Золотой дельфин

Гражданин в белом костюме, какие по большей части носят заядлые игроки в казино, несомненно принадлежал к большей и лучшей части человечества. Он шёл по улицам Погорени, любопытно озираясь по сторонам. В руке он держал небольшой акушерский саквояж. Город ничем не поразил гражданина. Пройдя под аркой с надписью: «Выставка Картин», он очутился у начала аллеи, именовавшейся Бульваром Вундеркиндов. – Нет, – сказал он с огорчением, – это не Лиссабон, это гораздо хуже. Он проследовал мимо гуляющих и вышел к зданию администрации – цели своей прогулки. Через минуту он уже стучался в дверь кабинета. – Вам кого? – спросил его секретарь, сидевший за столом рядом с дверью. – Зачем вам к шефу? По какому делу? Как видно, посетитель знал систему обращения с секретарями. Он не стал уверять, что прибыл по срочному делу. – По личному, – сухо сказал он, не оглядываясь на секретаря. – К вам можно? И, не дождавшись ответа, приблизился к столу: – Здравствуйте, вы меня не узнаете? Офицер, кареглазая большеголовая женщина в синей рубашке и в таких же шортах, посмотрела на посетителя и заявила, что не узнает. – Неужели не узнаете? А между тем многие говорят, что я очень похож на свою мать. – Я тоже похожа на свою мать, – с нетерпением сказала женщина. – Вам чего? – Дело в том, какая мать, – грустно заметил посетитель. – Я сын Капитолийский волчицы. Шеф Лаггинс смутилась. Она вспомнила знаменитый облик волчицы, с медными глазами и шерстью. Пока она собиралась с мыслями, чтобы задать вопрос, посетитель изучал меблировку кабинета взглядом знатока. Люди забыли, как нужно обставлять помещения должностных лиц.По этой причине в кабинетах оказались странные предметы. В учреждениях появились горки посуды, раздвижные кресла для ревматиков и японские вазы.В кабинете Шефа, кроме письменного стола, были два пуфика обитых шелком, и шкаф грубой ручной работы. «Шкафчик типа «эй, холопы! », – подумал посетитель. – Тут много не возьмешь. Нет, это не Лиссабон». – Очень хорошо, что вы зашли, – сказала, наконец, Лаггинс. – Вы, вероятно, проездом? – Да, проездом, – ответил посетитель, изучая интерьер и убеждаясь, что финансовые дела полицейского участка плохи. Он предпочитал участки, обставленные новой шведской мебелью с непроизносимым названием. Шеф хотела было спросить о цели приезда Волка в город, но неожиданно сказала: – Скажите, а вы-то сами помните основание Рима? – Смутно, смутно, – ответил посетитель. – В те времена я был еще дитя. – Простите, а как ваше имя? – Равик… – А полностью? « Ах, как нехорошо! » – подумал Волк, который забыл придумать себе новый псевдоним.» «– Да-а, – протянул он, уклоняясь от прямого ответа, – собственно, я попал к вам в город случайно. Остался без копейки. Лаггинс очень обрадовалась перемене разговора. Ей показалось позорным, что она забыла имя такой личности. «Действительно, – думала она, глядя на воодушевленное лицо героя, – глохнешь тут за работой. Великие вехи забываешь». – Без копейки говорите? Это интересно. – Конечно, я мог бы обратиться к частному лицу, – сказал Серый, – мне всякий даст, но, вы понимаете, мне неудобно.Последние слова сын Волчицы произнес с надрывом. Шеф прислушалась к новым интонациям в голосе гостя. «А вдруг припадочный? – подумала она, – одни проблемы». – И хорошо сделали, что не взяли у всякого, – сказала вконец запутавшаяся женщина. Затем брат основателей Рима мягко, без нажима перешел к делу. Он просил 500 долларов. Шеф, стесненная рамками местного бюджета, смогла дать только 20 и три талона на скидки в кафе. Волк уложил деньги и талоны в карман пиджака и уже собрался было уходить, когда за дверью послышался топот и недовольные возгласы секретаря.