Undertow

Майку Уиллеру было всего шестнадцать, но он с гордостью мог заявить, что уже знал достаточно многое. Он знал все пятьдесят штатов и их столицы, запомнил наизусть имена и даты правления шестнадцати президентов. Он знал, что среднее расстояние от Земли до Солнца составляло 152,6 миллионов километров — факт который зацепился в памяти, ещё в шестом классе, когда он готовил проект для научной выставки. Он знал единичную окружность как свои пять пальцев, пускай ему безумно хотелось выкинуть эту бесполезную информацию из головы. Он знал секретный код, благодаря которому враги в Галаге переставали в тебя стрелять, и сколько бы Дастин его не умолял, он ему не расколется. Он знал, где заказать самую вкусную пиццу во всём Хоукинсе, что было не так впечатляюще, как могло показаться сначала, потому что на весь город у них было всего три пиццерии. Он знал, что как бы долго Нэнси не появлялась дома, она в любое время могла назвать точную сумму, которая у неё лежала в комнате, и если оттуда пропадёт хотя бы один цент, то отдавать он будет с процентами. Он знал, что, как и любому другому здоровому шестнадцатилетнему мальчику, ему должно хотеться целоваться с девчонками. Он знал, что ему хотелось целоваться с девчонками. А ещё он знал, что ему хотелось целоваться с Уиллом Байерсом. Что, в принципе, и не должно было быть такой уж проблемой. Ну и что с того? На дворе восьмидесятые, в конце-то концов. Геи — это абсолютно нормальное явление, тем более, его это даже не касалось, потому что Майк с уверенностью мог сказать, что он не гей. Ему хотелось целоваться с девочками. Ему нравилось целоваться с девочками. Конечно, список состоял пока только из одной девочки, и остальные как-то не спешили выстраиваться в очередь за его поцелуями, но он знал, что выпади ему такая возможность, то ему бы точно понравилось. Майк прекрасно знал, что геям не нравилось целоваться с девчонками, и какими бы словами его не обзывал Трой в школе, он точно знал, что не гей. Только проблема была в том, что временами он замечал, что слишком долго не мог оторвать взгляда от Уилла. Его завораживало, как светились глаза друга, когда тот смеялся, или как тонкие пальцы сжимали уголь, когда Уилл делал наброски. А ещё ему нравилось, как между его бровей появлялась небольшая складочка, когда тот хмурился, решая особенно трудные уравнения, которые им задали по физике. Майк наблюдал за ним не специально, просто смотреть на Уилла было чертовски приятно. Это объективный факт. Людям нравилось смотреть на цветы, разглядывать закаты, и им точно бы понравилось наблюдать за Уиллом Байерсом. Такова человеческая природа. К тому же, откровенно говоря, Уилл был красивым, что, скорее всего, было главной причиной его поведения. Ему нравились девочки, а девочки были красивыми, но Уилл тоже был красивым, поэтому мозг Майка слегка запутался. Но это всё ерунда. Какая разница, что он не мог перестать думать о том, с каким восторженным блеском в зелёных глазах на него смотрит Уилл, когда он рассказывает ему о новой идее для их кампании? И что, что он не мог перестать представлять, какими на ощупь были губы Уилла. Каково бы это было почувствовать их на своих собственных, на своей шее… Майк знал, что это были абсолютно естественные вещи. И Майк знал, что он не гей. Именно поэтому он предложил Уиллу поцеловаться. Майк знал, что нужно было быть очень осторожным, если он собирался просить Уилла о чём-то, потому что у того была дурацкая привычка соглашаться на любую просьбу вне зависимости от того, хотел он этого на самом деле или нет. Уилл ещё плохо понимал такую концепцию как «выбор», и что он в любой момент мог сказать «нет», если ему не хочется что-то делать. Да, он чувствовал себя уже намного смелее, чем в детстве, но им всё равно было ещё много над чем работать. А Майк никогда не хотел давить на Уилла, поэтому ему всегда приходилось очень аккуратно формулировать свои предложения. Поэтому, когда он узнал, что у Уилла ещё никогда прежде не было первого поцелуя, то ему это показалось даром свыше. Уилл сможет попрактиковаться без лишних нервов, а Майк сможет удовлетворить свою странную потребность узнать, какие же на вкус губы его лучшего друга. Это была абсолютно выигрышная ситуация для них обоих. Как только они поцелуются, мозг Майка вспомнит, что Уилл не девочка. А Майку нравилось целовать девочек. Следовательно, то странное чувство, которое появлялось у него в животе каждый раз, когда Уилл ему улыбался, должно наконец пройти. Проблема решена. Проще простого. Вот только его блестящий план сработал с точностью наоборот. Когда он коснулся губ Уилла, Майку показалось, что его подожгли изнутри, пустив огненный смерч от места соприкосновения их губ и вплоть до кончиков пальцев. И, ладно, прошло уже достаточно много времени с тех пор, как он в последний раз целовался, поэтому он, скорее всего, слегка перевозбудился. Майк знал, что ему нравится целоваться, и он, должно быть, соскучился по этому чувству. Вот и всё. Не стоит драматизировать. Поэтому он просто наклонился и поцеловал Уилла ещё раз, медленно и едва невесомо, ожидая, когда дурацкие мысли его отпустят. Но вот чего он совсем не ожидал, так это непреодолимого чувства притянуть Уилла вплотную к себе, прижаться к нему всем своим телом, запустить пальцы в его мягкие волосы и целовать до тех пор, пока губы не сотрутся в кровь. Каким-то чудом ему удалось остановить себя. На самом деле, Майк собой очень гордился. Да, всё шло не совсем так, как он планировал, но он достаточно неплохо справлялся с этим. Он не паниковал и не пытался впихнуть свой язык Уиллу в глотку. Это какой-никакой успех. Да, ему было сейчас достаточно трудно дышать, и чуть позже ночью у него точно случится панический приступ, но перспективы вырисовывались даже лучше чем те, на которые он надеялся. Он что-то говорил, но совершенно себя не слышал. Майку просто хотелось заполнить тишину, и он знал, что из них двоих только он может это сделать. Он смутно понимал, что происходит до тех пор, пока не заглянул Уиллу в глаза, заметив, как с его губ слетел какой-то вопрос. Уилл выглядел так, будто чего-то ждал. На что-то надеялся. И внезапно Майк понял, что он только что ему рассказывал о поцелуях с языком. Майк был в полнейшей заднице. — Да, — тихо пробормотал он. Следующие слова слетели с его языка, совершенно не посоветовавшись перед этим с мозгом: — Я могу… я могу продолжить. Показать тебе ещё и это, — он замолчал, но затем вспомнил, что Уиллу нужно дать возможность выбора. Нужно дать ему знать, что он всегда может отказаться. Он не хотел, чтобы Уилл соглашался только из чувства долга. — Если ты хочешь. Очевидно, что Уилл согласился, потому что следующее, что Майк помнил, это как он перекатился сверху на друга, безмолвно умоляя его разрешения продолжить. Он из последних сил пытался держать себя в руках (потому что боялся, что всего один неправильный шаг, и остановить себя он уже не сможет). Поначалу у него получалось себя контролировать. Для Уилла это всё было впервые, и Майк не хотел его напугать. Он просто показывал ему, как целоваться, вот и всё. Майк знал, что всё это не по-настоящему. Но когда Уилл приглашающе приоткрыл свой рот, то все рациональные мысли разом вылетели из головы, оставив лишь острое желание целовать Уилла до потери пульса. Поэтому именно так он и сделал. Майк позволял себе плавиться в руках Уилла, не думая о том, насколько сильно ему это нравилось. Наверное, это было даже к лучшему, что его мама решила зайти к ним в комнату, потому что он был абсолютно не уверен, что ещё ему могло взбрести в голову в тот момент. Ему казалось, что мог так лежать до конца жизни, целуясь с Уиллом Байерсом. Майк знал, что ему нравилось целоваться с девочками. А теперь он узнал, что ему нравится целоваться с Уиллом. И теперь?.. Теперь это проблема.

