — Ты всю ночь так просидел?       — Привет, — Шигео не узнавал собственный голос. Не успевая отойти от своих мыслей, он непроизвольно заговорил тихо, низко, с безмятежной расслабленностью и внезапной нежностью. Испугавшись такой интонации, он чуть отсел в сторону и откашлялся, придавая голосу обычное звучание. — Сам не помню, как заснул. Ты сам-то фильм досмотрел?       — Не-а, — парень усмехнулся, но тут же вновь стал серьёзным. — Извини, что занял твоё место.       — Не бери в голову, — он чуть покрутил головой, разминая шею. От импульсивной мысли, что если бы такая ситуация повторилась, то он был бы только счастлив, стало не по себе. — Выспался?       — Ага, — Аратака наконец принял вертикальное положение, хитро прищуриваясь и поглядывая на соседа. — Шигео, скажи… А у тебя есть планы на сегодня?       — Нет, — в вопросе чувствовался какой-то подвох. — Есть предложения?       — Вроде того, — парень улыбнулся, отводя взгляд. — Ты, кажется, недавно предлагал на пробежку выйти?       Пробежку? Судорожно припоминая, когда он мог это предложить, неуверенно кивнул.       — Может, сегодня? — Рейген склонил голову набок, будто упрашивая.       Однозначно, стопроцентно тут есть какой-то подвох.       — Ты ведь терпеть не можешь бегать, — прозвучало так, будто Шигео пытается соскочить с внезапно подвернувшейся инициативы.       — У меня просто компании подходящей не было. И вообще, первый день в году. Самое время начинать чем-то полезным заниматься, — голос звучал удивительно бодро для человека, едва продравшего глаза. — Если ты не против, конечно.       Мужчина о чём-то задумался, нечитаемым взглядом скользя по лицу собеседника. Наконец, решился спросить:       — Не переживаешь, что нас увидят вместе твои знакомые?       Парень тихо рассмеялся.       — Я тебе не сказал, но… В общем, ребята в курсе. Ну, Кацуя, Рё и Синра. В школе и так шум подняли, рано или поздно до всех слухи доползут.       Кагеяма молча моргнул. Несколько раз открыл было рот, собираясь что-то ответить, но всё не мог собраться с мыслями.       — Насколько… В курсе?       Рейген отвёл взгляд, смущённо перебирая пальцами край футболки.       — Ну… — Неловко потёр ладонью шею, всё ещё избегая смотреть собеседнику в глаза. — Без подробностей… Но в общих чертах… Злишься? Ну, что я рассказал.       — Что?.. — Всё ещё переваривая новость, он переспросил заторможенно. Запоздало понял смысл услышанного и быстро спохватился. — Нет-нет, что ты. Просто… Как отреагировали? Тебя не…       — Всё хорошо, — наконец Рейген взглянул в обеспокоенные чёрные глаза напротив. — Я бы не стал им рассказывать, если бы не был уверен, что могу на них положиться.       Отчего-то эта новость, в начале обеспокоившая, подарила какое-то смутное облегчение. Шигео не мог выпутаться из навязчивых мыслей о том, что если, (а точнее когда), всё вскроется, у Аратаки начнутся проблемы. Он только-только нашёл для себя компанию, начал общаться с кем-то кроме немногословного бывшего физрука. Если бы новоиспечённые друзья отказались от него, для парня это было бы очередным ударом. Благо, теперь об этом можно не волноваться.       — Так что? Пойдём бегать?       — Прямо сейчас? — Мужчина говорил медленно, давая самому себе фору в случае новых внезапных откровений.       — Ну да, — парень поднялся с дивана и направился в сторону коридора, останавливаясь в проёме. — Сам говорил, после еды заниматься нельзя. Пробежимся и завтракать. Пойдём?       Кагеяма ещё раз смерил взглядом сожителя, будто пытаясь окончательно удостовериться, что он не шутит и его не подменили пришельцы.       — Идём.

