Власть над будущим

Станнис был доволен. И это было… странно. Он не был доволен своей жизнью на Драконьем камне. Он не был доволен своим навязанным ему браком, как и отсутствием сыновей. Он был очень недоволен тем, что не получил Штормовой Предел, который был его по праву рождения или тем, что Роберт его никогда не слушал. Возможно, он должен был бы быть недоволен и тем, что не получил корону, но как ни странно, это было совсем не так. Понадобилось время, но в конце концов Станнис очень неохотно признал, что был бы паршивым королем. Справедливым и суровым. Оттого и паршивым. Роберт был пьяницей и ему было плевать на королевство, которым должен был править. Благодаря этому халдейству и Джону Аррену в Вестеросе был относительный мир, по крайней мере в глазах тех слепцов, которым нравилось жить в этой иллюзии, в течение почти двух десятилетий. А ему было бы не плевать. Долг велел бы ему твердо судить и решать многие вопросы по закону. И это бы кончилось многими смертями, а так же недоверием и даже ненавистью среди люда, которые не разделяли его взглядов. Что чернь, что знать — почти все из них были нарушителями заветов, ворами и бессчетными алчными трусливыми грешниками. Чтобы иметь с ними дело, и не ввергнуть страну в еще одно восстание, нужно иметь гибкость, которой у него никогда не было. А у Джона Таргариена была. Более того, при всей своей без эмоциональности и холодности, у него был дар оратора и своеобразное очарование, благодаря которому люди хотели делать то, что он велит и желали ему подчинятся. Поэтому Станнис был уверен, что королем он будет по своему справедливым и в принципе неплохим. Может даже лучшим, что был у этой страны за очень долгое время. В любом случае, это покажет только время и последующие годы. «Если все человечество, а не только Вестерос, проживет достаточно долго, чтобы это узнать», — мрачно подумал Станнис, внимательно следя за тем, как разгружались недавно прибывшие из Белой гавани корабли с провизией. В Даре, теперь единой земле, не разделенной на две разные территории, не было как такого города, и уж тем более порта. Даже некогда бывшие здесь деревни давно уже опустели. Считай, когда Станнис впервые прибыл сюда, то ничего, кроме полей, холмов и скал, среди которых, ближе к Короне Королевы, единственной здесь каменной постройке на многие лиги вокруг, расположился хаотичный лагерь Одичалых, пропущенных королем и Дозором за Стену, а также лагеря той разномастной армии, состоящей из солдат из разных королевств, отправленных сюда готовится к скорой битве. Уж тем более, здесь не было своего порта. Но за эти месяцы многое поменялось. В Тюленем заливе, в одной из небольших гаваней бывшего Брандового дара, была начата постройка порта еще до того, как он прибыл. Звук молотков и запах дерева стал уже почти неотъемлемой часть этого места, уже названного портом Первых Людей. Этот быстро растущий поселок с пирсом, в будущем обещающим стать городом, если его стройка продолжится в том же темпе, который должен был разместить здесь тех дикарей, кто не захочет вернутся в свои земли, если они победят мертвецов. Это был один из двух портов, которых король хотел обустроить на побережье Студеного моря. По крайней мере, после войны. Ибо второй порт должен был расположится на мысе Сторролда, который дикари обещали отдать ему в распоряжение, и где должна была быть нейтральная зона для их народов в будущем. Это был амбициозный проект, как и многие другие, которые король Джон хотел реализовать. Станнис бы не особо в них вкладывал веру, если бы не видел, что тот впрямь торопился все это реализовать, в отличии от своих предшественников, любящих только разбрасываться словами и обещаниями. Водяной канал в Дорн, ремонт Рва Кайлин, замков на Стене и Харренхолла, а так же строительство этого порта, который рос прямо на его глазах. На этом месте уже было построено около десятка небольших домов, которые служили как временными жилищами, так и постоянными, и даже было что-то вроде таверны, где можно было поесть теплой еды. Здесь же находился пирс, к которому были пришвартованы несколько кораблей с провизией для растущего городка вокруг Короны Королевы. Это была