***

Завтрак прошёл в относительной тишине, и когда его мама уточнила всё ли в порядке, Майк коротко ответил, что они поздно легли и просто не выспались. Джонатан, который приехал в город на выходные, заехал за Уиллом ровно в десять, как и обещал. Майк проводил их до двери, слегка натянуто улыбнувшись на прощанье. И как только за ними закрылась дверь, его резко накрыла паника. Майку нравились девочки. Он знал, что это было так. Ему нравились их длинные волосы и мягкие губы, нравились их длинные ноги в коротких летних юбках, и как у него в ушах звенел их высокий яркий смех. Ему нравилось, как Сара Грейди приподнимала аккуратные брови, когда спрашивала о чём-то на математике, как улыбалась Оди, когда она понимала шутку без чужих объяснений, и ему нравилось, как длинные ресницы Стейси Бенсон щекотали её щёки, когда она прикрывала глаза на особо скучной теме во время шестого урока. У Уилла тоже были длинные ресницы. Что было глупо и совершенно неуместно сейчас. Ну и что, что у Уилла были длинные ресницы и мягкие упругие губы? Какая вообще разница. Это ничего не значило. Равно как и то, что Майку нравилось наблюдать за идеальным прессом Адама Тейлора, когда они переодевались после физкультуры, не то чтобы он специально его разглядывал. Просто их шкафчики были совсем рядом, вот и всё. Тем более, Лукас тоже как-то говорил о том, что Адам в отличной форме. Это просто объективный факт. Как и то, что когда они все вместе собирались посмотреть кино, он с Уиллом всегда оказывались рядом друг с другом на небольшом диване, и Майку с трудом удавалось сфокусироваться на чём-то кроме того факта, что тёплая рука Уилла была плотно прижата к его. И абсолютно точно ничего не значило то, что он не мог перестать думать о том, каково это было — чувствовать губы Уилла на своих, потому что он просто давно ни с кем не целовался и соскучился по этому чувству. Вот и всё. Это было не важно. Это ничего не значило. Майк наворачивал круги в своей комнате на протяжении двух часов, но так и не пришёл ни к какому выводу. Тем не менее, он успешно успел прокусить себе губу до крови, которая теперь тонкой струйкой стекала вниз по его подбородку. Он рухнул на кровать, готовый признать поражение, и схватил с тумбочки первую попавшуюся книгу. Ему нужно было заняться чем-нибудь… чем угодно, чтобы больше не думать о сложившейся ситуации. С переменным успехом ему удалось отвлечь себя аж до понедельника, но, когда Майк проснулся с утра, то понял, что через час ему нужно быть в школе. И, что намного более важно, ему придётся увидеться с Уиллом. Он знал, что это будет неловко. Потому что Уилл наверняка был на него обижен за то, что он его фактически игнорировал с тех пор, как они поцеловались. А одной из главных целей в этой жизни для Майка было, чтобы Уилл страдал как можно меньше, поэтому первым делом ему нужно будет убедиться, что всё в порядке. Дальше стоит разобраться со своим кризисом личности, решить, как его вылечить, и после этого действительно от него избавиться. Возможно, стоит добавить небольшой подпункт: молить о чуде. Майк приехал самым последним к велосипедной парковке, и он заметил, как блекла улыбка на лице Уилла с каждым шагом, который он делал ему навстречу. Ладно. Это можно понять. Уилл, скорее всего, просто волнуется, потому что они расстались не на самой приятной ноте. И то, что у Майка сейчас больно сжималось сердце в груди не имело к этому совершенно никакого отношения. Он непринуждённо поздоровался с друзьями, но дождался звонка на урок, чтобы поговорить с Уиллом отдельно. У них не совпадали первые уроки, но оба кабинета находились в противоположном конце школы, поэтому они обычно шли туда вместе. — Привет, Уилл, — широко улыбнувшись позвал его Майк, как сделал бы в любой другой нормальный день. Потому что сегодняшний день был нормальным. А он был нормальным подростком, который не загонялся последние семьдесят два часа на тему, что ему безумно понравилось целовать своего лучшего друга. — Привет, — сипло отозвался Уилл, бросив в его сторону настороженный взгляд, будто он не знал, чего сейчас можно было он него ожидать. Что было вполне объяснимо, если учесть, что Майк сам не знал, чего от себя ожидать. Он потеряно моргнул, осознав, что всё это время так усердно настраивался на их разговор, что совсем забыл продумать, что он собирается говорить. — Эм, — протянул Майк, решив ляпнуть первое, что ему пришло в голову: — Как Джонатан? — Оу! — удивлённо выдохнул Уилл, хотя Майка собственный вопрос поразил не меньше. — У него, эм, всё хорошо. — Хорошо, — тупо отозвался Майк, начиная подозревать, что у него сегодня с утра начал атрофироваться мозг, потому что он никак не мог придумать, что ещё можно сказать. — Да, — просто ответил Уилл. Он молчал несколько секунд, вероятно ожидая, что Майк снова о чём-то заговорит, но его рот явно разучился собирать звуки в ясные предложения, поэтому это был не вариант. — Я был очень рад его видеть. — Эй, у нас с тобой всё хорошо? — вау, окей, Майк явно не планировал это спрашивать, но слова сами слетели с его языка, и теперь избежать этого разговора явно не удастся. — Да, — слегка задушено ответил Уилл, взглянув на него своими невыносимо зелёными глазами. — Конечно. — Отлично, хорошо, потому что я знаю, что та ночёвка выдалась довольно странной, и я просто хотел убедиться, что всё в порядке. Потому что ты мой лучший друг и, не знаю, когда ты уходил, всё казалось ужасно неловким. А я не хочу, чтобы между нами была эта неловкость. Так что, эм. Да, — ах, так вот чем всё это время был занят его мозг. Он придумывал эту речь, которую Майк только что произнёс, совершенно не отдавая отчёт своим действиям. — Да, Майк, всё в порядке, — Уилл слабо ему улыбнулся, но эта улыбка была совершенно не похожа на его настоящую. — Да? Ты на меня не злишься? — Что? — ошарашенно переспросил Уилл. — Нет. С чего мне на тебя злиться? — Майк неуверенно пожал плечами. С чего Уилл вообще взял, что он знает ответ на этот вопрос? Майк вообще ничего не знал и не имел ни малейшего понятия, что сейчас происходит. — А ты на меня не злишься? — чуть тише уточнил Уилл, заметно начав нервничать. — Что? Нет. Конечно нет, — заверил его Майк — Так значит у нас всё хорошо, да? Никто ни на кого не злится? — Да, — снова улыбнулся Уилл, но намного искренней, чем в прошлый раз, — Мне кажется, что мы уже опаздываем на урок. Увидимся на перемене. Он смотрел вслед за Уиллом до тех пор, пока за ним не закрылась дверь кабинета. Всё прошло относительно неплохо. У них с Уиллом было всё хорошо. Они не злились друг на друга. И они оба это подтвердили вслух. Но что-то во всём разговоре казалось неправильным. Это чувство противной жёлчью оседало в желудке, пока Майк раскладывал книги на парте. Он поспешно от него отмахнулся, напомнив себе, что сейчас были проблемы и поважнее. Например, тест по химии, о котором он совершенно не помнил до этой самой секунды. Или тот факт, что он никак не мог оторвать взгляда от губ Уилла во время их разговора.