***

      — Живой?       Рейген не ответил, только тяжело дышал, согнувшись и уперевшись руками в колени. Даже пронизывающий январский ветер не помогал охладиться, только щёки да ладони защипало.       — Ага… — Он шумно выдохнул, поднимая взгляд на Шигео. Тот будто и не бежал, а шёл чуть быстрее обычного. По крайней мере, точно не сгибался в три погибели от одышки, как это делал старшеклассник.       — Отдохнём?       А сам-то и не устал. Аратака вытер лоб рукавом, наконец выпрямляя спину.       — Давай. Уже почти… — Он с трудом выплёвывал слова в перерывах между вздохами. — Пришли.       Пришли? Куда? Мужчина хотел было озвучить вопрос, но парень вдруг зашагал скорее вдоль серого высокого забора. Только сейчас Кагеяма понял, что они находятся уже даже не в пригороде, а на какой-то загородной туристической базе. Судя по обстановке, не слишком функционирующей. И правда, кому пришло в голову организовывать место отдыха с прицелом на туристов в такой глубинке?       Рейген наконец отдышался и шмыгнул за угол, оставляя зазевавшегося Шигео в роли догоняющего. Тот незамедлительно проследовал за ним.       — Мы зачем… — Хотел было задать вопрос, но осёкся.       Старшеклассник стоял посреди достаточно просторной территории внутреннего двора. Стала понятна причина, по которой базу окончательно покинули. Некогда прошедший ураган разворотил большинство построек, а деревья, аккуратно высаженные небольшими скверами то тут то там, выдраны из земли вместе с корнями, разбросаны по территории. Будто это вовсе не огромные сосны, а горстка спичек.       Стало не по себе. Перед глазами, словно на плохо проявленной плёнке, пронеслись образы разрушенных зданий, выкорчеванных стволов деревьев, изуродованных столбов и дорожных знаков. Видение тут же погасло, но на ладонях появилось неприятное жжение. Он судорожно прокручивал в голове, не знакомо ли ему это место. Может быть, это сделал не ураган?..       — Людям свойственно бояться монстров, — монотонно вещал голос, столь отчётливо, будто произносивший стоял прямо за спиной. — Не боятся чудовищ только такие же чудовища. Ответь, Шигео. Ты боишься?       Парень озадаченно переводил взгляд из стороны в сторону, будто прикидывая ущерб.       — Как думаешь, сможем навести тут порядок?       — А?.. — Мужчина вырвался из оцепенения, отгоняя навязчивые мысли.       — Порядок, — повторил Аратака, обернувшись через плечо. — На волонтёрских началах. Здесь всё под снос, а у хозяев заведения уже который год руки не доходят, да и денег нет на технику. Вот я и подумал, может это тебе по силам?       — Почему мы здесь? — Настойчиво продолжил спрашивать Кагеяма. Рейген не из тех, кто потащил бы его в самую рань на полуразрушенную заброшенную базу из альтруистических соображений.       Парень чуть замялся, неловко улыбаясь и делая шаг ближе.       — Я тут подумал… Пока нет работы, нам нужно применить твои способности для чего-то ещё.       — Аратака… — Начал было в сотый раз повторять свою мантру о неиспользовании сверхсил в быту экстрасенс, но продолжить не смог.       — Шигео, послушай, — старшеклассник подошёл ещё ближе, протягивая руку к ладони сожителя, но не касаясь её. — От тебя так и фонит. Я отсюда чувствую, что ты едва держишь себя в руках. И это ожидаемо, столько всего в последнее время… В общем, я привёл тебя сюда выпустить пар. Здесь никто не живёт, это всё и так сносить, так что… Не переживай, тут есть, где разгуляться. Так ещё и полезное дело сделаешь. Если захочешь, конечно.       Кагеяма окинул растерянным взглядом округу.       — Мне нельзя использовать их по пустякам…       — Но вчера ведь ты открыл замок, — уговаривающе склонил голову набок. Пора запретить этот приём в переговорах.       И правда. Ничего ведь не случилось, в сущности. Земля не остановилась, никто не пострадал. Аратака уже давно предпринимал попытки уболтать его использовать силы хоть для чего-то кроме экзорцизма, но Шигео уже и сам не мог ответить точно, почему так настойчиво отказывался. Иррациональный страх и сейчас зарождался в сердце. Будто выученный рефлекс, что за применением сил последует нечто ужасающее.       Рейген наконец сделал последний шаг навстречу, касаясь слегка дрожащей ладони кончиками холодных пальцев.       — Попробуй. Я не эксперт, и экстрасенсов видел не так много в жизни, но… Мне почему-то кажется, что если ты перестанешь сдерживать себя и станешь использовать их чаще, то станет легче.       — Я не могу… — Слова встали поперёк горла. Им постепенно овладевала паника. — Раньше я использовал… Когда был ребёнком… И каждый раз…       — Но ведь сейчас ты уже взрослый, — спокойно продолжил Аратака. Этот рассудительный тон кого угодно убедит. — И себя вполне контролируешь. Даже сверх необходимого. Попробуй расслабиться. Даже бить тарелки иногда бывает весело.       Он опустился на корточки, подбирая что-то с земли. Крупный камень с неровными краями, будто осколок камня побольше. Старшеклассник зажмурился на один глаз, прицеливаясь с треснувшее, наполовину отколовшееся оконное стекло в какой-то хозяйственной постройке. Замахнулся и точным броском попал в основание. Рама скрипнула, но этот звук тут же заглушился звоном рассыпающегося стекла.       Кагеяма непроизвольно зажмурился. Хруст стекла быстро стих, в то время как школьник отряхивал руки после контакта с пыльным камнем.       — Ну вот, видишь. Ничего страшного. Так что, берёмся? Голыми руками мы тут мало что сможем сделать.       Мужчина метался взглядом из стороны в сторону. Поваленные деревья, сгнившие доски, оставшиеся от раскуроченных маленьких домиков. Мысль, что ему ничего не стоит сровнять здесь всё с землёй казалась пугающей и противной. Одобрительный взгляд медовых глаз только усугублял ситуацию. Наконец он выдохнул коротко:       — Хорошо. Только держись позади меня, ладно?       Парень растянул губы в улыбке, в пару шагов оказываясь за спиной у экстрасенса.       — Давай. Разнеси тут всё.