всего лишь заброшенная башня, но теперь это был его новый дом, и Станнис собирался сделать все, чтобы ее восстановить. Конечно, стройкой занимались в основном прибывшие строители и рабочие как здесь, так и там. Дикари не были особо подкованы в этом ремесле, хотя старались учиться. Правда с большой неохотой. Все знания и умения, которые им пытались дать, встречалось в штыки, даже если они сами понимали, что им это необходимо и их пути давно устарели. Впрочем, Станнис и не ждал, что будет легко. Как управляться с дикарями, так и с солдатами и лордами, которых избрали быть одним из первых рубеже перед лицом мертвецов, что сюда направлялись. Первые не приемлили никаких авторитетов с Юга, привыкшие жить без правил и законов, чьим гарантом он был здесь. А вторые его если не презирали за недолгое восстание, так недолюбливали просто потому, что он был Баратеоном. Членом дома, чья репутация была испорчена на долгие годы после своего недолго воцарения на Железном троне. И уже не важны были причины, почему это случилось. Не было сомнений, что история уже переписывалась прямо на его глазах, и скоро в памяти людей и книг Роберт станет просто жадным узурпатором, свергнувшим Таргариенов. И не более того. Даже о безумие Эйериса скоро будет забыто перед лицом того, что его внук не только вновь воцарил на Железном Троне, совершив самое бескровное восстаний в истории, но и получил в своим руки не одного, а уже двух драконов. Или даже трех, если верить слухам о том, что Дейенерис Таргариен не так давно, верхом на своем драконе, прибыла на Драконий камень. Без армии и претензий к своему племяннику. Станнис бы совсем не удивился, если бы молодой король взял ту второй женой, как уже делали его предки. Ему нужно укрепить власть всеми способами, и заполучить всех всадников ныне живущих драконов, был один из самых эффективных способов, помимо того, что ему срочно нужен наследник, а лучше сразу несколько. Дейенерис была чистокровной Таргариен, в отличие от его нынешней жены, которая хоть и происходила из Валирии и была потомком Ширы Морской Звезды, но все же не была Таргариен. Станнису обычаи валирийцев все еще казались дикими, хотя он и сам был далеким потомком Валирийского Фригольда. Однако, если взглянуть на вопрос с практической точки зрения, без предрассудков и личных чувств, и подумать о том, что хорошо для королевства, особенно в свете надвигающейся угрозы из-за Стены, то двоеженство, уже практиковавшееся ранее, могло бы стать допустимой мерой. И едва ли Вера могла бы с этим что-то сделать. Этот орден уже давно не тот, что был во времена Завоевателей и Мейгора, когда он славился своей воинственностью. Теперь же он превратился в жалкую, трусливую и алчную организацию, которая давно перестала следовать своим же собственным убеждениям, столь громко проповедуемым ими. В столице Станнис повидал не мало пьющих септонов, развлекающихся со шлюхами, и обладающих несусветными богатствами, и совсем не непорочных септ, часто подрабатывающих черными акушерками, помогающими скинуть приплод все тем же шлюхам или помогая им же в рождении очередного бестолкового сброда, каким был переполнен Блошиный конец. Станнис разогнал бы этот балаган в первые же дни царствования, если все же сел на трон. Даже без влияния Мелисандры и ее Владыки. Он поверил в него только потому, что был не в себе. На какое-то мгновение Станнис просто позволил себе поверить, что рожден не просто так, а с великой целью, которая заполнила в его душе вечную пустоту, царившую там с рождения. Рожден быть королем. Но все это было ложью. Все то, что ему говорила Красная ведьма было так же лживо, как и ее видения, и его вера в то, что он Избранный. Это окончательно убило его веру в богов. Даже тогда, когда его родители погибли в шторме, едва выйдя из отчего дома, что-то еще теплилось в его душе. Какая-то наивная вера в то, что боги все же есть. Несмотря на то, что ни одно божество не пощадило Кассану и Стеффона Баратеонов, ни подарило ему сына и ни заставило Роберта любить своих братьев больше, чем Неда Старка. Все еще что-то было. Но не теперь. Сейчас Станнис верил только в то, что видел и мог ощутить, а не то, что мог показать