***

Под конец третьей недели ситуация стала просто невыносимой. У Майка с Уиллом было всё в порядке. Но этот «порядок» ограничивался только теми случаями, когда они находились в окружении друзей, и как только они оставались наедине, то превращались в неловко краснеющую размазню, которая не могла связать даже двух слов. Поэтому да, у них всё было в порядке. Всё было хорошо. Нервы Майка уже не выдерживали, потому что раньше только с Уиллом он мог говорить обо всём чём угодно. Уилл был прекрасным слушателем, что было одним из его лучших качеств и определённо одной из причин, почему они стали такими хорошими друзьями. Майк мог просто ворваться в его комнату и начать говорить на абсолютно любую тему, и Уилл точно отложит все свои дела, пересядет к нему ближе и тепло улыбнётся, спокойно выслушивая всё, чем он хотел с ним поделиться. Это уже не говоря о том, что при желании Уилл сам мог заговорить Майка чуть ли не до смерти, потому что если он чем-то загорится, то остановить его будет просто невозможно. Да, конечно, он не сразу может найти тему, на которую ему будет комфортно общаться, но когда он её всё же находит, то начинает тараторить со скоростью тысячу слов в минуту. Например, однажды он все уши прожужжал Майку о новой группе, подборку песен которой ему подарил Джонатан. Или как он ему восторженно рассказывал о новой технике, которой научился на живописи, пытаясь во всех подробностях расписать каждую мелочь. Майк особенно дорожил такими моментами, потому что он знал, что очень немногим может посчастливиться увидеть Уилла с такой стороны. Их одноклассники никогда не узнают, как может улыбаться Уилл, рассказывая о его новой картине, которую он хочет подарить Джойс на День рождения. Кит из зала игровых автоматов никогда не сможет увидеть небольшую складочку между его бровей, которая появляется, когда Уилл рассуждает об особо сложной задаче по тригонометрии. А Лонни, этот конченый придурок, никогда больше не сможет насладиться ярким блеском в глазах Уилла, который появляется исключительно во время рождественских каникул. Не сможет заметить, как его глаза горят от восторга, отражая в себе мириады гирлянд и ёлочных игрушек. Только Майк и остальная компания друзей могла застать Уилла в такие моменты, и это было прекрасно. Потому что Уилл был невероятно ярким, живым и открытым. Он был безумно заботливым и милосердным. Он был таким жизнерадостным. Его было так просто любить. И это была, наверное, самая пугающая мысль, которая посетила голову Майка за всё это время. Именно она помогла ему окончательно решить, что он больше не может справляться с этим в одиночку и ему срочно нужна подмога. Ему нужен был кто-то, кто в этом всём разбирается. Кто сможет ему дать совет по поводу его чувств и отношений в принципе. Кто-то умный, заботливый и добрый… Было видно, что Макс чувствовала себя безумно неловко находиться в его комнате, и Майк чувствовал себя ненамного лучше. Это было странно. Он не должен был её звать. Это была ошибка. — Так ты мне объяснишь с чем тебе нужна моя помощь, или мы так и будем здесь сидеть и молчать? — приподняв бровь уточнила она, пытаясь поудобнее устроиться на стуле возле его письменного стола. Майку казалось, что она его уже осуждает. Это точно была ошибка. — Я не знаю, — ответил он абсолютную правду. Он уже ничего не знал в этом мире. — Ладно, хорошо, — заявила Макс, хлопнув в ладоши и поднявшись на ноги. — У меня ещё куча домашки, поэтому я пойду. Дай знать, когда ты действительно захочешь поговорить. — Подожди, нет, — тяжело выдохнул Майк. — Я тебе расскажу. Просто это сложно, — Макс недовольно села обратно, выжидающе взглянув на него. Майк уже открыл было рот, чтобы что-то сказать, но вместо этого лишь шумно вздохнул и неловко закрыл его обратно. Макс демонстративно закатила глаза, и он не мог её в этом винить. — Да ладно, просто говори уже. Ничего страшного не случится, — Макс слегка ему улыбнулась, но выглядело это больше нетерпеливо, чем искренне.  — Чёрт. Я не знаю. Всё плохо, — он лёг на спину, прикрыв лицо руками. — Ладно, хорошо, может, ты мне тогда сначала объяснишь, почему из всех своих друзей ты решил поговорить именно со мной? — предложила Макс. Это был справедливый вопрос, потому что их нельзя было особо назвать близкими друзьями. Конечно, со временем они научились терпеть друг друга, но не больше. Два раза они с ней вообще поругались настолько сильно, что едва не перессорили всю остальную компанию. Но Макс с Лукасом встречались уже третий год, и это делало её одной из самых опытных среди них в плане отношений. Да, ещё был Лукас, но осуждения со стороны Лукаса он боялся куда больше, чем со стороны Макс. — Потому что если ты меня в итоге возненавидишь, то я буду меньше всего переживать по этому поводу, — честно ответил он. — Отличная благодарность человеку, который сейчас тратит своё время, чтобы помочь тебе справиться с этим странным кризисом среднего возраста, — фыркнула Макс в ответ. — Я поцеловал Уилла, — выпалил он, сев на кровати. Слова повисли в воздухе между ними, и Майку казалось, что если он сейчас протянет руку, то сможет с легкостью забрать их обратно. Макс потерянно моргнула, явно не рассчитывая услышать эти несколько слов в одном предложении. — Оу, — ей потребовалась пара минут, чтобы переварить данную информацию и найти что ответить — Ладно. И что? — И что? Я поцеловал Уилла, — что ещё ей было нужно от него знать. Он поцеловал Уилла. Точка. — И в чём проблема? — Проблема в том, что я поцеловал Уилла, — Майк не понимал, как ещё доступнее можно было объяснить то, что между ними произошло. — Это не проблема, это просто факт. И что с того, что вы поцеловались? — Майк неверяще смотрел на Макс, начиная сомневаться, что они с ней жили в одном измерении. — Проблема в том, что ты этого не хотел? — Что? Нет, — отмахнулся Майк. Слишком поспешно, если судить по тому, как изменилось выражение лица Макс. — Оу, — она очень долго его изучала пристальным взглядом, явно что-то прикидывая у себя в голове. — Значит проблема в том, что ты хотел этого, — на этот раз это был не вопрос. Майк неопределённо пожал плечами, глядя куда-то мимо неё. — Ну же, Майк. Я помогу тебе, но для этого ты должен хотя бы что-то мне отвечать. — Н-ну то есть… Да, — Макс нетерпеливо вскинула бровь, молча давая ему понять, чтобы он продолжал. Майк раздражённо выдохнул и снова упал на спину, нервно взъерошив волосы. — Он сказал, что ни с кем прежде не целовался, и он очень переживал, поэтому я предложил… не знаю, чтобы его первый поцелуй был с мной. Чтобы он смог попрактиковаться, понимаешь, да? Я не знаю. Это должно было ничего не значить. — И тогда почему для тебя это что-то значило? — уточнила