***

      — Ты снова нарушил правила.       Голову лучше не поднимать. Он это знает, хоть и не может толком ответить, что случится, если ослушается.       — Забыл, что бывает, когда ты срываешься?       — Я не…       — Молчать, — голос тихий, назидательный. Команда звучит совсем как просьба, но отчего-то глаза зажмуриваются, в ожидании худшего. — Думаешь, это мелочь? Думаешь, я знаю. Хаос начинается с мелочей. Сегодня ты гнёшь ложки, а завтра нанесёшь кому-то вред. Кто это будет? Кто на этот раз?       Послушно молчит. Едва уловимый запах касается носа. Такой, какой бывает от только что поглаженной одежды. Под пальцами плавится полусинтетическая ткань, но руки поднимать запрещено.       — Твои родители слишком мягки характером. Им не хватает сил держать тебя в границах разумного. Ты не заслуживаешь к себе мягкости. Пока нет.       Шаги камертоном стучат где-то за спиной, будто собеседник измеряет комнату, из раза в раз переходя из одной стороны в другую.       — Держи себя в руках, Шигео. Ты ведь не хочешь, чтобы твоим воспитанием занялись в специализированном учреждении? — Голос становится чуть громче, но говорящий тут же откашливается, продолжая уже спокойнее. — Ты любишь собак, Шигео? Знаешь, что делают с собаками, которые кусают хозяев?       Вопросы — это не вопросы. Отвечать нельзя, но ответ навязчиво встаёт комом в горле.       — Их истребляют. Потому что попробовавший крови зверь будет жаждать её вновь. Люди — это, конечно, не собаки. Но и ты не человек. У тебя нет сердца. Так что прекрати вести себя так, будто оно есть. Прекрати сопротивление. А пока подумай вот о чём. Ты способен убить человека?       Шигео вскинул голову, стараясь привести дыхание в норму. В полусонном бреду проступали расплывчатые образы. Обрывочные фразы, звучащие будто из-под воды:       — Стоит однажды оступиться, — назидательно вещал голос спокойным, даже дружелюбным тоном. Таким, что хотелось убежать, спрятаться. — Пути назад не будет. Не корми монстра, если не хочешь, чтобы он тебя сожрал.       Бледный тусклый свет, отражённый от затянутого тучами пасмурного неба, озарял комнату. Очередное утро. Очередной кошмар.       Уже привычно обернулся, наблюдая ставшую привычной за несколько дней картину. Аратака дремал рядом. Так и не смогли осилить даже половины фильмов, запланированных на новогодние каникулы. Вчера снова отложили всё на вечер и снова уснули на середине. Снова вместе. Это превращалось в не слишком адекватную привычку, хоть и казалось, что всё происходит само собой.       Шигео чувствовал себя кошмарно уставшим, хоть и только что проснулся. Сил не было буквально ни на что, кроме как молча наблюдать за тем, как Рейген спокойно дышит во сне. Его лицо, постоянно искажённое напряжением и тяжёлыми мыслями, выглядело расслабленно, безмятежно. Сегодня кошмары обошли его стороной, будто Кагеяма забрал их все себе. Если бы мог, делал бы это всегда.       Самочувствие оставляло желать лучшего. Всю прошедшую неделю он не мог нормально спать. Не столько из-за того, что упорно продолжал засыпать сидя, поддерживая хотя бы мнимую видимость того, что он не спит с Аратакой непосредственно, сколько из-за изнурительных, лихорадочных снов. Каждый раз всё хуже и хуже.       Заставив себя собраться с силами, тихо поднялся, стараясь не тревожить редкий спокойный сон, и прошёл на кухню. Щёлкнул кнопкой электрического чайника, привычно поставил сковородку на плиту. Голова тяжёлая, будто набита ватой. Такое ощущение возникает после серьёзной попойки, но Шигео был уверен, что не пил. Насколько он вообще хоть в чём-то мог быть сейчас уверен.       Запланированный визит к психиатру приближался, нависая над головой дамокловым мечом. Мысленно прикидывая в голове даты, мужчина тяжело вздохнул. Завтра.       Устало потёр переносицу. Накатывала какая-то необоснованная паника. Будто он совершил что-то непростительное. Что-то ужасное. Ничего, что могло бы быть поводом. В воспоминаниях начали проступать другие сны. Другие воспоминания.       Это наказание от собственного разума за невинные фокусы? Или за то, что позволяет себе слишком многое?       В ушах раздался пронзительный писк.       — Шигео, ты знаешь, что такое смерть?       Знает. Так же как и знает, что лучше молчать.       — Ты приносишь окружающим боль и страдания, — уставший тон означал, что говорящий не в лучшем расположении духа. Отчего-то эти интонации распознавать удавалось без всяких сомнений. — Ты ведь хочешь жить как все нормальные люди? Значит, ты должен сам себя контролировать. Ты скоро убьёшь кого-то, если не остановишься.       — Я не нарочно… — Вырвалось само собой. Прикусил губу, заставляя себя замолкнуть. На языке появился противный металлический привкус.       — Конечно, — голос вкрадчивый, вежливый. Снисходительный. Как всегда. — Как и любое чудовище. Только вот менее чудовищными от этого они не становятся.       Остаётся только молча смотреть на свои побледневшие от напряжения пальцы. Руки будто чужие, значительно меньше, чем его.       — Будь тем, кто победит чудовище, Шигео. Убей его.       Не удержать контроль — грех. Применить силы для борьбы с другими чудовищами — искупление. Применить силы без повода…       Смерть.       В коридоре послышались тихие шаги.       — Доброе… — Пробормотал Аратака, примостившись на подоконник. Он с головой укутался в плед, выглядывая из складок одними любопытными, но сонными глазами. — Не жарко у нас.       Температура в квартире действительно значительно упала за последние несколько минут.       — Доброе утро.       