Избавил меня от этого

— Тебя не раздражает, что я много времени провожу на работе? Ты проснулась рано, по привычке встав в выходной, как в свой рабочий день. И уже сидела, забравшись с ногами на любимое кресло, на лоджии и пила кофе с лимоном. Как любопытная соседская кошка, водила носом в сторону открытого окна, ловя запахи свежеиспечённого хлеба из пекарни, расположенной в соседнем доме. И совсем как Муська встрепенулась, когда услышала голос Стефана. — Что? Я не услышала, — немного заторможенно обернулась к нему. Стефан только встал после смены и даже после душа вышел к тебе сонным, в чёрных боксерах и с вмятинками на лице от подушки, потягиваясь, разминая шею. Ты опять на него засмотрелась. «Ну и гибкость, от это грациозность, как пава вышел, ну просто загляденье!» — улыбаясь своим мыслям, скользила взглядом по любимому телу, да и вообще по любимому мужчине, зацепляясь за детали: линию ключиц, которые ты так любишь целовать — нежно, а иногда и страстно, настойчиво прикасаясь губами и очерчивая языком; размах плеч, обточенных плаванием — он часто ходил в больничный бассейн на пару с Владом. Ты, кстати, быстро стала звать его просто Влад. Ещё тогда, в клинике, намного раньше, чем Стефана. Тот вообще был лёгок на общение и частенько подбадривал тебя, если вы пересекались. А перед операцией вообще пообещал показать самые красивые сны. Показал. Правда, они превзошли все твои ожидания. И не в лучшую сторону. Сейчас вы часто проводили время все вместе и, если выпадал общий выходной, могли уехать за город, позвав его, как правило с новой мадам — очередным объектом воздыхания пламенного сердца анестезиолога. Их имён ты уже не запоминала. Стефан подошёл ближе и, гладя тебя по голове, как-то совершенно незаметно отобрал кружку с пока ещё горячим кофе и сделал глоток. А ты в это время невесомо поцеловала его в живот, чуть выше шрама после аппендицита, увидев, как в ответ мурашки пробежали по его коже, а пресс на секунду напрягся. Облокотившись на плоский живот головой, опять вспомнила, как смеялась после рассказаной истории этого шрама, и, на удивление, рассказал её не Стефан.

***

Какое-то время назад. — И ты представь! Мы-то думали, что наш Ринатович в юмор совсем не может, а эта серьёзная татарская морда чуть операцию не сорвала! Старый прикол, конечно, но от него мы не ожидали… Влад эмоционально размахивал руками, рассказывая в один из дружеских вечеров под бокальчик пива забавные истории из клиники. Как Стефан ни пытался, но отучить тебя от малиновой нулёвки так и не смог. Ты просто поставила ультиматум: или он отвязывается от тебя, или ты начинаешь гнать домашний самогон. Ну, или вино. Малиновое. Скрепя сердце, согласился на нулёвку. «Как будто я прям спрашивать у тебя стала, Шайтан непьющий». Теперь в вашем холодильнике всегда стояло две баночки безалкогольного фруктового пива — и тишина, и спокойствие дома. — Да че он сделал-то?! — спросила, косясь на посмеивающегося Ринатовича. Лучший друг стал пояснять: — Там же, скажем так, «интересное» операционное поле. Так этот взял и провел медицинским маркером черту, подписав: «ОСТАЛЬНОЕ НЕ ТРОГАТЬ!» — АХАХАХАХАХАХАХА! — А ты зачем мне отвечать стал? — раздался тихий вопрос Ринатовича. — Чего??? — ты рассмеялась ещё громче. Тут уже Стефан бросился в пояснения: — Он мне на весь живот потом ответил «МЫ НИЧЕГО НЕ ТРОГАЛИ, Я ПРОСЛЕДИЛ!» вверх ногами, чтобы я лёжа мог прочитать. — Да ты сам за нами и следил! Ты уже не знала смеяться или плакать, вытирая проступающие слёзы, спросила сквозь смех: — КАК?! Влад, бывший на операции Ринатовича анестезиологом, продолжил: — А вот так! Такого мы совсем не ожидали, бедный Михаил Егорьевич, наш старейший хирург, проведший множество операций, и тот такое впервые видел. Чуть сам от смеха рядом не лёг. Кто же знал, что у Стефана глаза до конца не закроются, и он всю операцию коситься на нас будет! Я только и успевал глаза ему дрожащей рукой закапывать! Ты подытожила, закатив глаза к потолку и хохоча: — ПИЗДЕЕЕЕЦ!