Макс, звуча сейчас в точности, как школьный психолог. Майк бросил в неё хмурый взгляд, на что она лишь театрально взмахнула руками. — Потому что я… блять. Я не знаю. Я просто… То есть, я не… Это просто… это было приятно, — наконец сумел выдавить он. Брови Макс уже были где-то в районе её макушки, когда она поражённо отметила: — Чёрт возьми. Я ещё никогда не видела тебя в таком состоянии. Да ты по уши вляпался. — Вляпался куда? — уточнил Майк, заинтересованно приподнявшись на локтях. Если Макс знала, что с ним не так, то ему не должно составить труда, чтобы придумать, как это исправить. — Ну в плане, я не могу знать наверняка, — пожала плечами Макс. — Но если ты ведёшь себя так после всего одного несчастного поцелуя, то у меня есть очень хорошее предположение, — Майк продолжал сверлить её тяжёлым взглядом, абсолютно уверенный в том, что даже слепой мог заметить, насколько сильно он сейчас был раздражён. Макс закатила глаза, и чуть ли не по слогам произнесла: — Серьёзно? Это же очевидно. Тебе нравится Уилл. Майк вообще не понимал чем думал, когда решил, что позвать Макс было отличной идеей, потому что сейчас она или несла откровенный бред, или просто над ним издевалась. — Нет, неправда. Это невозможно. Мне нравятся девочки, и ты это знаешь. Я не гей. Макс сейчас смотрела на него как на душевнобольного, который пытался её убедить в том, что голоса в его голове были абсолютно реальными. — Ладно, — процедила она. — Но ты только что мне признался, что тебе понравилось его целовать. — Это не… То есть, просто потому… Это просто… О чём ты вообще?.. — Ладно-ладно, только не умирай, — прервала его Макс, видимо опасаясь, что ещё немного и его хватит приступ. — Давай разбираться постепенно. Тебе понравилось с ним целоваться, да? — Да, — тяжело вздохнув согласился Майк. — И ты хочешь его поцеловать ещё раз? — Ну, как бы… наверное? Чёрт, я не знаю, — он подскочил на ноги, принявшись расхаживать из стороны в сторону. — Я не знаю. — Если бы ты мог поцеловать его прямо сейчас без всяких последствий, не переживая о том, как это повлияет на твою ориентацию, то ты бы это сделал? Майк остановился напротив своего шкафа, не в силах больше смотреть Макс в глаза. У него было чувство, что она видела его изнутри. Он ходил вокруг этого вопроса предыдущие два дня, но так и не осмелился на него ответить. Будь у него шанс, поцеловал ли бы он Уилла ещё раз? Захотел бы снова почувствовать его шелковистые волосы в своих пальцах, его острые бедра под своими ладонями, его быстрое сердцебиение, гулко отражающееся в плотно прижатой к нему груди? Майк прочистил горло, прежде чем едва слышно ответил: — Да. Даже если Макс и заметила, насколько красной сейчас была его шея, то она не стала ничего говорить, вместо этого задав следующий вопрос: — И тебе нравится проводить с ним время? — Ну, да, — пожал он плечами, встав к ней в полоборота. — Но он мой друг. Конечно же мне нравится проводить с ним время. — Да, но подумай как следует. Когда ты гуляешь с Дастином или Лукасом, то чувствуешь себя не так, как рядом с Уиллом? — она остановилась, дав ему время подумать над этим вопросом, после чего слегка нахмурилась и добавила: — Надеюсь, что твой ответ «да». Потому что я не хочу сейчас узнать, что ты целовался с моим парнем. — Поверь мне, — весело фыркнул Майк. — Я точно не целовался с Лукасом. — И не хочешь, правильно? — Клянусь, я не хочу увести твоего парня, — Макс выглядела так, будто бы её не слишком убедили его слова, поэтому он с нажимом произнёс: — Я не хочу поцеловать Лукаса. — Да, но ты хочешь поцеловать Уилла. Он тебе нравится. Нравится в смысле нравится, — заключила Макс, гордо усмехнувшись. — То, что я просто хочу кого-то поцеловать ещё не означает, что он мне нравится. Это значит, что… что он меня просто привлекает, — оспорил это заявление Майк. — И это, по-твоему, лучше? Тебе будет спокойнее, если мы будем называть это обычным влечением вместо влюблённости? — Я имел в виду… Я просто… Блять, я не знаю, ладно? Я просто не знаю, — он упал на кровать, спрятав лицо в своих ладонях. Да, позвать Макс было явно плохим выбором. Ему нравилось намного больше оставаться в неведении. Какое-то время они сидели в тишине, которая напоминала пуховое одеяло в жаркий летний день — такая же тяжёлая и неуютно тёплая. Майк отчаянно хотел, чтобы Макс что-то сказала, но, в то же время, он очень не хотел слышать её очередное мнение по этому поводу. — Эй, — наконец шепнула она прежде, чем они начали задыхаться в этой вязкой тишине. — Ты ведь знаешь, что это нормально? Никто из нас не станет относиться к тебе хуже. Мы все… мы все тебя поддержим. И никто не станет за это над тобой издеваться, — умение поддержать у него не особо ассоциировалось с Макс, и он был не уверен, что такая черта характера ей шла. Но Майку сейчас было важно услышать эти слова, и он был ей благодарен. — Я знаю, дело не в этом. То есть, как раз в этом, но… просто, — Майк устало выдохнул и, наверное, уже в сотый раз за сегодня присел на край кровати. — Мне нравятся девочки. А Уилл — не девочка. И в этом, эм, нет никакого смысла. Макс снова изменилась в лице, и Майк не мог точно расшифровать эмоцию, с которой она сейчас на него смотрела. — Ты настолько на этом зациклен. Кому какая разница? Слушай, это совершенно не важно мальчик он или девочка, важно лишь то, что он тебе нравится, — должно быть, она заметила сомнение на лице Майка, поэтому продолжила свою мысль с ещё большим напором: — К тому же, это не такая уж и новость. У меня есть подруга… эм, подруга моей подруги, из Калифорнии, которой нравятся и парни, и девушки. Это не настолько странно, как ты думаешь. — Что? — неверяще переспросил Майк, чуть наклонившись вперёд. — Серьёзно? — Да. И она не одна такая. Это вполне нормально. — То есть это правда не странно? Я не псих? — он нервно подёргивал ногой, как делал каждый раз, когда говорил о чём-то действительно для себя важном. И успокоить непослушную конечность в такие моменты у него никогда не получалось. — Есть и другие люди, которые… — Ну знаешь… Трой наверняка будет звать тебя психом и другими нелестными словечками из своего обширного лексикона, если узнает. Но он и так это делает, так что… — Макс неопределённо повела плечом в сторону, после чего продолжила: — Но отвечая на твой вопрос, то нет, ты не единственный человек, которого привлекают и мальчики, и девочки. — Чёрт возьми, — потому что, ну, чёрт его возьми. Эти слова сработали словно волшебный выключатель для его мозга, дав ему понять, что он вправе испытывать эти чувства. И вместе с этим на передний план выступили все воспоминания, связанные с Уиллом: каждое прикосновение, каждый взгляд, каждый раз, как