Избавил меня от этого

Закинув в рот мятный «Холс» и поигрывая с ним языком, так, чтобы это мятное чудовище заиграло по всем твоим вкусовым сосочкам, скинув с себя халат на спинку обеденного стула, оставшись в одном красном кружевном белье, уверенной походкой ты направляешься в спальню. С хитрой улыбкой заходишь и остановливаешься у кровати, на которой лежит поверх одеяла и «пока, вроде, не вырубается» Стефан с книгой в руках. Ты, насколько можешь, соблазнительно проводишь руками по телу, останавливая их по бокам, игриво приподнимая бровь и призывно качнув бёдрами. Книга тут же откладывается в сторону, а его взгляд с вопросительного сменяется на предвкушающий. Заправив чёрную прядь за ухо, он низким с придыханием голосом спрашивает: — Ну и что на этот раз придумала моя неугомонная демоница? — То, что тебе точно понравится, дорогой. Так же с придыханием томно отвечаешь и забираешься на кровать, оставаясь в его ногах. — Просто лежи, как бревно, и получай удовольствие. Он слегка приподнимается, откидываясь на подушку и освобождая тебе больше места, и выдыхает: — Ну, этого я тебе не обещаю. Подползаешь ближе, садясь на него сверху и не позволяя поцеловать себя, начинаешь ласкать губами шею. Оставляя поцелуи за ухом, руками сжимаешь чуть напряжённые после работы плечи. — Привяжу. Быстро чмокаешь в губы, чтобы он не учуял мятного запаха, прикосновением пальцев пробегаешься по подбородку и прокладываешь влажную дорожку по шее дальше, останавливаясь на ключицах, очерчивая их языком. Он дышит тяжелее, да и ты тоже. Руки, не останавливаясь, нежно, едва ли не невесомо, а затем более чувственно, сильнее нажимая, гуляют по его бархатистой коже. Она пахнет сандалом. И гибискусом. Однажды ты приметила, что Стефану не нравятся все эти «мужские» гели, и, принимая душ после работы, он неизменно подворовывает твои. Вначале удивлялась, а потом привыкла и стала ставить сразу несколько бутылочек, подмечая для себя, что больше ему нравится. Обычно выигрывала малина. Но не сегодня. Сейчас ты спускаешься ниже вдоль тела и животом чувствуешь, как крепко встал его член, всё ещё прикрываемый чёрным бельём. Обводишь сосок языком, прикусывая, от чего слышишь его первый стон. Тут же нежно зализываешь, проходясь по второму пальцем, идёшь ниже. Ты знаешь, что он смотрит на тебя сквозь полуприкрытые веки. Он любил смотреть на тебя. Не только когда вы наслаждались друг другом, но и просто. В жизни. Он в этом вряд ли признался бы, да и ты не упоминала бы об этом, но всегда чувствовала его тёплый взгляд: когда готовила ужин для вас двоих; когда, пританцовывая, сушила наконец отросшие волосы феном, напевая в него, как в микрофон песни, звучавшие по радио, когда собиралась на работу… И сейчас он так же неотрывно на тебя смотрит, но взглядом не тёплым, а обжигающе-страстным. Опускаешься ещё ниже, прихватывая губами кожу на его животе, ведя кончиком носа по каждому проступающему кубику, слышишь как он шумно выдыхает. Стаскиваешь, подцепив руками, мешающее бельё. Перекатываешь конфету во рту, надёжно зажав её под верхней губой, и наконец приступаешь к тому, что задумала с самого начала. Ты слышишь, как он поперхнулся воздухом, и тут же по спальне разносится громкий, протяжный, хриплый стон: — АААХХХХХХХХ!.. Довольно усмехаешься про себя и представляешь, какие он сейчас испытывает ощущения. Твой горячий язык и рот и обжигающая мятная прохлада. Не переставая шумно постанывать, кончиками пальцев он прикасается к твоим волосам, и ты усиливаешь напор, понимая его без слов. Двигаешь головой быстрее, плотнее сжимаешь губы и втягиваешь щёки, не переставая ласкать внутри языком. Нежно перекатываешь яички, держа мошонку в руке, чуть сильнее нажимая на борозду посередине. Надолго его не хватает. Чувствуешь, как напрягается его тело, а пальцы в ком сжимают одеяло. Слышишь предупреждающий хриплый вскрик: — Я сейчас кончу! И насаживаешься сильнее, до конца, позволяя ему излиться в твоё горло. Продолжаешь ласкать языком, пока он стонет от сильного оргазма, и отстраняешься, только когда тело его расслабленно обмякает. Поцеловав ещё раз головку, собрав последнюю капельку, бережно прячешь всё ещё подрагивающий член под ткань белья. Подползаешь к нему под бок, аккуратно устраиваясь на влажном плече. Он благодарно обнимает тебя и тянется поцелуем. Тут-то и происходит непредвиденное — предательская конфета выпадает из-под губы прямиком в горло, и ты начинаешь бешено, как старый, хриплый дед, кашлять! Стефан не теряется — с силой шлёпает по спине, и ты облегчённо выдыхаешь, пока он истерически ржёт в подушку. — Вот от чего бы не умерла, а от сраного холса щас отъехала бы! — едва отдышавшись, продолжаешь: — Никаких, блять, карамелек больше в этом доме! И блаженно откидываешься на подушку…