Власть над будущим

Это была бойня. Дейенерис для своих юных лет повидала досточно смертей, крови, и побоищ. Уже видела сожженные тела, скрюченные в ужасных позах, и вывернутые внутренности. Сама была причиной этого и создателем кровавого хаоса. Но почему-то то, что она видела сейчас, была куда ужаснее. И завораживающе. В самом извращенном смысле этого слова. Запах паленого мяса был почти нестерпимым, как и запах сожженного дерева и кожи. От дыма слезились глаза, и сильно першило в горле. Только гордость и упрямство не дали ей согнуться пополам, едва она покинула спину Дрогона, и не выплеснуть все то, что было у нее в желудке, себе под ноги. От запахов ли, от вида, или же от того, что темная часть нее получила удовольствие от всего этого. Бойни, в которой приняла такое же участие, как и королева Шира, кому не могла не позавидовать, видя, с какой грацией и безмятежностью на красивом лице та спешилась со спины Солнечного Утра. Со спины Визериона. Опять же, Дейенерис с каплей зависти не могла не окинуть изящное, обтянутое светлой кожей и с отесками золота седло, которое было закреплено на спине ее бывшего сына и каким сама не могла похвастаться. Точнее, дочери, как выяснилось. Она до сих пор ощущала отголоски унижения, когда на ее вопрос, как королева оседлала Визериона, та снисходительно заметила, что теперь золотисто-кремового дракона зовут Солнечное Утро и он на самом деле самка. Самка, которая принесла первую за сотни лет кладку. Два яйца. Дейенерис видела только мельком, как стража этим утром принесла с Драконьей горы железный сундук с раскаленными углями, поверх которых лежало два до боли знакомых яйца. Не каменных. Одно было серебряным, а другое фиолетовое с белыми полосками. Дейенерис мгновенно ощутила острое желание увидеть их ближе, коснуться и почувствовать в них жизнь так же, как ощущала в окаменевших яйцах, из которых вылупились ее дети. Но едва ли кто-то подпустит ее к ним. Это собственность короны. Как, впрочем, теперь и она сама. Дейенерис все еще с негодованием и злостью осознавала этот факт, но держала их при себе. Она не была глупа и понимала, что даже с Дрогоном была на слабых позициях. У нее нет армии, нет союзников и нет связей. Более того, Дейенерис все еще изо всех сил пыталась цепляться за своего последнего сына, надеясь, что ей удастся все же укрепить между ними связь. Поэтому она затаилась. Училась, слушала и выжидала. К тому же, это было и вполовину не так плохо, как она думала. Королева Шира не солгала и впрямь взялась за ее образование, в котором, к ее ужасу и стыду, действительно оказалось много дыр. Дейенерис неловко осознала на первом же уроке с мейстером Пилосом, что не знала и половины домов страны, где хотела и все еще хочет править. Не знает перипетий их истории, гербов и девизов. Она не знала даже толком истории своего дома. Не знала, как на самом деле много Эйегонов было в их семье, не знала тонкостей Завоевания и Танца, ставшего точкой отсчета падения их дома и смертью для драконов, и даже не осознавала, как на самом деле много детей потеряла ее бедная матушка. Как много братьев и сестер у нее могло быть. Визерис явно тоже не знал. Он был юн, когда они оказались изгнанниками и не имели более роскоши в виде учителей, а все знания, по большей части, Дейенерис получила от него. Даже знание валирийского языка, на котором хорошо могла говорить, но, как выяснила позже, плохо читала и писала. Тайно с этим ей некогда помогала Миссандея, но и тот валирийский был диалектом, низким языком. Языком рабов. Прежде было нетрудно это скрывать, как и то, что на общем Дейенерис тоже писала с незначительными ошибками. Сначала это было не востребовано, а потом у нее был свой личный писец и Миссандея. Но не теперь. Отныне она — принцесса дома, восходящего на пик своего могущества после долгого забвения, и ей нельзя опозориться. К счастью, мейстер Пилос, может, и быстро заметил ее недостаток навыка в написании, но не стремился вогнать ее в краску и теперь просто помогал это исправить. Ей нравилось учиться. Дейенерис не