он не мог уснуть, слишком сильно переживая о самочувствии друга. Каждый раз, когда он хотел его поцеловать. Каждую секунду их поцелуя. — Чёрт возьми. Мне нравится Уилл. Чёрт возьми, — он перевёл практически сумасшедший взгляд обратно на Макс и осипшим голосом спросил: — И что мне теперь делать? — Э, я не знаю, — она слегка отклонилась, видимо, чувствуя себя не слишком комфортно, находясь в такой непосредственной близости. — Рассказать ему, наверное? — Какого хрена? Нет! Я не могу ему ни о чём говорить, — он запустил пятерню в свои волосы, окончательно добив многострадальную причёску. — Он же… блять. Он подумает, что я как последний извращенец использовал его, прикрыв всё под предложением помощи. — Ну, в какой-то степени так и было, — услужливо отметила Макс. — Чёрт. Он меня возненавидит, — Майк снова встал, бездумно вернувшись обратно к шкафу. — Он меня просто-напросто возненавидит. Да какой вообще нормальный человек влюбляется в своих лучших друзей? Его и так уже полшколы обзывает гомиком. Блять! — Погоди, что? Ты серьёзно думаешь, что он станет тебя ненавидеть? — удивлённо переспросила Макс. — Мы ведь говорим о Уилле, да? Нашем Уилле? Уилле Байерсе? Худой парень с короткими волосами, который смотрит на тебя так, словно из твоей бледной задницы сияют все звёзды этой галактики? Не смеши, не станет он тебя ненавидеть. — Если хоть кто-то в школе узнает, то на него польётся ещё больше дерьма. Я не могу… Я не хочу, чтобы он страдал только из-за того, что я не могу контролировать свои дурацкие чувства, — с надрывом произнёс Майк, плюхнувшись обратно на кровать. — Ну так не рассказывай никому в школе? Слушай, я не знаю, что тебе ещё сказать. Тебе нравится другой парень. Когда остальные об этом узнают, то определённо станут над тобой издеваться. Поэтому только тебе решать, стоит оно того или нет. Майк задумался на мгновение, после чего перевёл сердитый взгляд на Макс. — Кого это ты назвала бледным? — Что? — потерянно моргнула она. — Майк, мы это уже проехали. Сфокусируйся на более важных вещах, о которых я сейчас говорила. — Ладно, но я не бледный. Да, у меня достаточно светлая кожа, но кто бы говорил. — Уиллер? — нетерпеливо позвала она. — Ты закончил? — Я просто констатировал факт, — он в очередной раз поднялся на ноги, снова принявшись ходить из одного конца комнаты в другой. — Что, эм, что ты имеешь в виду. Если оно того стоит? — Я имею в виду, что ты можешь пойти к Уиллу, признаться ему в своих чувствах и целовать его, когда тебе захочется. И, возможно, не только целовать. И тебе нужно понять, стоит ли это той ненависти и мерзких насмешек, которые на вас обрушатся. — Ладно, но просто потому, что я сознаюсь Уиллу в моей симпатии к нему, не значит… Ну то есть… Это не значит, что… чёрт, — он сцепил пальцы в крепкий замок и закинул руки за голову, наклонившись слегка вперёд и сделав глубокий вдох. Постояв недолго в таком положении, он повернулся обратно к кровати. — Разве Уилл — гей? Ну или хотя бы как я, да? Откуда мне знать, что ему не нравятся девочки? В плане, всё это началось с того… что мы решили попрактиковаться, чтобы он не нервничал, когда ему придётся по-настоящему целоваться с девчонкой. И вёл он себя странно, скорее всего, потому что, не знаю, ему стало противно рядом со мной находиться… — Эм, алло, Уиллер? — Макс демонстративно помахала рукой у него перед лицом, привлекая внимание. — Ты что совсем забыл, как я говорила о том, что он «смотрит на тебя так, словно из твоей бледной задницы сияют все звёзды этой галактики»? — Прекрати говорить о моей заднице… — Я это к тому, что ты придурок, и что Уилл просто по уши в тебя влюблён. По крайней мере с тех пор, как я с вами познакомилась. Это было ужасно очевидно тогда, и не менее очевидно сейчас. — Что? — Майк резко развернулся к ней лицом, едва не свернув себе при этом шею. — Серьёзно? Он тебе рассказал? Откуда ты знаешь? — Нет, он мне ничего не говорил, — слегка нахмурившись ответила Макс. — У меня просто есть глаза. — Если он тебе ничего не говорил, то ты не можешь знать наверняка. Что, если ты неправа. Я не хочу, чтобы он меня ненавидел. — Поверить не могу, что люди считают тебя самым умным из всей компании. Да ты можешь пырнуть его в живот, а он ещё и извинится за то, что случайно испортил твой нож. — Ладно, но что если… — Слушай, может я неправа, и ты ему не нравишься. Я не могу ничего утверждать. Но даже если это так, и я ошибалась, то он всё равно не станет тебя ненавидеть. Я вообще не представляю, что ты такого можешь вытворить, чтобы Байерс начал плохо к тебе относиться. — Ладно, но что если… — Майк! Пожалуйста, успокойся, ты начинаешь меня нервировать, — Майк нехотя прикрыл рот, вместо этого бросив в её сторону обжигающий взгляд. Даже если Макс это заметила, то не стала никак комментировать. — Послушай, он не станет на тебя злиться в любом случае. И если я окажусь неправа, чего определённо не будет, то я поломаю свой скейт пополам и больше никогда не буду кататься. — Ты никогда так не сделаешь, — обвиняюще отметил он, сузив глаза. — Ты, конечно, прав, но суть не в этом. А в том, что в конечном счёте окажусь права я, — отмахнулась от него Макс. — Смотри, ты можешь поступать как угодно, мне, если честно, всё равно. Но вы с Уиллом очень сильно друг друга любите. А! — она выставила вперёд указательный палец, когда Майк уже открыл было рот, чтобы поспорить — Возможно, не в романтичном плане, но всё же. Мне всё равно, как ты это назовёшь. Но вы безумно заботитесь друг о друге, и ваша дружба очень многое для вас значит. И если ты хочешь быть с Уиллом просто друзьями, то поговори с ним об этом. Всё будет нормально, слышишь? В комнате опять ненадолго повисла тишина. — Ну, если ты так считаешь… — Да, я так считаю, — просто подтвердила она. — А теперь, когда мы со всем разобрались, у меня действительно на завтра куча несделанной домашки, поэтому… всё хорошо? — Да, всё хорошо, — Макс поднялась на ноги, подхватив свой рюкзак с пола. — Но, если ты всё же окажешься неправа, то я собственноручно сломаю твой скейт — пригрозил Майк, сложив руки на груди. Она широко ему улыбнулась, из-за чего по спине Майка поползли мерзкие мурашки. — В таком случае я придушу тебя голыми руками, Уиллер. Он усмехнулся в ответ и устало залез на кровать. — Эй, Макс, — позвал Майк подругу, когда та уже вышла за дверь. Макс заглянула обратно в комнату, недоумённо нахмурив брови. — Я просто хотел сказать, э… спасибо. Для меня это было очень важно. Макс снова ему улыбнулась, и это был единственный раз за весь разговор, когда её улыбка казалась по-настоящему искренней. — Без проблем, Майк, — заверила она, поправив рюкзак на плече. — Просто попробуй не облажаться.

