Кэролин

Немного полежав на кровати и собравшись с мыслями, я спустилась в гостиную. Она встретила меня приятным приглушённым тёплым светом и ароматами выпечки. Только сейчас я заметила, как сильно проголодалась. — Миссис Харрис, прошу присаживайтесь, уже всё готово. На столике рядом с диваном уже стояли дымащиеся кружки с чаем и пиалка с овсяными печеньями с шоколадной крошкой. Я тут же представила как они за секунду растают, очутившись во рту, оставив после себя приятное послевкусие. — Спасибо за гостеприимство, не помню, когда я вот так последний раз пила чай с печеньями. -сказала я, тронутая добротой хозяйки. — О не стоит. Это пустяки. Садись же скорей, а то остынет. -ответила хозяйка, уже ожидая меня на диване с тем самым молодым человеком с Ремарком. — Это мой внук — Люк. Будьте знакомы. -представила она нас. — Кэролин Харрис. Приятно познакомиться.- сказала я улыбаясь. В ответ он склонил голову и тоже слегка улыбнулся. Глаза его в этом свете казались такими добрыми и уютными. Теперь, видя их двоих так близко, я смогла заметить определенное сходство Люка с бабушкой. Глаза, карие с нежным медовым оттенком, напоминавшие уютные осенние вечера за чашкой кофе или горячего шоколада под пледом с книгой вдали от всех забот и проблем. В них читалась наблюдательность, внимательность к мелочам. Они изучали меня, но с такой заботой, как Мама наблюдает любяще за своим ребёнком. Впервые за долгое время я почувствовала спокойствие. — А откуда вы к нам приехали и надолго задержитесь? - поинтересовался Люк, смотря на меня. — С севера. Не знаю как долго здесь пробуду, может и недолго.- ответила я, снова погружаясь в себя. Боль. Живот стиснула ужасная боль. Я не могу дышать. Легкие прожигает кровь. Слёзы скопились в глазах. Ничего не вижу. Шум. В ушах стоит шум. Тело свело, невозможно пошевелиться. Я лежу, скрючившись на полу. И последнее, что вижу перед тем как отключиться: детская ручка, тянущаяся ко мне в надежде помочь и голубые невинные глаза с застывшими в них слезами. После хорошего вечера в гостиной, я помогла убрать со стола, приняла душ и легла спать. На удивление, я заснула довольно быстро, отпустив все мысли. Видимо последние событие так измотали меня, и не столь сами события, как тревога и переживания, и непрекращающийся поток мыслей о будущем, прошлом и настоящем, что я не смогла долго противостоять усталости и погрузилась в сон. Но долго проспать мне не удалось, я проснулась рано утром. За окном было пасмурно, солнце только вставало, и ни единой души на улице. Меня всё также терзал поток мыслей: Какой я ужасный человек. Какая я ужасная жена. Разве не я виновата во всей этой ситуации? Если бы мне только хватило сил и терпения, разве бы мой муж не был лучше чем есть сейчас? Наверно мне не хватило веры или ума, чтобы убедить его в ошибочности его суждений и уберечь от греха. Проклятый пьяница! Я не смогла обуздать его гнев. Вместо того, чтобы быть ему верным другом и стараться его исправить, бежала куда глаза глядят, отреклась от своего супружеского долга, чтобы обрести счастье вдали от него. Да накажет меня за это Господь. Хотя разве он позволил мне быть его другом? Разве если бы позволил любить его и помогать во всем, я бы сбежала, бросила бы его? Закончив свои размышления я пошла в ванну, чтобы собраться и спуститься вниз, но замерла, увидев своё отражение. Я будто постарела за ночь на несколько лет. Понурые глаза, впалые щеки и прибавилось морщин, цвет лица неестественно бледный, ни капли намёка на былую красоту и румянец. Ах, как я была молода! И сколько лет отдала этому мерзавцу? Да простит же меня Бог за такие слова. Но думаю не я первая отреклась от своего мужа, а он, когда начал бить меня и делать существование мое и нашей дочери невыносимым. Оторвавшись от зеркала и собравшись, я спустилась вниз. Никого не застав в гостиной, я накинула пальто и вышла на улицу, чтобы освежиться и осмотреться в городе, в котором предстоит прожить, по меньшей мере, около двух-трёх месяцев, пока не накоплю достаточно средств, чтобы уехать ещё куда-то. Прохладно. Серое утреннее небо. Туман. Я прогуливалась по городу наслаждаясь одиночеством. Было ещё довольно рано и магазины были закрыты. Чудесная спокойная погода. Которая вовсе не отягощала мои мысли, и без того терзающие меня, но наоборот облегчала мне сердце, словно обволакивая туманом и успокаивая. Но тут мое одиночество прервал Люк, когда я завернула в один из проулков, приближающихся к дому. — Доброе утро, миссис Харрис.