ему огонь, в чьем жаре были вплетены иллюзии Красной жрицы, чью плоть он же и сожрал. Верил в то, что делал сейчас. Хотя бы потому, что именно в этом ощутил истинное удовлетворение: в защите законов, который наконец начали работать, в наведение порядка, и строительстве новых городов. Да, может Станнис не получил Штормовой предел, но его дом будет жить несмотря ни на что через его дочь и сына Роберта, а если он проявит себя в своей задаче здесь, то его имя запомнится не как имя предателя. Запомнят, как первого лорда-протектора в объединенном Даре, стоящего на страже законов среди дикарей, впервые прошедших за Стену не как враги, а как союзники. — Мы закончили. И можем отправляться в путь, как только вы скажете, лорд-протектор, — хрипато произнес голос Годрика, тихо подойдя к нему и замер напротив, держась на почтительном расстояние. Это был был крепкий коренастый мужчина, а одно из его плеч было чуть выше другого. У него был сильный северный акцент, но серые глаза его были остры, как и ум. Годрик был племянником лорда Вулла, жителем горных кланов, и был назначен его личным стюардом. Станнис его не выбирал, как и всю свою прислугу, которая была из самых отдаленных частей Севера, верная в первую очередь Старкам и королю, и помимо того, что служил ему помощником, был в то же время и его соглядателем. Но по стечением времени понял, что более чем доволен службой этого человека, и совсем не возмущался тем, что тот приглядывал за ним. Станнис скорее бы оскорбился, если бы король не проявил подобную инициативу, и отпустил бы его на Север без тюремщика, чем тем, что тот это сделал. К тому же, Годрик был исполнительным, честным, прямым, чем-то напоминал ему сира Давоса, чего присутствия и совета ему порой не хватало. «Ширен он нужнее», — напомнил Станнис себе и вернул внимание к Годрику, терпеливо ждущему его ответа. — Мне еще нужно поговорить с капитаном, — коротко сказал он, сложив руки за спину и бросив взгляд на палубу «Смеющейся русалки», на чьем борту уже в третий раз в Тюлений залив был отправлен груз. — А потом мы сразу отправимся. Путь до Короны Королевы не близкий, и я хотел бы вернутся до следующей луны. Мне еще нужно подготовить для короля отчет о… Его прервали крики. Станнис нахмурился и повернулся в сторону берега, ниже от порта, где дикари повадились охотится на тюленей, все еще часто всплывающем на каменистый пляж, не привыкнув, что здесь осели люди. Именно оттуда доносились крики. Неужели вновь кто промышлял незаконной добычей? Забивать больше трех туш в месяц, которых был более чем достаточно, чтобы насытить растущие население городка, было запрещено. Тюлени были ценным ресурсом, и их неконтролируемое истребление могло стать проблемой. Хватало и того, чтобы из-за этих животных уже были споры с северными лордами, тоже промышляющими подобной охотой и торговлей мясом, жиром, из которого делали свечи и прочными шкурами. И не очень хотели делить с пришлыми свои угодья. Но как и во многом другом дикари все еще сопротивлялись любым правилам. Не так давно, Станнис был вынужден проделать почти шестидневный путь от Кротового городка под Стеной, где пришлось улаживать скандал между строителями и дикарями, устроившим драку из-за какой-то глупости, до порта, чтобы решить этот вопрос! Опять же, это едва не переросло в очередную драку, к котором уже начал привыкать из-за того, как часто дикари решали проблемы подобным способом, но благодаря Мансу-Налетчику, удалось уладить этот вопрос. Сам бывший король дикарей его тоже не жаловал, но в отличии от своих людей, тот понимал, что их сотрудничество очень важно и очень хрупко. Поэтому, вольно или нет, им приходилось сотрудничать. Станнис быстро покинул пирс и направился в сторону криков. Он сурово нахмурился, уже через пару десятков шагов заметив, что на пляже столпился народ, преимущественно это были люди в шкурах, какие большинство дикарей все ещ не снимали здесь, за Стеной, несмотря на еще пока более теплую погоду, чем там, откуда они родом. Они что-то окружали, что-то почти около самой воды. Все кричали, кажется, о чем-то спорили и активно размахивали руками, в которых некоторые сжимали копья. Станнис недовольно