Мужчина никак не мог сосредоточиться на разогретой поверхности сковородки и барахтающемся на ней омлете, перед глазами будто всё плыло. Встряхнул головой, но состояние никак не изменилось. Потянулся за солонкой, изо всех сил стараясь сохранять невозмутимый вид. Руки тряслись.       — Ты в порядке? — Обеспокоенно спросил парень, приглядываясь к растерянному лицу.       — Вроде как… — Кагеяма чувствовал, что его начинает тошнить.       — Давай я, — Рейген выпутался из пледа и протянул ладонь, пытаясь вытащить из рук Шигео солонку.       Мужчина скорчился, будто в приступе сильной мигрени, прижав ладонь к покрывшемуся испариной лбу. Все звуки враз стихли под давлением изнуряющего, пронзительного писка.       Перед глазами вспыхивает так, что он жмурится. Яркий, холодный больничный свет ослепляет. Шигео изо всех сил пытается вдохнуть, но с ужасом понимает, что горло сковал спазм.       — Ты знаешь правила.       Вздох так и не выходит, отчего начинает казаться, что он вот-вот потеряет сознание. Он не знает, где находится. Точно не дома. Сидит в помещении, окутанном темнотой. Или ему только так кажется, ведь слепящая лампа, направленная прямо в глаза, не даёт разглядеть обстановку. Ладони прижаты к коленям, будто на них давят извне.       — Ты знаешь, что способен натворить. И, тем не менее, нарушаешь уговор.       Размеренные шаги растворяют пищащую тишину как кислота. Воспоминание вязкое, давящее, будто и не воспоминание вовсе. Нет. Это не…       — Окончательно решил быть монстром? Убьёшь мальчишку?       Это не воспоминание.       Всё произошло так быстро, что до Аратаки не сразу дошло. Звон стекла прозвучал стремительно, словно выстрел. Сквозь пальцы посыпалась на пол соль. Несколько раз моргнув и вернув себе чёткость зрения, экстрасенс с ужасом рассматривал то, что осталось в руках — одно только дно с неровными, острыми краями.       Парень зашипел, отдёрнув руки, прижимая их к лицу. Шигео не успел ничего сообразить. Выбросил то, что осталось от солонки в пустую раковину и шагнул вперёд, обхватывая тонкие запястья.       — Аратака? — Шёпот едва различимый, сбивчивый.       Старшеклассник вздрогнул от прикосновения и убрал ладони от лица. На щеке проступала тонкая багровая полоса.       Кагеяма почувствовал, как к горлу подступила желчь, как бывает, когда тошнит от страха. Вот и всё. Ровно то, о чём предупреждали. Ровно то, что и должно было рано или поздно произойти. То, о чём и сам знал, но предпочёл не обращать внимания. Ради своих личных интересов пренебрёг единственным правилом. Ради своих личных интересов пренебрёг безопасностью того, кого должен был от этого уберечь.       — Прости… — Произносил одними побледневшими губами, повторяя как заговор из раза в раз. — Прости пожалуйста…       — Да ничего… — Ответил Рейген медленно, автоматически, пристально рассматривая красные разводы, отпечатавшиеся на пальцах. Он никак не мог сообразить, что именно случилось. Только коснулся стекла, и… Господи. — Шигео, правда, всё в порядке. Ты меня слышишь?       Не слышит.       — Ну ты чего… — Хотел выпутать руки, чтобы подойти ближе, но Кагеяма сам разжал хватку и отступил, уперевшись спиной в стену. Во взгляде ничего привычного и знакомого, лишь животный ужас. Школьник утёр начинающую пощипывать щёку предплечьем. — Это случайность…       Мужчина судорожно глотал ртом воздух, чувствуя, как перед глазами всё плывёт. Онемевшие пальцы бессильно хватались за воротник рубашки, будто тот перекрывал кислород. Аратака продолжал шевелить губами, но слов уже было не слышно, стук сердца, раздающийся в ушах, наглухо перекрывал все звуки. Темнота заполнила всё вокруг и Шигео отключился.

***

      Открыв глаза, он уткнулся взглядом в белый потолок собственной комнаты. Чуть пошевелил пальцами, будто сомневаясь, что тело слушается. Оно казалось каким-то чужим и мёртвым.       Повернул голову набок, пытаясь сфокусировать взгляд. Рядом, за рабочим столом, сидел Аратака, облокотившись на столешницу сложенными друг на друга руками и опустив на них голову. Кажется, он спал.       Экстрасенс поднялся и бесшумно, как кошка, прокрался к столу. Парень действительно задремал, судя по всему, продежурив у бессознательного тела несколько часов. На щеке белела полоска пластыря.       Это был не кошмар. Кагеяма окончательно потерял уверенность, что всё ещё понимает разницу между сном и явью, но это, судя по всему, случилось на самом деле.       Его затошнило от отвращения к самому себе. Как он мог? Обещал защищать, а сам… Теперь Рейген окончательно поймёт, каков он, Шигео, на самом деле. Чудовище.       Мужчина молча стоял рядом, не решаясь ничего предпринять. Извинения здесь не помогут. На кой чёрт эти извинения, если он предал самое ценное, что было в их отношениях. Доверие. А сам Шигео доверял? Доверял ли, раз молчал всё это время?       В голову не шло совершенно никаких способов начать разговор. Всё казалось бессмысленным. Он хотел было окликнуть Аратаку, положившись на заветное «будь что будет», но в последний момент взгляд упал на ящики стола.       В одном из них, том, что заедает и обычно не используется ни для чего полезного и важного, лежат чуть помятые, изрисованные листочки. Шигео обнаружил их, пока наводил порядок перед приходом инспектора. Номера, адреса, краткие изложения. Это дела, которые Аратака сам отбраковал. Некоторые показались мутными. Некоторые не оплачивались толком. А некоторые…       — Будь тем, кто победит чудовище, Шигео. Убей его.       Выход. Это выход.       Он чуть повёл пальцами в воздухе. Из небольшой щели между ящиками выползали одна за одной исписанные бумажки. Открыть вручную не решился, скрипучий механизм поднимет шум, а этого сейчас не нужно.       Рейген вздрогнул, вскидывая голову. В комнате больше никого не было, а в коридоре негромко захлопнулась входная дверь.