***

Прошло уже три дня с тех пор, как он говорил с Макс. Майк прекрасно понимал, что три дня это достаточно долго, но ему нужно было время, чтобы окончательно уложить у себя в голове тот факт, что ему нравятся мальчики. Ну или по крайней мере один мальчик. Ему казалось, что он заслужил хоть немного времени, чтобы до конца разобраться в себе. И, по правде говоря, он был просто не готов. Майк планировал откладывать их разговор с Уиллом намного дольше. Или вообще притвориться, что ничего необычного не происходит, и последние три недели были плодом его воспалённой фантазии. Он бы так и сделал, если бы сегодня во время обеда Лукас не рассказал очередную шутку, заставив весь стол взорваться громким смехом, но Майк пропустил его слова мимо ушей, завороженно наблюдая за тем, как радостно загорелись глаза Уилла, как его губы расплылись в искренней улыбке, как его смех звонко выбивался из остального шума. Но когда Уилл заметил его взгляд, то сразу же переменился в лице, неуютно вжавшись в спинку своего стула и не отрывая расфокусированного взгляда от столешницы до самого конца перемены. Майку уже надоело врать самому себе, что такое отстранённое поведение Уилла его не задевало. Потому что даже если его симпатия не взаимна, это не отменяло того факта, что они с Уиллом по-прежнему были друзьями. Майку всё так же хотелось с ним разговаривать днями напролёт. Ему хотелось делиться с Уиллом абсолютно всем, что у него было на душе, и чтобы Уилл не боялся с ним говорить на любую тему, какую захочет. Майк хотел, чтобы они знали о друг друге всё, вплоть до самой незначительной мелочи. Он хотел смеяться вместе с Уиллом в хорошие дни, потому что именно за них они все и боролись. Майк хотел лежать вместе с ним под ворохом одеял в плохие дни, потому что такие тоже бывали. Но как бы тяжёло ни было, он хотел, чтобы они могли рассчитывать друг на друга несмотря ни на что. Он хотел знать, что одиннадцать лет дружбы, за время которой они успели несколько раз сразиться с настоящими живыми монстрами и победить, нельзя так легко перечеркнуть, особенно чем-то настолько дурацким, как простой поцелуй. Он хотел, чтобы Уилл был счастлив. Он хотел делать Уилла счастливым, и если он не может рассчитывать ни на что, кроме дружбы, то это было неважно. Потому что Майк безумно хотел быть другом Уилла. Даже больше, чем в тот день, когда ему было пять, и он потерянно сидел на детской площадке в полном одиночестве. Он должен всё исправить. Майк постучал в дверь чуть громче обычного на случай, если у Уилла играл магнитофон. Он знал, что Джойс должна быть на работе в это время, поэтому в доме кроме Уилла никого не будет, что казалось самым оптимальным вариантом. Потому что перешёптываться на эту тему у Уилла в спальне, переживая, что его мама может их услышать или в любой момент войти, звучало не очень привлекательно. Ответа не последовало. Он снова постучал, ещё громче чем в предыдущий раз. За окном послышался приглушённый шорох, и Майк успел заметить, как дрогнули кухонные шторы, словно совсем недавно через них кто-то подглядывал. Майк слегка нахмурился и, задержав кулак ненадолго над дверью, постучал в третий раз. Тихий шум в коридоре прекратился, и Майк настойчиво постучал ещё раз, позвав слегка отчаянным голосом: — Уилл. Это я. Ну же, открывай. Пожалуйста? Очередная долгая пауза, но затем Майк расслышал медленные шаги прямо возле самой двери. Замок щёлкнул, и на небольшое крыльцо вышел Уилл, который успел переодеться из школьной формы в широкий свитер. Из-за того, что вязанная ткань была больше на несколько размеров, Уилл в ней казался ещё меньше. — Привет, — поздоровался Майк. Его голос звучал намного встревоженней, чем он планировал, что определённо было никак не связано с тем фактом, что Уилл смотрел ему сейчас прямо в глаза. — Привет, — как можно непринуждённее ответил Уилл, словно это не он только что проигнорировал три довольно громких и долгих стука в дверь. — Можно войти? Уилл согласно кивнул, пропустив его перед собой и плотно закрыв за ними дверь. — Как дела? — Майк слышал, как сильно сейчас был напуган Уилл, и его ужасно злил тот факт, что именно он был причиной. — Я хочу поговорить. Уилл замер на полмгновения, после чего рвано кивнул, приглашающе махнув в сторону дивана в гостиной. Майк занял своё обычное место с краю, но Уилл не спешил к нему присоединяться, вместо этого скрывшись за поворотом на кухню. Он вернулся с двумя стаканами в руках — один с водой, который он принёс для себя, а второй с яблочным соком для него. Всегда, когда Майк был у него в гостях, то просил налить яблочного сока вместо воды, но в этот раз ему даже не пришлось ничего говорить. Его сердце болезненно сжалось, когда он забрал предложенный стакан у Уилла из рук. — Итак, — выдохнул Уилл, присев рядом с ним на диване намного дальше, чем обычно. Майк сделал вид, что не заметил этого, — О чём ты хотел поговорить? — У нас всё в порядке? — сорвалось с его языка прежде, чем он успел себя остановить. — Не бери в голову. Это был тупой вопрос. Очевидно, что всё далеко не в порядке. Всё кажется безумно странным с тех пор, как мы, эм, поцеловались. И я не знаю, как это исправить, поэтому меня все ужасно раздражает в последнее время. Я просто… я просто очень хочу всё исправить. Я не хочу, чтобы ты больше на меня злился. — Я на тебя не злюсь, — должно быть, Уилл заметил, что Майк не особо проникся этим заявлением, и, закатив глаза, чуть более настойчиво продолжил: — Это правда! Я тебе уже говорил, что не злюсь на тебя. И я не врал. Ты не сделал ничего плохого. — Ладно, хорошо, но мне жаль за… — Ты ничего плохого не сделал. Тебе не нужно извиняться, — это было, конечно, безумно мило со стороны Уилла, но весь план Майка был в основном завязан на извинениях, и поэтому в таком случае ничего не сработает. К тому же, ему казалось, что когда ты влюбляешься в своего лучшего друга детства, то это заслуживает какого-никакого извинения. — Можно я всё равно извинюсь? — спросил он, нервно выкручивая себе пальцы. — Мне так станет легче. — Ладно, но я всё равно не стану принимать твои извинения, — упрямо произнёс Уилл, плотно сжав губы в тонкую линию. Майк бросил в его сторону недовольный взгляд, что слегка портило тот