скривил губы, предполагая, что сейчас придется разнимать еще одних глупцов, любящих чесать кулаки. — Что происходит? Прочь! — громко рявкнул он, подойдя совсем близко. Уже привычно Станнис проигнорировал колкие и ненавистные взгляды дикарей. Подойдя ближе, он грубо оттолкнул двух мужчин, которые упрямо отказывались уступать ему дорогу. На помощь ему пришел и Годрик, обладавший невероятной силой в своих больших, словно булыжники, кулаках, и который без труда справился с еще двумя упрямцами. — Дорогу, лорду-протектору! — зычно крикнул молодой Вулл. — Дорогу! Станнис довольно быстро протиснулся сквозь толпу и наконец увидел, вокруг чего все столпились. Это было тело. Женщины. И оно было явно не свежим. Это был скорее скелет с почти полностью выпавшими волосами и в разодранных шкурах, клоками свисающие с высохшего тела. Лицо было частично лишено плоти, в основном на челюстях, в то время как темная сухая как пергамент плоть на лбу сохранилась, как и тонкие веки. Оно лежало на животе, повернув голову в его сторону, а конечности были нелепо скручены. Станнис сильнее нахмурился. Это была не утопленница. Ему приходилось видеть как только что утонувших людей, так и тех, кого вылавливали из воды через много дней после. Даже частично скелетированные тела видеть доводилось. И точно мог сказать, что их плоть не выглядела подобным образом не на одном этапа гниение в воде. Скорее это ему напоминало кое-что другое. Она напоминала то существо, которое ему приходилось видеть в Королевской гавани. Вихт. Так король Джон называл оживших мертвецов, который с каждым днем были все ближе к Стене. Но откуда это существо здесь? Стена все еще стояла, а значит мертвецы не могли сюда пробраться. Не так далеко от великого сооружения, чья оборона сейчас наверное была одной из самых внушительных за всю историю Вестероса! Дары были полны солдат, людей и военных сооружений. Ныне по этим землям едва ли можно было прошмыгнуть незамеченным. Уж тем более не этому созданию!.. Его рука невольно легла на рукоять меча и крепко ее сжала, хотя было ясно, что кто-то уже обезвредил создание с помощью оружия из драконьего стекла. — Откуда оно здесь? — сурово спросил Станнис, допустив мысль, что кто-то из дикарей мог пронести тело из-за Стены еще при миграции и сейчас пытался развести панику среди народа в очередной раз чем-то недовольным в действиях южан, пытавшимся их спасти. — Кто его сюда принес? — Никто, — мрачно ответила женщина, Карси. Она была здесь негласным старостой среди своих людей, хотя официальная власть в Даре была распределена между Мансом, отвечающим за дикарей, и самим Станнисом, отвечающим не только за исполнения закона, но и за порядок, а также все прочие повседневные дела, мало отличающиеся от того, что он делал, когда управлял Драконьим камнем. Но что совсем не умели делать дикари. Вот только площадь Дара была огромной, то нужны были дополнительные помощники. Здесь был сир Вендел Мандерли, а в военном лагере, а в двух днях от Короны Королевы, где дикарей обучали военному дело, надзирали сразу несколько лордов: лорд Дэрри, лорд Блэквуд и сир Бринден Талли. Были и другие как лагеря и новые деревни, где была подобная смешанная власть людей Вестероса и дикарей. Это была неидеальная система. Механизм был хлипок и мог любой момент рухнуть, но если учесть, что подобной практики в принципе не было в этой стране, приходилось довольствоваться тем, что было. И совершенствовать ее. Если они переживут эту войну, то это будет не просто необходимо, а жизненно важно. — Как никто? — свел брови на переносице Станнис, и вновь покосился на тело. — Тогда откуда оно здесь? Карси поджала губы и ткнула кончиком копья в скелет. — Его вынесло водой… — начала она, но тут ее перебил пожилой мужчина. У него не было половины зубов, а грязно-седые волосы были всклокоченный. Он начал что-то возмущенно кричать на какому-то грубом наречии, и махать руками. Это была еще одна из проблем в общении с дикарями, часть из которых вообще не говорили на общем, или из принципа отказывали это делать, предпочитая свои диалекты или старый язык Первых людей. — Тихо! — сурово рявкнул Станнис, и тот тут же смолк, с ненавистью