Хан
23 февраля 2023 г., 11:00
У Кирен пересохло в горле, а в ушах застучало подгоняемое адреналином сердце. Мысли о том, что Лу все же успел спалиться, пронеслись в голове, словно торнадо, переворачивая все на своем пути. И сейчас она лихорадочно думала о том, как выведать у Хана, что еще ему известно про ограбившего завод. К счастью, на столе стоял стакан с водой — она отпила из него, выигрывая немного времени, а потом деловито проговорила:
— О похищении на заводе нет, не слышала, Хан, — она поставила стакан на стол, всем видом пытаясь продемонстрировать готовность к сотрудничеству. — Если ты уверен, что грабитель в моем районе, то он явно залетный, и я в два счета его найду.
Краем глаза Кирен наблюдала за Лу — сейчас парень выглядел еще бледнее, чем еще несколько минут назад. Он смотрел прямо на нее с нескрываемым ужасом в глазах, словно не веря ушам — не желая принимать, что она вот так просто готова его сдать. Вспомнил-таки, чем ему грозит разоблачение. Кирен тоже помнила. Сердце гулко бухало в груди, и казалось, что и все тело сотрясается ему в такт.
— Ты уж разберись, Кирен, будь лапочкой. Чтобы мне самому не пришлось искать эту погань в твоем районе, — в бархатном голосе Хана зазвучали металлические нотки. — Странно, что он у тебя под носом в казино рассиживается, а ты ни сном ни духом.
Все-таки в казино Лу и засыпался! Как знала — Кирен мысленно проклинала его самонадеянность, но сейчас перед ней встала проблема посерьезнее. Она понимала, что Хан запросто воплотит свою угрозу, и на этом ее власть в районе закончится, так что «найти» залетного беглеца придется в любом случае.
— Не обессудь, Хан, казино в моем районе — лучшие на весь округ! Неудивительно, что здесь играет много людей, за всеми не уследишь, — она метнула в голограмму многозначительный взгляд, намекая, что и сам Хан не обнаружил грабителя у себя. — Но не беспокойся, дай мне сутки, и ты его получишь, — она картинно задумалась, а потом заговорщическим тоном продолжила: — Слушай, у меня есть идея! Давай по старинке разберемся?
Голограмма Хана изобразила удивленно-заинтересованное выражение, и Кирен пояснила:
— Судя по тому, что тебе пришлось мне позвонить, этот говнюк доставил проблем нам обоим. Ты же все равно его кончать собираешься? — Ба-Тиас кивнул, хитро прищурив глаза. — Давненько я не наблюдала боев на смерть! Уверена, у тебя найдется пара ушлепков, которые дожидаются заслуженной казни.
Лу исступленно замахал руками и замотал головой, изо всех сил показывая, что не согласен с таким предложением. Хех, кто ж его спросит? Причина сложившейся ситуации исключительно в его опрометчивом поведении, так что сам виноват. Кроме того, Кирен понимала, что теперь это единственный способ не отдать своего ручного вора Хану на растерзание и таким образом скрыть факт их сотрудничества. Ради сохранения в тайне этой информации она, наверное, была готова самолично пристрелить Лу, а Хану сказать, что грабитель был убит в перестрелке с ее ребятами. Можно будет даже голову парня отправить соседу, чтобы принести свои глубочайшие извинения.
— Хорошая идея, Кирен, но меня не устраивает, — скупо ответил Хан. — Я хочу допросить гаденыша, чтобы узнать, где собственность Кибер-Электроникс. Хотя, если ты сама вытянешь из него эту информацию, он для меня потеряет всякую ценность. А приговоренный к смерти у меня найдется, только он еще об этом не знает.
На последних словах интонация глубокого приятного баса Хана стала зловеще кровожадной. Видимо, он собрался «уволить» кого-то из своих постоянных работников. Кирен под столом скрестила пальцы — лишь бы противник Лу оказался хотя бы немного схож с последним по комплекции.
— Я достану тебе из него любую информацию, Хан, — с плотоядным придыханием ответила она. — Поверь, будет петь, как соловей. Все расскажет.
Периферическим зрением контролируя происходящее в стороне журнального столика, где сидел Лу, она не без удовольствия отмечала, что парень уже близок к истерическому состоянию. Он больше не смотрел на нее, его взгляд блуждал по комнате, а на лице отпечаталась трагическая обреченность.
— Вот и славно, Кирен! Я знал, что с тобой можно иметь дело! Дочь своего отца!