собиралась признавать этого вслух, но эти дни, что она провела в доме предков, в доме, где родилась, без нужды думать о том, как вернуть трон и удержать власть, вольная исследовать замок и просто учиться, они были одними из самых мирных в ее жизни. Если она закроет глаза, то почти может поверить, что вернулась в Браавос, в дом с красной дверью и лимонным деревом в саду, где была так счастлива жить. Но в один из дней этот мир был прерван. Королева Шира, изначально намеривающаяся жить здесь, с ней, была вынуждена уйти. С Дейенерис не делились деталями, но, видимо, ее племянник отбыл на Север, на свадьбу своего кузена и по иным каким-то делам. И королева временно должна была занять его место при дворе, как хранительница мира в его королевстве. Дейенерис солгала бы, если бы сказала, что не ощутила укол обиды на племянника, нашедшего время для кузена, но не для тети, и зависти к королеве, в чьих руках сейчас была вся власть страны. Через неделю та вернулась. Непривычно суровая и решительная. Королева Шира ворвалась к ней в покои, когда Дейенерис читала историю Танца, твердо велела одеться теплее. На все расспросы она ответила лишь, что им нужно отправиться и достойно встретить неких гостей, как подобает дамам из Дома Дракона. Дейенерис была удивлена, раздосадована и в то же время рада. Она так хотела полетать. Но Дейенерис и подумать не могла, что под словами «достойно встретить» королева имела в виду полет вдоль побережья до группы островов, где стояла целая армада кораблей, и людей, высадившихся на сушу. И огонь. Огонь без предупреждения, который королева Шира пролила на так называемых «гостей», мгновенно сжигая корабли, палатки и сотни мужчин. Дрогон, почуяв кровь и хаос, даже без ее приказа присоединился к бра… сестре. И вот теперь они здесь, посреди этой бойни, и Дейенерис совсем не понимала причин этому. Она хотела задать это и десяток других вопросов королеве Шире, понять, во что и зачем та ее решила втянуть. Дейенерис с трудом взяла себя в руки и, вскинув голову, решительно направилась к этой женщине, но невольно сбилась с шага. Но, как ни странно, даже не из-за тлеющих костей на своем пути. А от вида странной картины того, как королева Шира, словно забыв о ней и обо всем вокруг, подобно сияющей свирепой богине, нетронутой грязью и кровью, неторопливо подошла к отчасти уцелевшему остову палатки, чья тканевая часть все еще тлела. Той самой, возле которой отчего-то стояли колья, и на одном из них был нанизан необычный череп. Золотой. Невольно Дейенерис вновь вспомнила о брате и «золотой» короне, которой его наградил Дрого все эти годы назад, и отвела взгляд. Ровно на секунду. А потом вновь вскинула взгляд, услышав, как королева Шира тихо что-то произнесла черепу, бесстрашно и без брезгливости сняв его с кола. — …давно не виделись, дорогой, — с мрачной улыбкой пробормотала она, внимательно рассматривая череп, как новое особо искусное украшение. — А ты все такой же угрюмый ублюдок, а? Даже без плоти и обряженный в золото. — Это настоящий череп? — невольно выпалила Дейенерис, начав понимать, что это было не просто устрашающая декорация. Королева Шира медленно перевела на нее взгляд, затем снова посмотрела на череп. — О, да, моя милая принцесса, — лениво протянула она. — Он настоящий. С ее губ сорвался веселый смешок — И поверь, в таком виде его владелец куда как приятнее и милее, — с ухмылкой добавила королева Шира. Дейенерис сделала еще пару осторожных шагов вперед. — Вы его знали? — недоверчиво вскинула бровь она. Ухмылка королевы стала шире. — Конечно, — сказала королева Шира, все еще с неким очарованием разглядывая череп. — Это Эйгор. Мой единокровный и горький как его клинок… брат. Глаза Дейнерис распахнулись шире. — Это ваш брат? — изумленно спросила она. И тут же одернула себя, вспоминая вновь о Визерисе и о том, что с ним сделали. Что сделали во имя нее и чему Дейенерис не помешала. Вспоминая, что этот мир жесток и родственные узы подчас были были слабее дыма на ветру. А потом ее мысли заняли совсем другие вопросы. Например, Дейенерис