***

      Мужчина, тяжело дыша, едва переставлял ноги. На небе раскинулось полотнище звёзд, такое, что не увидишь в городах, лишь в таких маленьких провинциях. Время уже глубоко за полночь. Мог бы оказаться дома ещё два часа назад, но с мазохистским упорством продолжал идти пешком, прихрамывая на левую ногу.       У Аратаки непревзойдённая интуиция. Всегда чувствует, когда дельце с гнильцой, куда лучше не соваться. И в этот раз не прогадал. Жаль только…       Дел ещё много. Сегодня ему заплатили значительно меньше, чем ожидалось, но всё равно сумма очень приличная. Удержали процентов тридцать за «необоснованный ущерб». Думая задним умом, ущерба действительно должно было быть меньше, но плевать.       Ужасная всё же тварь поселилась в черте города. Такая, что Шигео стал третьим, кто брался за дело. Отделался малой кровью, но вертлявая дрянь напоследок крепко прихватила его за ногу. Целилась в лицо, но только вскользь задела, впрочем, неприятно ударив хвостом по носу так, что пошла кровь. Боль в голени прошибала всё тело с каждым шагом. В такой ситуации впору идти на рентген. Но это не имеет значения.       Шумно выдыхая сквозь зубы взобрался по лестнице на третий этаж. Только приблизившись к дому заметил пятна крови на рубашке. Мелочи. Бывало и хуже. Чуть замешкался в поисках ключей, но наконец тихо опустил ручку. С порога заметил, что на кухне горит свет. Стоило двери закрыться за его спиной, как из проёма показался старшеклассник.       Аратака выглядел серьёзным. Он, хмурясь и скрестив руки на груди, хотел было что-то сказать, но его взгляд метнулся на багровые пятна, темнеющие на светлом воротнике. Парень побледнел, стискивая пальцами собственные плечи.       — Что случилось? — Голос звучит надломлено, обеспокоенно. — Ты в порядке?       — Твои чувства разрушительны. Сколько раз нужно повторить, чтобы ты понял? Из них тебе дозволены только страх и стыд. Они дисциплинируют. Всё остальное — роскошь, не дозволенная таким, как ты. Понимаешь?       — Всё хорошо, — мужчина смотрел куда угодно, но не на соседа. — Ты сам как?..       — Да что ты к этой царапине прицепился! — Рявкнул Рейген, подступая ближе. — Где ты был? Что за…       — На задании, — бросил сухо, вынимая из кармана перевязанную стопку купюр и кладя её на тумбочку. — Вот, подзаработал немного.       Парень даже не проследил за рукой, продолжая сверлить взглядом лицо сожителя.       — Почему так внезапно? Почему ушёл один? Я беспокоился. С утра сознание теряешь, потом пропадаешь куда-то. Я уже хотел бежать тебя искать. И что это за задание такое, на котором тебя так подрали? — Голос школьника дрогнул. Он помолчал несколько секунд, собираясь с мыслями. — Я ничего не понимаю, Шигео. Что происходит?       Экстрасенс стянул пальто и повесил его на место. Только сейчас поднял глаза. Во взгляде Аратаки читается всё и сразу. Видно, что злится, но яснее видно беспокойство и страх. Совсем не то, что хотелось бы видеть.       — Ты портишь всё, к чему прикасаешься. Посмотри, что ты сделал. Привязался к мальчишке, а теперь что? Не позволяй своим, прости Господи, чувствам брать над тобой верх. Иначе…       — Поговорим завтра, хорошо?       В ответ долгий изучающий взгляд. Наконец, парень тяжело выдохнул и, стиснув зубы, произнёс:       — Только если обещаешь, что не сбежишь никуда.       Шигео проигнорировал вопрос и прошёл в ванную.