Хан завершил звонок, и голограмма исчезла, а экран голофона наконец снова стал черным. Кирен выдохнула и на ватных ногах пошла к бару. Рука, наливающая виски, дрожала, и по комнате разносился тонкий стеклянный звон. Прихватив бутылку, она поставила оба стакана на журнальный столик и уселась напротив Лу:
— Понял теперь, щегол, что мои приказы надо исполнять? — сурово спросила она, стукнула донышком своего стакана по второму в знак своеобразного тоста и выпила свою порцию залпом.
Лу молчал, глядя в одну точку, словно вообще не услышал вопроса. Да как так-то? Кирен ощутила, как от гнева ладони стали горячими, и в горле неприятно защекотали бранные ругательства, которые она надеялась не произнести. Ей стоило огромного эмоционального напряжения выдержать разговор с Ба-Тиасом и придумать, как хотя бы немного вывести Лу из-под огня, а он позволяет себе вот так раскисать!
— На меня смотреть, когда я с тобой разговариваю! — гаркнула она и громко стукнула ладонью по столешнице.
Стекло задребезжало, стаканы подпрыгнули и тут же с тонким писком приземлились. Лу заметно вздрогнул и перевел на Кирен ошарашенный взгляд, который через несколько длинных мгновений сделался озлобленным:
— Сука! Ты продала меня! Ты же обещала… — он вдруг зашелся в приступе отчаянной ярости. — Бой насмерть? Решила убивать меня помедленнее, тварь?
Кирен молча вынула из кобуры свой бластер и направила на Лу:
— Еще слово, и я размажу твои мозги по стене своего кабинета, — прошипела она со зловеще решительной интонацией. — Убить тебя быстро и на своей территории мне было бы куда проще, чем ставить тебя на смертельный бой!
— Тогда чего ж ты не убиваешь?! — язвительно выкрикнув эти слова, Лу резко подался вперед и, подобно замершей в прыжке кошке, упер лоб в холодное дуло. — Давай! Судя по всему, у меня на этой ублюдской планете только одна дорога! Так сократи мой путь!
Он впервые кричал на нее — и впервые Кирен видела в его глазах эту дикую решимость. Кажется, он больше не боялся смерти — уже не тот паренек, который умолял не убивать его, стоя на коленях в подвале. Она молча убрала бластер и спрятала в кобуре.
— Сядь и послушай, — тихо и мрачно проговорила она, давая понять, что не хочет вести разговор на повышенных тонах.
Лу кивнул и понуро опустился в кресло, не поднимая на нее взгляд. Стыдился, может, того, что наговорил в сердцах? А может, просто осознал, что вляпался еще почище, чем с Формулой?
— Ты, очевидно, слабо понимаешь, как тут все устроено. Я прощу тебе оскорбления, спишем их на состояние аффекта, — уже более миролюбиво продолжила Кирен, но с нажимом добавила: — Больше ты такого не повторишь. Это ясно?
— Ясно, — выдохнул Лу. — Прости… Но ты же… Ты же обещала!
Он вскинул на нее возмущенный взгляд, какой бывает у ребенка, когда он получает от Санты не тот подарок.
— Ты и правда не понимаешь, — скорбно констатировала Кирен. — Объясню популярно. Ты налажал. Засыпался. Хан уже знает, что ты в моем районе. Здесь моя ответственность, я ловлю и караю преступников. Ты засветил лицо на камерах, тебя опознал человек Хана, так что теперь тебе не уйти. Если я скажу ему, что ты скрылся где-то в другом районе, он наведет справки. Ты удивишься, но все крестные друг друга знают. Как только ты засветил свое лицо или пальцы, считай, тебя нашли, где бы ты ни прятался. Ты даже вылететь не сможешь, потому что транспортные хабы тоже контролируются.
Лу мрачнел с каждым словом, видимо, наконец признав свой прокол. У Кирен язык так и чесался произнести самую приятную в мире фразу «Я же говорила», но сейчас это уже ничего не решит. Да и удовольствия тоже не принесет.
— Отдать тебя Хану — равно принести в жертву. И поверь, ты не сможешь умолчать о том, что украл протез по моему приказу. Погорим оба, — сурово продолжила она. — Ты своими выходками сам подписал себе приговор. Самое простое для меня решение — убить тебя здесь и сейчас, а Хану сказать, что ты оказал ожесточенное сопротивление, и ребята пристрелили тебя во время яростной погони. Так мне не придется придумывать, куда ты дел треклятый протез.
Она отвела хмурый взгляд в сторону, потому что пока не придумала, что сказать Хану по этому поводу. Правдоподобную историю передвижений кибернетической конечности еще предстояло сочинить.