настрой, с которым он собирался начать разговор, но, тем не менее, он отставил свой стакан на край столика и как можно спокойнее продолжил: — Ну, в любом случае мне жаль, что из-за меня мы попали в такую ситуацию. Я не должен был вести себя как полнейший идиот, и не должен был предлагать стать твоим первым поцелуем, и мне жаль, что я тебя вынудил согласиться. Уилл тоже отставил свой стакан в сторону, деловито скрестив руки на груди, и заявил: — Что ж, твои извинения не принимаются. Ты меня не вынуждал, Майк, я сам согласился. Всё в порядке. — Тогда почему всё кажется таким странным? Если ты на меня не злишься, и я ничего плохого не сделал, и я на тебя не злюсь, и ты ничего плохого не сделал, то всё должно быть как всегда! — этот его дурацкий пунктик на Уилла не должен влиять на их дружбу. Не должен. Он уже не маленький мальчик и сможет справиться с тем, что на его чувства не ответят взаимностью. Самое главное для него было сохранить их дружбу. И не важно какой ценой. Он не собирался снова терять Уилла после всего того, через что им прошлось пройти. — Я не знаю. Наверное, после поцелуев всё становится по-другому? У меня не так много опыта, поэтому… Я не знаю, — пожал плечами Уилл, избегая того, чтобы смотреть Майку в глаза. — Разве ваши отношения с Оди не поменялись после того, как вы поцеловались? — Ну, да… Но это другое, потому что мы оба друг другу нравились. — Оу, — с лица Уилла сошли все эмоции, и он безжизненно откинулся на спинку дивана. — Точно. — Да, — и на секунду Майку показалось, что вот сейчас он точно во всём сознается. Его план не работал, извинения ничего не исправили, так, может, хоть его признание в симпатии как-то поможет? «Эй, Уилл, это я во всём виноват! Просто я чёртов придурок, который не может себя вести как нормальный друг! Мне просто нужно было нечаянно взять и влюбиться в тебя! Упс! Извини! Ты меня можешь простить? Мы ещё можем всё исправить?» И он уже был готов произнести эти слова вслух, вот только… Только он никак не мог перестать думать о том, что ему рассказала Макс. О том, что у него, возможно, есть шанс. Поэтому следующая фраза, которая слетела с его языка, стала для него полнейшим шоком: — Уилл, я тебе нравлюсь? — Что? О чём ты… — голос Уилла сорвался, больно полоснув Майка по сердцу. Он знал, что нужно что-то сказать. Нужно было задать вопрос по-другому. Нужно было его вообще не задавать. Но его мозг отказывался работать на протяжении всех последних недель, так с чего бы это ему начинать сейчас? Поэтому Майка хватало лишь на то, чтобы смотреть Уиллу в глаза, пока тот, отчаянно хватая ртом воздух, пытался понять, что ответить. — Слушай, мне жаль, ладно? — Майк слышал слёзы в голосе друга, и знал, что Уилл не станет ему врать и делать вид, что не понимает, о чём идёт речь. Уилл будет с ним откровенен, хотя Майк этого сейчас не заслуживал. Он осторожно подался вперёд, чтобы успокаивающе взять его за руку, но Уилл поспешно от него отстранился. — Я просто… Мне жаль. Я знаю, что это… мерзко и неправильно, и что я не должен был соглашаться, не должен был тебя целовать, мне правда жаль. Я перестану, я обещаю, хорошо? Я обещаю, что перестану, я просто. Извини, мне жаль, я… — Эй, Уилл, — Майк снова протянул вперёд руку, но Уилл отшатнулся от неё как от огня, виновато опустив голову. — Уилл, — видимо сил сопротивляться у него больше не осталось, и он позволил Майку взять его за предплечья, тем не менее не отрывая взгляда от своих коленей. — Я же говорил тебе, что не злюсь, помнишь? Я не соврал. Тебе не за что извиняться. — Да, но именно из-за меня все кажется таким странным. Именно я всё испортил. Я… — он сделал глубокий вдох, наконец решившись посмотреть Майку в глаза. — Мне просто жаль. — Прекрати, — настойчиво повторил Майк, чуть сильнее сжав его руки в своих пальцах. — Ты не должен извиняться, когда не сделал ничего плохого. Уилл залился ярким румянцем и снова отвёл взгляд в сторону. Долгое время он молчал, после чего тихо произнёс: — Можно я всё равно извинюсь? Мне так станет легче, — Майк заметил, как уголки его губ тронула небольшая улыбка. Он сейчас протягивал ему оливковую ветвь, которая должна была всё исправить. Которая давала ему понять, что Уилл готов на всё, чтобы спасти их дружбу, даже если это будет значить, что ему придётся пожертвовать своими чувствами ради этого. Чёрт. Его было так просто любить. Майк честно не понимал, как он не догадался до этого раньше. Почему ему понадобилось несколько поцелуев, почти три недели и часовой разговор с Макс, чтобы наконец во всём разобраться. Возможно, он действительно был настолько непроницательным, как ему твердила подруга. Или, может, ещё с тех пор, как они познакомились на площадке в детском саду, Майк знал, что Уилл станет огромной частью его жизни. Он никогда не замечал этих «новых» чувств, потому что в них как раз не было ничего нового. Они всегда были с ним. Он всегда любил Уилла. Да, возможно, поначалу и не в романтическом плане, но всё равно так же сильно, как и сейчас. — Уилл, — позвал он, не в силах сдержать радостную улыбку. Возможно, ему сейчас стоило быть немного серьёзней, но, чёрт, он был настолько счастлив. Потому что это было правильно, потому что именно так и должно было быть, потому что, чёрт подери, его чувства были взаимны. — Уилл, посмотри на меня. Наверняка он выглядел сейчас как полнейший придурок с этой огромной улыбкой до ушей, но ему было откровенно наплевать. Уилл наконец поднял голову, и Майк заметил, какой огромный спектр эмоций сейчас отражался на его лице: обида, вина, сожаление, растерянность, тревога… Уилл неуверенно приподнял уголки губ в ответной улыбке, спросив: — Что? И Майк заметил ещё одну эмоцию, надёжно спрятанную за всеми остальными страхами и переживаниями. Надежду. — Ты знаешь, почему я так странно себя вёл последнее время? — он больше не нервничал, и эти слова слетали с его языка так легко, словно птицы, которых всю жизнь держали в клетке, а теперь наконец решили выпустить на волю. — Я думал, что я тебе не нравлюсь. Я думал, что я всё испортил и напугал тебя ещё в тот момент, когда только предложил поцеловаться. — Что ты?.. — Уилл недоговорил, вместо этого недоумённо нахмурив брови и взглянув на Майка так, будто