наконец поняла, что за знамена успела заметить у кораблей перед тем, как они были сожжены. Лично с ними она не сталкивалась, но слышала, как и каждый в Эссосе, об этой компании наемников. Золотые мечи. Они сожгли армию наемников, которые отчего-то покинули Эссос и высадились на окраине границ Вестероса. На миг Дейенерис ощутила наивную вспышку надежды, что, быть может, это ее союзники. Что, может, сир Джорах, Серый червь или кто-то еще узнал, может даже Даарио, что она оказалась одна на территории неприятелей, и нанял наемников, чтобы спасти ее. Но быстро та надежда как появилась, так и потухла. В конце концов, если кто-то из ее союзников за границе вдруг и решил бы ей помочь, то не нанимал бы наемников. Безупречные вполне могли выступить, если бы у них были корабли, и их было более чем достаточно. К тому же, что толку от мертвецов?.. А потом ее мысли заняла другая вещь, упомянутая королевой Широй. Она сказала, что череп принадлежал ее единокровному брату по имени Эйгор. Но Дейенерис даже со своим неполным багажом знаний смутно помнила, что единственным Эйгором, командующим Золотыми мечами, был один из Великих бастардов ее далекого предка, очередного из Эйегонов, прозванного Недостойным, о ком буквально на днях ей подробно рассказывал мейстер Пилос. Эйгор же был и ее основателем, хотя о том, что его череп Золотые мечи хранят по сей день, омыв его чистым золотом, она не знала. Шира Морская Звезда тоже была одним их Великих бастардов, и предполагаемым предком нынешней королевы Вестероса. Но та сказала «брат». Не далекий предок, седьмая вода на киселе, а именно единокровный брат. Дейенерис озарила вдруг невероятная догадка, и она невольно сделала небольшой шаг назад, при этом пристально вцепившись взглядом в королеву, до сих пор любующуюся черепом своего родственника. — А я-то думала, что догадаешься быстрее, моя милая летняя принцесса, — елейно пропела королева Шира, переведя на нее томный взгляд своих разномастных глаз, в чьих глубинах сияла неведомая сила и жизненный опыт за гранью возможного. — Мой дорогой муж понял все в первую же встречу. И грациозно пожала плечами. — Впрочем, этого стоило ожидать, — с нежным раздражением добавила она, качая головой. — Он последний истинный светоч силы в этом мире, который либо приведет нас по тернистой дороге к золотому будущему, где вновь будет царить магия и драконы, либо по дороге смерти, прямиком, если повезет, в могилу. А нет, так прямо в объятия Короля Ночи, под чьей властью наши души будут поглощены, а плоть станет его марионетками. Дейенерис сглотнула. — Ты — Шира, — тихо прошептала она. — Не потомок, а та самая. Первая. Чудес ей пришлось повидать много, и колдуны ей тоже попадались на пути, но Дейенерис еще не сталкивалась с человеком, чей возраст превышал столетия, и при этом оставался молодым как в день своих двадцатых именин. Более того, она с горечью осознала, что теперь ясно, почему королеву смешит сама мысль, что Дейенерис могла с ней тягаться за внимание племянника. Шира Морская Звезда прослыла ведьмой, очаровывающей всех мужчин вокруг, а уж с таким большим опытом, какой должен был быть у нее за почти два столетия жизни… Дейенерис впрямь по сравнению с ней просто глупая девочка во всех смыслах этого слова. — Да, — просто согласилась королева Шира, и, опустив руки, но не выпуская черепа, сделала к ней пару плавных шагов, становясь похожей на хищника. — И раз уж ты поняла, кто я, ты понимаешь, почему ты здесь? Дейенерис невольно огляделась. На тлеющие кости, выжженную землю, горящие палатки и корабли в воде. Возможно, она не совсем понимала посыла королевы Ширы, но догадывалась в чем дело. Это, быть может, была тонкая угроза и напоминание, что может с ней случится, если она восстанет против нее и своего племянника. — Это то, что со мной и моими союзниками будет, если я продолжу свой путь к Железному трону, — смело заявила Дейенерис, гордо вскинув подбородок. — Я права? Королева Шира замерла напротив нее и коснулась ее щеки кончиками когтей, отчего ей хотелось отпрянуть, но вдруг поняла, что