зыркнув на него. — Кто-то может мне сказать, что он сказал? Тут из толпы появилась еще одна женщина: рыжая и с щербатой ухмылкой. Станнис уже видел ее в компании сестры жены Манса, оставшейся при бывшем короле, а не отправившейся в Последний очаг, вместе с сестрой и некогда пропавшая леди Роуэн Амбер, их матерью, которые теперь жили там с ребенком Налетчика. Он был первенцем и следуя договору с королем тот должен был быть отдан на воспитание короне. Леди Вель его тоже недолюбливала, но она была одной из тех, с кем, как и с Мансом, можно было иметь дело и вести диалог. И эта рыжеволосая часто была рядом с ней. Но он не помнил ее имени. — Груг сказал, что эта мертва пизда вышла из воды, — с ухмылкой сказала она, сложив руки на груди, хотя ее голубые глаза то и дело косились на труп, а в ухмылке мелькала некая нервозность. — Сверкая голубыми глазами и все такое. Толпа опять зароптала. — Тихо! — вновь рявкнул Станнис, вскинув руку, и, дождавшись тишины, настойчиво задал еще один вопрос. — Это невозможно. Мертвые обходят воду стороной, и не способны забраться так далеко за Стену, пока она стоит. «Даже тот, которого привез на Юг король, сгнил и перестал шевелиться еще до моего отъезда. Сила, что их оживляет, еще не выросла в полную силу и рано или поздно так далеко от Севера начинает иссякать», — подумал он, вспоминая недолгий разговор с королем Джоном перед тем, как отправиться на Север. Во время него тот коротко и емко проинформировал его о том, что стоит ждать от мертвецов, сколько защиты дает целая Стена и почему ее нужно таковой удержать как можно дольше. Ведь разрушить с той стороны, к сожалению, Король Ночи все еще мог. И если это случится, магия, оживляющая мертвецов, ворвется в большой мир вместе с метелью, снегом и темнотой, скроющей солнце, пока Король Ночи и его армия не будет уничтожена. Король Джон также упоминал, что того мертвеца на Юге в живых так долго поддерживала сила живого Дитя Леса, которого нашел за Стеной, как и мертвеца. Ведь в ином случае он бы его даже далеко от Черного замка не увез. Вид живого Дитя тогда привел Станниса в такой же шок, как и живой дракон, и едва ли даже спустя время ему удавалось об этом спокойно вспоминать. Громкий визг нарушил его размышления. Инертное доселе тело вдруг открыло свои пергаментные темные веки и явило миру светло-голубые глаза. Оно попыталось вскочить, но быстро рухнуло обратно на гальку, издавая пронзительные визги. Станнис инстинктивно сделал шаг назад, как и все остальные, и, выхватив свой меч, указал острием в сторону тела. После первого рывка оно больше не пыталось встать, но попыталось подползти вперед, в его сторону. Оно будто было слабо, а свет в его неестественных глазах угасал. Костлявые пальцы неловко скребанули по носу его сапога, прежде чем голубой свет совсем погас и тело вновь рухнуло в гальку. Казалось, что оно даже усохло прямо на глазах еще больше, чем то было до сего мига. И начало источать смрад. Станнис остался стоять на месте, даже если какая-то часть него инстинктивно хотела отшатнуться, и медленно убрал меч обратно в ножны, не отводя взгляда от тела. Он почти был уверен, что оно больше не встанет. Но тот факт, что это создание добралась сюда, за много лиг от Стены, через воду, и не угасло раньше, вызывало опасение. Вызывало дурное подозрение, что любая магия в Стене, сдерживающая эту чуму, начала слабеть. — Тело сжечь, — твердо сказал Станнис, рассеянно слыша, как тихо и взволновано ропочет народ, явно как и он понимая, что этот инцидент означает, что Стена больше не так надежна. — Годрик? Найди мне воронов и пергамент. Об этом нужно немедля сообщить в Черный замок, лорду Старку и королю Джону. «Покой окончательно сошел на нет. Теперь отсчет до войны пошел на дни, или даже часы», — с неожиданной уверенностью понял он, краем глаза смотря на то, как в кой-то веке расторопно и беспрекословно один из дикарей принес факел и бросил в сторону мертвеца, мгновенно вспыхнувший как сухое сено. После чего развернулся, и широкими шагами пошел прочь. У него прибавилось дел, которые нужно решить как можно скорее и подготовится к грядущей войне, подошедшей вплотную к дверям его дома и страны.