***

      Рейген раздражённо барабанил пальцами по кушетке. Шигео с самого утра молчит, отвечает только «Поговорим позже». Куда уж позже, впереди эшафот.       Мужчина стоял около кабинета, сместив вес на здоровую ногу. Клиника с виду приличная, но отдающая скорее тюрьмой, чем здравоохранительным учреждением. Лица персонала серые, безжизненные. Злые какие-то. А может это он сам себя накрутил. Сейчас уже сложно понять, где чертоги разума переходят в реальный мир.       Дверь кабинета распахнулась, выпуская пациента. Пора.       — Готов? — Это было первое слово за сегодня, кроме «Да», «Нет», «Нам пора» и проклятого «Позже поговорим».       Парень только неопределённо хмыкнул, поднимаясь с насиженного места и первым ступая на порог.       Кабинет психиатра встретил неприветливо, как такому месту и полагалось. Обстановочка такая, что тут самому с ума сойти не долго. И кто только обустраивает все эти заведения в такой манере?       Шигео, прихрамывая, вошёл следом за Аратакой и вдруг замер, не успевая поздороваться. В ушах застучала кровь, зрачки сузились. Кошмары протискиваются в реальность всё сильнее.       За столом сидел человек, чьё лицо Кагеяма не мог вспомнить уже продолжительное время. Хозяин голоса в его голове, но не плод больного воображения, а настоящий человек. Тонкие губы, аккуратно зачёсанные тёмные волосы с едва заметной проседью, препарирующий взгляд потускневших с возрастом глаз. На нагрудном кармане халата прикреплён бейдж — Могами Кейджи.       — Присаживайтесь, — Шигео захотелось зажать руками уши. Голос совершенно не изменился за десять лет.       Врач оторвался от пухлой папки с судебным предписанием и перевёл взгляд на мужчину у двери.       — Надо же, — тон снисходительный, даже слегка удивлённый. — Шигео Кагеяма. У судьбы очень специфическое чувство юмора.       Аратака напрягся. Он перевёл недоумённый взгляд с врача на своего сожителя.       Шигео стоял неподвижно, побледневший, будто вот-вот снова потеряет сознание. Он затравленно опустил взгляд в пол, будто ребёнок, ожидающий наказания за проступок. Зрелище поистине пугающее.       — Вы знакомы? — осторожно уточнил Рейген, медленно опускаясь в кресло.       — Ещё бы, — Могами отложил ручку и сплёл пальцы. — Я наблюдал Шигео в детстве. Трудный случай. Склонность к, так сказать, разрушительным аффектам. Годы работы, годы… Самый наглядный результат работы моих методик, к слову. Шигео. Сядь.       Это была команда. И тело Шигео подчинилось раньше, чем он успел подумать. Могами снисходительно улыбнулся.       — Итак, к делу. Аратака Рейген. Восемнадцать лет. Ваша мать подала прошение об установлении над Вами медицинского опекунства. Утверждает, что Вы находитесь под деструктивным психологическим влиянием, страдаете бредовыми идеями. Импульсивны, склонны к конфликтам и приступам агрессии. А ещё проживаете на одной территории с моим бывшим пациентом, о котором можно сказать почти всё то же самое. У меня есть основания полагать, что доля истины где-то тут присутствует.       — Я абсолютно здоров, — огрызнулся Аратака, сжимая подлокотники. — Налоги плачу исправно. Деятельность законная. И ничего это не бред, работа как работа. Распишитесь там где-нибудь, что всё окей, и мы пойдём.       Врач перевёл тяжёлый взгляд на парня, намеренно говоря тише и медленнее.       — О, юноша. Если бы эта бумажка была большей из Ваших проблем. Позвольте выразить профессиональное беспокойство. Вы даже не представляете, с кем делите крышу. Шигео показывал Вам свои… Таланты? Вы вообще понимаете, какова природа этих аномалий? Это чудовищная, противоестественная, обретшая физическую форму ярость. Гнев.       Психиатр чуть подался вперёд, полностью игнорируя присутствие Кагеямы в комнате. Тот даже не пошелохнулся с самого начала разговора, замерев, уткнувшись взглядом в пол и упираясь ладонями в колени.       — Он умеет казаться тихим, но внутри него постоянный шторм. Ваша мать считает, что Вам промыли мозги сектанты? Страшное опасение. Ирония в том, что правда куда страшнее. Этот человек опасен для окружающих. Я не передал его в руки исследователей лишь потому что считал, что достаточно доходчиво объяснил, насколько серьёзной является ситуация. Что при такой патологии противопоказано, абсолютно запрещено заводить тесные связи с окружающими. Я ожидал от тебя большего благоразумия, Шигео, — он даже не перевёл взгляд на бывшего пациента. Судя по всему, привычный метод ведения дискуссии. Голос становился всё более нагнетающе низким. — Одно неверное слово. Одна безумная мысль в его больной голове — и Вы лишитесь жизни. Не успеете и моргнуть.       — Нет… — Шигео попытался поднять голову, но не нашёл в себе сил. Во рту пересохло. Голос стал тихим, почти жалобным. — Я не… Господин Могами… Пожалуйста.       — Пожалуйста — что, Шигео? — Могами отрезал холодно, заставив мужчину вздрогнуть. — Нарушить врачебную этику? Солгать суду? Или не предостерегать юношу о твоей настоящей сущности?       — Я контролирую, — забормотал Кагеяма, судорожно стискивая колени. В ушах слышался протяжный писк. — Я его не трону…       — Ты опасен для общества, Шигео, — безжалостно продолжал Могами. — Зачем ты нарушаешь установленные правила? Надеешься, что таким образом станешь человечнее? Прекрати упиваться этими фантазиями. Ты портишь всё, к чему прикасаешься. Ты не способен ни на дружбу, ни на любовь. У тебя нет сердца. Ты чудовище.       