***

Рука всё ещё нежно гладила по волосам. Приоткрыв глаза, ты заворожённо наблюдала, как от дыхания его пресс приподнимается и так же плавно опускается. Тонкий шрам оказался прямо на уровне лица, и ты, не сдержавшись, снова поцеловала. Стефан вздрогнул и пролил на себя кофе, тут же вытирая лежавшей на столике салфеткой. Последнюю каплю ты перехватывала губами, опускаясь перед ним на колени, быстро осыпая короткими поцелуями низ живота. Кружка звонко стукнулась дном о столешницу, а в волосах запутались слегка дрожавшие руки, бывшие тебе роднее и желаннее других. Змеёй обхватывая его бедро рукой, ты слегка приспустила бельё, пытаясь успокоить своё рваное дыхание, упираясь лбом в пах. Сжимая упругие мышцы ягодиц, стянула боксеры ещё ниже и, сглотнув слюну, обхватила член губами, выдыхая носом горячий воздух. Стефан со стоном подался тебе навстречу, выпутывая из волос руку, кончиками пальцев касаясь плеча, другой обводя тонким узором висок и скулу, останавливаясь на щеке, мягко её сжимая. Ты лишь слегка ускорилась, всё так же плавно, с наслаждением его лаская. Ты любила это делать, ласкать его. Не чувствовала какой-то пресловутой власти над своим мужчиной, а всего лишь хотела доставить ему удовольствие. Слушать, как тяжелеет его дыхание; видеть, как мизинцы на ногах сводит приятной судорогой, когда ты обводишь языком наполненные вены; как крепче и крепче становится его член, проникая в горло всё глубже. Вот и сейчас, слушая его хриплые, нарастающие стоны, незаметно для себя и сама стала постанывать в унисон. Взяв его руку и направив на волосы, стала двигаться ритмичнее, интенсивнее. Поняла, что всё делаешь правильно, уловив особенно громкий стон. Он облокотился спиной на стену, правильно поняв и собрав твои волосы в хвост, несильно сжимая волосы на макушке, чтобы не лезли в рот, мешая. И так же ненавязчиво задал более приятный для себя темп. Не зная, куда деть свои жадные руки, ты гладила, ласкала, чуть сильнее сжимала его подтянутое тело везде, куда могла дотянуться. И с удовольствием послушалась, когда он срывающимся голосом попросил: — Милая, быстрее… Ваши стоны стали совсем громкими, и, грешным делом вспомнив тетю Клару, ты про себя усмехнулась: «Пусть завидует, старая сука». Но сразу забыла про неё, когда рука на затылке сжалась сильнее, стягивая кожу, мизинцы мужчины подогнулись, а член во рту едва ощутимо завибрировал, выгоняя из себя семенную жидкость. Ты взяла его глубже, ощутив вкус разрядки, и не отстранилась, пока стоны не стихли, а дыхание не стало спокойным. Только тогда отодвинулась, пальцем собирая с подбородка просочившуюся каплю, слизывая её языком. Удобнее устроившись у ног Стефана, сама успокоилась и, глядя на него снизу вверх, спросила: — Ты вроде что-то спрашивал у меня? Приоткрыв глаза и глядя на тебя слегка отсутствующим взглядом, через минуту, пока ты терпеливо ждала, честно, смутившись, ответил: — Я не помню… Довольно улыбаясь, ты не без его помощи встала, на выходе шлёпнув его по заднице, и быстро сказала: — Вот и замечательно. Меня не раздражает, что ты много времени проводишь на работе. Я хоть всех любовников разогнать к твоему приходу успеваю. И быстро рванула в квартиру, зная, что сейчас он рванёт за тобой, перехватывая где-нибудь в коридоре, закинет на плечо и понесёт в спальню, в который раз приводя доказательства, что никакие любовники тебе не нужны. А потом ты в очередной раз тихо скажешь ему на ухо, нежно прижимая к себе дорогого и любимого человека, что как никто другой понимаешь ценность и важность его работы и будешь ждать его столько времени, сколько будет нужно. Всегда.