— Прямо не знаю, как и отблагодарить тебя за то, что решила пойти сложным путем и посмотреть, как меня забьют до смерти на каком-нибудь подпольном ринге! — внезапно вспылил Лу. — Спасибо тебе за твое великодушие!
— А ты выживи. Это будет лучшее, что ты можешь сделать в благодарность, — процедила Кирен и подняла на него грустный взгляд. — Бой предполагает возможность остаться в живых и избавиться от преследования для обоих участников. Ба-Тиас выставит своего человека, которому уготовил смерть, а я поставлю тебя.
Лу с саркастичной улыбкой мотанул головой и сцепил кисти на затылке.
— Теперь, кажется, ты чего-то не понимаешь, Кирен, — выговорил он, глядя в стену. — Я не умею драться. В том, что я делал, требуется смекалка и обаяние, а второе, знаешь ли, от драк может сильно пострадать. В подвале второго корпуса в самую первую ночь здесь Кастет уложил меня за три удара… Нет, четыре. Как думаешь, сколько я продержусь на ринге?
Кирен молчала, понимая, что если Ба-Тиас выставит на бой хотя бы мало-мальски тренированного человека, она лишится Лу навсегда. Но в душе теплилась слабая надежда, что противник может оказаться каким угодно, разве что не женщиной. Может, будет такой же любитель использовать обаяние? Этот, вон, таки допользовался.
— Молись, чтобы против тебя выступал такой же обаяшка! — с сарказмом проговорила Кирен и хитро прищурилась. — И выпей уже свой виски. Я еще налью!
Лу повиновался, осушил стакан в один глоток, и Кирен разлила новую порцию. Руки уже не дрожали, внутри появилось спокойное ощущение безысходности — теперь ничего не изменить, и лучше варианта не предвидится. Но все же эта необратимость была приправлена иррациональной надеждой на благоприятный исход, что именно Лу окажется победителем в грядущем смертельном поединке.
— Лучше помоги мне придумать, куда нарушитель дел протез! — ободряющим тоном сказала Кирен, снова чокаясь со стоящим на столе стаканом. — У меня есть сутки, чтобы придумать ответ. — Лу потянулся к стакану и сделал глоток, когда она договорила: — Ну и перед боем тебя придется «разукрасить», чтобы Хан увидел следы побоев.
Парень от неожиданной поправки поперхнулся вкусным виски и стукнул толстым стеклянным дном стакана по столу.
— Что-о-о-о? — от негодования его ноздри раздулись, а выпученные глаза стали почти такими же, как у всех белых. — Ты снова прикажешь Кастету меня избивать?!
Кирен, глядя на его перекошенную возмущением физиономию, не выдержала и звонко рассмеялась:
— Боже, нет! Видел бы ты себя! — она допила свой виски, ощущая, как приятно шумит в голове алкоголь. — Макияж тебе сделаем. В крайнем случае, сама приложу по роже пару раз… — и эта шутка тоже не удалась, потому что Лу, казалось, верил каждому ее слову. Пора было сгладить углы: — Не кипятись, Лу, я шучу. Не будет Кастет тебя бить, и рисовать на тебе тоже ничего не будем. Ты же мне добровольно расскажешь, куда протез дел?
Последняя фраза была сказана таким опасно вкрадчивым голосом, что Лу нервно поежился, словно в очередной раз ощутил исходящую от Кирен угрозу.
— Нет, — прицокнула она языком — в голову пришло даже более элегантное решение, — мы снимем твое признание на видео и отправим Хану, чтобы тот сам убедился в правдивости твоих слов!
— И в чем же я признаюсь? — с неподдельным интересом спросил Лу.
— А это я придумаю завтра, красавчик Лу, — наигранно серьезным тоном ответила Кирен. — Сейчас за тобой придут ребята Кастета и проводят в подвал.
— Ну Ма… — взмолился Лу, явно не желая провести ночь в подвале.
На этот раз Кирен не стала его поправлять, это обращение вдруг показалось приятным и родным. Кажется, она только что приняла этого парня в свой клан, в стаю, в круг самых близких людей.
Эта мысль словно разрядом электрического тока пробежала по коже, заставив Кирен чуть вздрогнуть, но ей удалось скрыть эту непрошеную реакцию:
— Я не могу просто так помиловать тебя. Все знают, что ты нарушил приказ. Мне придется держать марку, — она улыбнулась и шутливо, в назидательном мамском тоне добавила: — И веди себя хорошо, чтобы мне не пришлось снова тебя наказывать.