Аратака смотрел исподтишка, прикусывая губу. Он сдерживался изо всех сил, надеясь, что это унижение вот-вот закончится и их отпустят. Изредка он искоса поглядывал на мужчину. Тот был бледнее разложенных на столе бумаг. Ткань брюк под ладонями трещит под давлением скребущих по ней ногтей.       Психиатр перехватил этот обеспокоенный взгляд, истрактовав его в своей извращённой манере:       — Не опасайтесь, юноша. Я говорю ему правду поскольку уверен, что нам ничего не угрожает. Мой подопечный слишком хорошо воспитан, чтобы поднять на меня руку. Верно, Шигео?       Вопросы — это не вопросы.       Тот только молчал, тяжело дыша и пряча взгляд. Пусть воздух похолодел, пусть стало чуть сложнее дышать, но Кагеяма даже не предпринял попыток ответить. Врач продолжил:       — Не смотрите на меня волком, молодой человек. Картина вырисовывается неприглядная, уж простите. Вас ожидает незавидная участь, поскольку моё заключение соотносится с опасениями Вашей матери. Это будет достаточным аргументом для суда, поэтому готовьтесь вернуться домой. А тебя, Шигео, — голос растерял все свои псевдо-заботливые и снисходительные интонации, становясь холодным и суровым. — Ждёт влачение твоего жалкого, безрадостного существования и далее. До тех пор, пока судьба не смилостивится и не подарит тебе шанс уничтожить чудовище раз и навсегда…       — Слышь, мозгоправ, — голос Аратаки прозвучал совершенно бесстрашно.       Шигео с трудом поднял глаза. Рейген подался вперёд, положив локти прямо на стол психиатра, и смотрел на врача с презрительным прищуром.       — Теперь мне понятно, откуда взялась у него вся эта дрянь в голове. Я не знаю, какими байками Вы тут пугаете детей, — чеканил Аратака. — Только вот единственный, кто здесь ведёт себя как больной ублюдок-садист — это Вы.       Могами нахмурился.       — Юноша, Ваша агрессия только подтверждает…       — Заткнитесь. А ещё врачом называетесь, — оборвал его Рейген. Он поднялся. Развернулся к Шигео и, проигнорировав все правила приличия, протянул руки. Он крепко сжал пальцы Кагеямы в своих ладонях. Мужчина вздрогнул, но руки не отдёрнул. — Посмотри на меня.       Кагеяма поднял затравленный взгляд. В медовых глазах напротив не было страха. Была абсолютная, злая и отчаянная уверенность.       — Посмотри на него. Это же обычный престарелый садист с манией величия. Этот человек не имеет над тобой власти, — сказал Аратака, глядя в глаза в упор. — Не позволяй ему внушить тебе веру во что-то. Ты никому не причинишь вреда.       — Я бы с этим поспорил, — задумчиво протянул голос за спиной. — Судя по Вашему лицу…       — Ой, да завали, — рявкнул через плечо, но взгляда не отвёл, снова обращаясь к напарнику. — Это самосбывающееся пророчество. Этот урод внушил, что ты опасен. Оттого ты и ищешь подтверждения. И находишь, — он отдышался и заговорил тише, почти шёпотом. — Когда-то тебе досталось. Ещё хуже, чем мне. Мне жаль. Мне так жаль, Шигео… Но мы больше не те беспомощные дети. Только ты сам можешь с этим бороться. Не позволяй его голосу звучать в твоей голове.       Шигео судорожно выдохнул. В груди что-то с воображаемым хрустом встало на место.       Он медленно высвободил одну руку, но вторую оставил в ладони Рейгена. Тот коротко кивнул и сел рядом, позволяя Шигео встретиться со своим страхом лицом к лицу.       — Вы ошибаетесь, — голос мужчины прозвучал глухо, тяжело. — И насчёт меня. И вообще.       — Шигео, отрицание… — начал Могами, но Кагеяма его перебил.       — Хватит.       Шигео поднялся со стула. Его голос продолжал дрожать, выдавая ужас, но отступать было некуда. Аратака изумлённо заметил, как его дыхание оставляет облачка пара в воздухе. Останавливать экстрасенса он даже не думал. Тяжёлый металлический стакан, служащий подставкой для карандашей на столе Могами с тихим скрипом смялся внутрь себя, словно фольга. Следом за ним хрустнула столешница. По ней побежала огромная трещина. Врач дёрнулся, отшатываясь в кресле. Кажется, он совершенно не ожидал, что может стать жертвой собственного творения.       — Вы напишете в заключении всё, как есть. Что он здоров, — чеканя каждое слово, произнёс Кагеяма. — Как и я.       Верхняя губа врача дрогнула, то ли нервно, то ли презрительно.       — На меня запугивания не сработают, — изображая спокойствие ответил он, хоть выступившие на лбу капельки пота красноречиво говорили о том, что штаны доктору пора менять. — А ты…       — Вы, — поправил Шигео, поправляя воротник. — Делайте свою работу, подписывайте бумажки, — он склонился над столом угрожающей чёрной тенью и заговорил низко, тихо. — Если мне хотя бы покажется, что Вы решили вмешаться в это дело, я потрачу остаток своего, как Вы выразились, жалкого безрадостного существования на то, чтобы Ваша практика прекратила существование. Возможно даже физически. Если хотите и дальше делать из моей жизни ад, то, будьте уверены, я утащу Вас туда с собой.       Он выпрямился.       — Пишите. Прямо сейчас. Без глупостей.       Могами, не говоря ни слова, достал бланк. Его рука заметно дрогнула, когда он ставил печать.       — В суде установят правду, — процедил сквозь зубы психиатр, протягивая лист.       Шигео молча протянул руку, чуть резковато вырывая из мелко дрожащих то ли от страха, то ли от злости рук заключение. Развернулся, всё ещё держа Аратаку за руку.       — Пойдём. Здесь нечем дышать.