он совершенно не понимал, о чём сейчас шла речь. Или понимал, но не мог поверить. Произойди этот разговор немного раньше, и Майк наверняка избегал бы ответа, ходя вокруг да около и надеясь, что Уилл догадается обо всём сам. Но он больше не нервничал, поэтому, набрав в грудь побольше воздуха, он уверенно произнёс: — Когда я предложил тебе поцеловаться, то это было не просто потому… Я предложил, потому что действительно этого хотел. Я хотел поцеловать тебя. Уилл смотрел на него очень сдержанным и практически непроницаемым взглядом. Но Майк всегда видел его насквозь. — Почему? — Потому что ты мне нравишься, — выдохнул он, удивившись насколько легко было в этом признаться. — И я хотел тебя поцеловать уже достаточно давно, я просто не знал как, и я просто… Я не знаю. Просто ты мне очень сильно нравишься, — волнение резко вернулось, вместе с ярким румянцем на щеках, но Уилл должен был это услышать, а он должен был это сказать вслух. А ещё он никак не мог избавиться от этой идиотской счастливой улыбки на своём лице. Майк ожидал, что сейчас прямо в гостиной запустят фейерверки, или за окном радостно запоют птицы, или, может, на фоне заиграет «Теперь нас ничто не остановит». Потому что всё складывалось, всё было хорошо, всё было правильно. Но Уилл не спешил улыбаться ему в ответ. Он напряжённо хмурился, пристально изучая лицо Майка и тяжело дыша. — Ладно, слушай, — слегка разбито выдавил Уилл. — Я знаю, что ты бы никогда так не поступил, но я должен спросить. Это точно не шутка? Потому что если ты решил меня разыграть, то это правда не… — Что? Нет! — не веря своим ушам выкрикнул Майк. — Конечно же нет! — Ты точно не говоришь это просто, чтобы меня не расстраивать? — продолжил Уилл, словно не слыша его убеждений. — Ты ведь не пытаешься таким образом спасти нашу дружбу или что-то в этом роде? Потому что… потому что в таком случае со временем станет только хуже. Ты не можешь просто разбрасываться подобными заявлениями, если на самом деле… — Эй, — прервал его Майк, осторожно схватив Уилла за щёки и повернув к себе лицом. Пытаясь говорить как можно медленнее и спокойнее, он продолжил: — Я не шучу. И я не просто так разбрасываюсь подобными заявлениями. Мне просто понадобилось достаточно много времени, чтобы это принять. Я даже говорил об этом с Макс, и за всё это время у меня было больше десятка панических приступов. Это были самые сумасшедшие несколько недель в моей жизни, а это многого стоит, если учесть, что мы пережили. Но послушай, — он пробежался большим пальцем вдоль скулы Уилла, заглянув ему прямо в глаза и искренне выдохнув: — Ты мне нравишься. Хорошо? — Хорошо, — на автомате согласился Уилл, но настроен он был по-прежнему довольно скептично. Майк отпустил его щёки, на что Уилл слегка нахмурился и спросил: — Правда? — Правда, — легко улыбнувшись подтвердил Майк. Уилл сосредоточенно кивнул, явно о чём-то серьёзно задумавшись, после чего снова уточнил: — Правда? — Да, правда, — закатив глаза усмехнулся Майк. — Тогда почему ты с этого не начал?! — возмущённо заявил Уилл, с силой толкнув его в плечо, но на его лице сейчас сияла такая широкая и яркая улыбка, какой Майк не видел уже очень давно. — Ты заставил меня признаться первым? Ты серьезно? Ты просто ужасен, — Майк попытался взять его за локоть, но Уилл успел вывернуться, грозно взглянув ему в глаза. И, возможно, Майк ему бы даже поверил, если бы ко всему прочему Уилл не улыбался ему всё той же самой милой и искренней в мире улыбкой. — Эй, три дня назад я даже не знал, что мне нравятся мальчики! — в своё оправдание заявил он. — На меня очень много всего навалилось. — Да, у меня, кстати, очень много вопросов по этому поводу. — Эм, ну, у меня пока что нет ни единого ответа. Со временем им придётся вернуться к этому разговору, и они оба это знали. Им предстоит много чего обсудить, обговорить личные границы, поделиться своими предысториями. Поговорить на тему «Кто мы на самом деле?», но сейчас у них просто кружилась голова от осознания, что всё это было по-настоящему. Что они есть друг у друга, и это не глупая выдумка или очередная фантазия. — Ну, — загадочно протянул Уилл спустя несколько секунд. — Оказывается, я всё же был прав насчёт одной вещи. — О чём ты? — Ты поцеловал меня ещё до того как понял, что тебе нравятся парни? — Да? — растерянно произнёс Майк. — Эм, ну то есть, я как бы… как бы знал это, эм… Я не знаю. Я хотел тебя поцеловать, я просто не… — он запнулся, потому что Уилл наклонился ему навстречу, самодовольно улыбаясь во все тридцать два. И это была одна из самых очаровательных вещей, которую ему доводилось видеть в своей жизни. — Что? — Как я уже говорил, — игриво изогнув бровь ответил Уилл. — Ты просто безнадёжен. Майк от удивления даже приоткрыл рот, глядя сейчас на Уилла так, будто видел его впервые. Уилл не сдержался и взорвался весёлым смехом, пока Майк безжалостно повалил его спиной на диван. — Что ты там сказал, Байерс? — невинно переспросил он, схватив одну из подушек и бросив её Уиллу прямо в лицо. — Майк! — задушено воскликнул Уилл, пытаясь от него отбиться. — Прекрати! Ты просто худший, — ему удалось перехватить подушку и зашвырнуть её в дальний угол комнаты. Оставшись без своего оружия, Майк решил перейти к другой стратегии и всем телом навалился сверху на Уилла, положив подбородок ему на грудь и встретившись с ним взглядом. — Да, я знаю. Но я всё равно тебе нравлюсь. Уилл заметно смущённо усмехнулся, но вместе с этим на его щеках выступил прелестный румянец, и это было всё, о чём Майк мог сейчас думать. — Эй, — позвал он Уилла, осознав, что та идиотская улыбка снова вернулась на его лицо. Только в этот раз он даже не пытался её спрятать. — Хэй, — тихо отозвался Уилл. — Знаешь, мне кажется, что нас с тобой прервали на самом интересном, — он подтянулся на локтях так, чтобы оказаться с Уиллом лицом к лицу. — Да неужели? — Да, — кивнул Майк, любовно заправив выбившуюся прядку Уиллу за ухо. — У меня есть ещё много приёмов, которым я могу тебя научить. — Да неужели, — закатив глаза фыркнул Уилл, пока румянец с его щёк плавно переползал на шею. — Ага, — Майк наклонился ещё ближе, оставив призрачный поцелуй на тёплой щеке Уилла, и лукаво шепнул: — Хочешь попрактиковаться?