- сказал он, улыбаясь и разгружая коробки. — Доброе, Люк. Чем это ты занимаешься с утра пораньше. Я подумала, что все ещё спят, не застав никого в гостиной. - сказала я. — О миссис, вы не единственная ранняя пташка в этом доме. У меня здесь тоже есть обязанности. Я помогаю бабушке с ее пекарней. - сказал он и указал на приоткрытую дверь в здании неподалёку от гостиного дома миссис Блейн. — Не знала, что у неё имеется собственная пекарня, говоря о том что она печёт для посетителей, она не упоминала пекарню, и я подумала, что она продаёт их дома- сказала я и добавила: — Ну что ж, не буду отвлекать вас от работы, тем более, что меня наверное ждёт моя. — Увидимся за завтраком миссис Харрис. - сказал он, поднимая очередную коробку, видимо с продуктами для пекарни, но глядя мне в глаза и улыбаясь самой доброй и невинной улыбкой, как будто мы старые друзья. Я вернулась в дом, в котором уже полным ходом шла работу для приезда новых постояльцев. — Доброе утро, миссис Харрис, а я думала, что вы ещё спите, но нет, вы видимо ранняя пташка.- сказала она смеясь, но всё с той же добротой, что и Люк. И за что я встретила таких прекрасных людей на своём пути? Они так добры ко мне и так радушно меня приняли, хотя я совсем им не плачу, и они ничего обо мне не знают. Не знают какое преступление я совершила: сбежала от собственного мужа. И думаю если бы они узнали, то тут же выгнали бы меня и постыдились, что держали в доме такую распутную даму. Представляю как в их глазах, отливавших корицей и мёдом, доброта сменилась бы презрением к ничтожной женщине, эгоистке, думавшей только о собственном счастье и не желавшей разделить его с собственным мужем, которому клялась быть верной и покорной хранительницей очага. Но я желала и делала бы всё на свете для этого, если бы он не мучал меня своими выходками, которые сводили меня в могилу быстрее, чем мне предназначалось. Я долго пребывала в своих размышлениях и совсем забыла ответно поприветствовать миссис Блейн. Видимо в эти минуты лицо мое выражало глубокую печаль и душевные терзания, потому что, когда я опомнилась, миссис Блейн смотрела на меня обеспокоенно, сжимая в руках тряпку, которой только что вытирала стол. — миссис Харрис, вам не здоровится? - спросила она, пристально глядя на меня, с напряженным тревожным лицом. — Нет, нет. Извините. Я просто немного задумалась.- ответила я, тут же возвращая себе хотя бы внешнее спокойствие, и натянув вежливую улыбку всё же поздоровалась с ней. — Я обязалась вам помогать за то, что вы бесплатно пустили меня к себе. Могу приступить к работе прямо сейчас. - сказала я, уже взяв себя полностью в руки. По ее глазам я видела, что она хочет что-то у меня спросить: они были всё также обеспокоены и наблюдательны, но видимо догадавшись, что я не настроена открыть свои страдания незнакомке, она промолчала и сделала вид, что ничего и не было. — Хорошо, миссис Харрис, что вы не забываете своих обязательств и поступаете по совести, ведь другая могла переночевать ночь, другую, и сбежать. Очень рада, что не ошиблась, приняв вас за благоразумную даму. Идемте, я покажу вам вашу работу.- сказала хозяйка, вернув свой прежний вид доброй старушки. Не забываю своих обязательств! Ах, если бы она только знала правду, то никогда в жизни так не сказала бы. До завтрака я усердно работала, убирая комнаты. Это помогало мне подумать о будущем, а не только о прошлом. Я размышляла как же мне дальше поступить. Всю жизнь скрываться? Или где-то осесть, найдя нового спутника жизни и предаться вместе с ним всем радостям жизни? Или остаться одной и открыть для себя новые развлечения, новые стороны себя или вспомнить старые, которые я позабыла за столько лет брака. Но нет! Как я могу думать о таком при живом муже?! Немыслимо! Мне нужно вернуться к нему и любить его до конца жизни, ведь и он, я знаю, любит меня, по своему конечно. - говорил голос маленькой девочки внутри меня, которую воспитывали в строгости и учили всем Божьим заповедям, учили, как полагается вести себя настоящей жене, и маленькая девочка во всем слушалась своих родителей и исполняла свой супружеский долг и терзалась совестью за то, что ее иногда накрывала ненависть к мужу. Но взрослая я прожившая долгую жизнь с тираном женщина, начала терять веру и видеть в своём воспитании все недостатки, хотя не только в своём, в воспитании всех женщин и мужчин, которые опираясь на Бога, имеют наглости совершать столь злостные деяния и издеваться над своими жёнами.