***

      До дома добрались молча. Никто не решался нарушить тишину, только изредка оба сталкивались обеспокоенными взглядами. Едва сняв пальто, Шигео вдруг спросил:       — Чаю хочешь?       Короткий кивок в ответ.       Аратака долго всматривался в кружку, которую ещё давно подарила Цубоми-сан. Дурацкая такая, с нарисованной собачкой. Грех жаловаться, но собачка воистину уродская.       — Шигео, — несмело окликнул парень, не отводя взгляд от остывающего чая. Шестым чувством ощутил на себе взгляд и продолжил. — Я понимаю, время не самое подходящее… Но я хотел бы обсудить вчерашнее. Кажется, я начинаю что-то понимать.       В ответ тишина. Рейген постучал пальцами по керамической поверхности, собираясь с мыслями.       — Ты ведь… Ты вчера… Ты искал повод, чтобы умереть, да?       Кагеяма шумно выдохнул. Аратака боялся встретиться с ним взглядом. Боялся услышать ответ на свой вопрос, но молчание красноречиво говорило о происходящем.       — Ты говоришь во сне, — апатично пробормотал парень. Хотелось говорить хоть что-то, лишь бы не оставаться с мыслями наедине. — Я не мог понять, что ты имеешь ввиду под «Убить чудовище». А сегодня этот мозгоправ подкинул пищу для размышлений.       Губы дрогнули, но школьник сохранил самообладание и продолжил спокойно:       — И тогда… На стройке той, когда под стёкла подставился… Я ещё тогда подумал, почему? У тебя такая сила, реакция, а там всего-то стёкла какие-то… Ты ведь не планировал возвращаться, да? — К горлу подступил ком. Вслух звучало ещё ужаснее, чем в мыслях. — Ты хочешь… Хочешь уйти героем? «Убить чудовище»? Это что-то вроде искупления?       — Вроде того… — Едва слышно признался Шигео. Он безразлично водил пальцем по кромке стола, будто говорил о каких-то совершенно будничных вещах. Голос выдавал страх, но лицо оставалось бесстрастным. — Я никогда не задумывался. Но в общих чертах всё так.       — Придурок, — внезапно рявкнул Рейген, вскидывая голову и сверля взглядом сожителя. Кагеяма поднял глаза, смиренно готовясь выслушать всё, что о нём думает старшеклассник. — Не из-за мыслей этих, нет. А из-за того, что молчал. Я ведь… — Он схватился руками за голову, путаясь пальцами в волосах. — Я думал, что делаю всё правильно. Хотел помочь, чтобы тебе не приходилось сдерживаться… Я не знал… Не думал, что это сделает только хуже. А ты молчал. Вот так бы вчера… Чёрт, даже думать об этом не хочу.       Он спрятал лицо в ладонях, тяжело дыша. В голову лезли самые худшие исходы авантюры Шигео.       — Прости… — Выдавил тихо мужчина, прикусывая губу. Чуть помедлив продолжил. — Я совершенно о тебе не подумал…       — Шигео, — он отнял руки от лица, вцепляясь в запястье соседа. Голос звучал серьёзно и как-то обречённо. — Я злюсь. Очень. И даже не за то, что ты о моих чувствах не подумал, это дело десятое. Ты о себе опять не подумал. О себе. Скажи, Шигео… Ты хочешь жить?       Мужчина беспомощно всматривался в медово-карие глаза, будто пытаясь прочитать в них ответ. Сердце забилось сильнее.       — Я не знаю, — признался шёпотом, намереваясь отвести взгляд, но тут же почувствовал, как его щеки настойчиво, но нежно касается холодная ладонь, не позволяя отвернуться.       — Я не могу просить тебя жить ради меня, — с горечью заговорил Аратака, долго подбирая слова. — Потому что хочу, чтобы ты хотел жить для себя. Даже если меня не будет рядом я хочу, чтобы ты мог продолжать жить и радоваться… — Он изо всех сил выдавливал каждое слово, стараясь не расплакаться. — Я понимаю, почему тебе страшно. Если ты хочешь уйти… Если ты правда считаешь, что тебе не место среди людей… Я не смогу тебя удержать. Хочу. Но не могу.       Он долго всматривался в чёрные глаза напротив, сам не замечая, как успокаивающе поглаживал скулу большим пальцем. Успокаивая Шигео, или себя?       — Но если у тебя есть силы бороться… Если есть силы хотя бы попытаться… Я бы хотел, чтобы мы попробовали, — внутри что-то болезненно сжалось, когда Рейген заметил, что на глазах мужчины выступили слёзы. — Этот голос толкает тебя в пропасть. Ему тяжело противиться, но попробовать стоит. А если он не замолкает — говори со мной, пока мой голос не станет громче, — он поднялся и сделал шаг навстречу. Наклонился ближе, крепко обнимая Шигео за шею. Ощутил, как на футболке в области плеча проступает влага. Тяжёлое дыхание согревало ключицу. — Это долго, это сложно. Я понимаю. Но давай хотя бы попытаемся проснуться завтра утром и решить, что делать дальше. Вместе.       Раздался тихий всхлип. Аратака сам едва сдерживался, но сейчас ему требовалось всё его мужество. Для того, чтобы поделиться уверенностью с Шигео, хоть и сам не был до конца уверен, что не ошибается на этот раз.       — Ты молодец, — в ответ раздался ещё более жалобный всхлип. Парень успокаивающе погладил Кагеяму по гладким чёрным волосам. — Сегодня ты всё сделал правильно. Больше никто не сможет держать тебя на цепи. Я не позволю.       Мужчина коротко кивнул, прижимаясь лицом к шее парня, оставляя на коже влажные полосы. За окном сгущались ранние зимние сумерки, погружая кухню в полумрак, но никто из них не потянулся к выключателю. Шигео дышал тяжело, судорожно, словно заново учился наполнять лёгкие кислородом после долгих лет жизни под толщей льда.       Призраки прошлого не отступят сегодня. Вернутся и завтра. Но рано или поздно, из раза в раз встречая друг друга после каждого кошмара, они смогут научиться спать спокойно. Но это всё потом. Сейчас, ощущая на своём затылке привычно холодную, успокаивающую ладонь Аратаки, Шигео впервые позволил себе поверить, что этот путь можно пройти. Вместе.