не только шевельнуться, даже взгляда не может отвести от этих внезапно таких старых разноцветных глаз. — Умница, милая, — сладко похвалила ее королева Шира, а потом неожиданно цепко хватила за подбородок и сжала до боли сильно, отчего Дейенерис даже охнула. — Но я не только ради этого привела тебя сюда. Я же обещала тебя обучить. Вот тебе один из первых важнейших уроков, как тебе стоит вести и чью сторону выбирать. Выбирать и защищать, что есть силы. С все той же недюжей силой королева Шира повернула ее голову к берегу, заваленному телами, и где над водой качались пылающее корабли. — Знаешь, кто пришел с наемниками, которых мой горький брат собирал в честь нашего дорогого Деймона и его потомков? — проникновенным шепотом произнесла королева Шира. — Это был бумажный дракон. Юный Гриф, которого воспитали с мыслью и верой в то, что он чудом выживший сын твоего брата Рейегара и его первой жены, Элии Мартелл. На деле сын шлюхи из рода моего брата Деймона и жирного магистра, который помог тебя продать тому кхалу. У Дейенерис невольно перехватило дыхание, когда она ощутила, как ее щеки коснулись мягкие губы, а до ее носа донесся даже сквозь смрад, царивший вокруг, аромат экзотических цветов, лимонов и некой прохлады. — Он сейчас стонет от боли из-за ожогов на одной из галер, которым я дала уйти, — выдохнула ей прямо в ухо королева Шира, заставляя марушки бежать по коже. — И ты, моя милая, сейчас должна сесть на своего дракона и избавить его от мук. Дейенерис перевела ошеломленный взгляд на королеву, чьи пальцы все еще касались ее лица. Так близко эти разноцветные глаза казались еще более колдовскими и завораживающими, а в венах на миг вспыхнул неясный жар. — Убить? — прошептала она. — Это же просто мальчик. Королева Шира снисходительно улыбнулась. — Он — знамя, которым размахивают поджигатели войны по ту сторону моря, — гипнотизирующие прошептала она. — Войны против нашего короля, единственного, чья воля и безопасность тебя теперь должна заботить, моя милая. Ее ногти вновь впились в нежную кожу подбородка Дейенерис, а в глазах вспыхнуло живое пламя. — Либо летай в небесах с нами, наслаждаясь криками врагов и служи на благо короля, либо гори на земле, как эти дураки, принцесса, — сурово добавила королева Шира, и ее слова обжигали как угольки. — Третьего не дано. Она наклонила голову на бок. — Так что выбираешь, моя милая? — вновь проникновенно прошептала королева, опаляя теплым дыханием и окутывая сладко-терпкими ароматами в этой пылающей бойне. Дейнерис невольно облизала пересохшие губы и, с трудом отведя взгляд, перевела его на море, в густой смог, за которым скрывался как сын Иллирио Мопатиса, считающим себя Таргариеном, как и сказала королева, так и вполне реальный Эйегон. Хотя она в этом сомневалась. Дейнерис неохотно признавала, что сколько бы ее родственники по эту сторону моря не были к ней благосклонны и явно ее использовали, они не ухватились за шанс убить ее сразу и избавиться от проблемы. И если бы другой сын ее брата выжил, ему бы тоже предложили место при дворе, как еще одному члену Дома Драконов, при условии признания короля Джона, а не торопились убить сразу, как это сейчас велела ей сделать королева Шира. Верно?.. В любом случае, разве у нее был выбор? Да, ей было жаль мальчика, кем бы он ни был, ведь не был виноват, что его использовали. Использовал, быть может, даже сам Иллирио, как использовал некогда ее и Визериса, поскольку она никогда до конца не верила, что тот просто так был готов помогать двум беглым детям павшей династии. Но Дейенерис не хотела пасть ниже, чем была. Она хотела, если не получить Железный трон, то быть среди тех, кто может стоять как можно ближе к нему. Стоять во весь рост, а не на коленях. Быть среди своих. Среди драконов. Дейенерис на миг прикрыла глаза и, медленно кивнув, чуть слышно выдохнула, что выбирает первый вариант, за что наградой ей был еще один сладкий поцелуй в щеку, ощущавшийся как клеймо, впечатанное в ее кожу, и необратимое чувство того, что только что окончательно запечатала свою судьбу.