Ошибка ценой в жизнь

      К удивлению Лу, очень скоро за дверью раздались торопливые шаги. Узнавать посетителей по походке он пока не научился, но обрадовался внезапному гостю — желудок уже завывал о том, что в нем давно ничего не появлялось, да и во рту совсем пересохло. Когда дверь отворилась и на пороге показался Кастет, Лу испытал смешанное с остывшим гневом разочарование — мстительный ублюдок снова явился без вожделенного контейнера с пищей. Да черт уже с едой, пить хотелось невыносимо.       Кастет выглядел напряженно, хотя и пытался безуспешно это скрыть. Лу помнил его довольный взгляд, когда тот наблюдал за Кирен во время инсценировки допроса. Видать, что-то случилось, раз он такой взбудораженный. Если этого прожженного садиста что и могло взволновать, это должно быть связано с грядущим боем насмерть. Но ему-то что за дело? Кастет должен не волноваться, а злорадствовать, что избавится от соперника.       — Поднимайся, к доктору пойдешь, — в своей излюбленной манере с плотоядной интонацией процедил костолом и осклабился, как будто знал, что визит в медблок испугает пленника даже сильнее, чем пытка электрошоком.       Лу встал на ноги, всеми силами скрывая, что ему в самом деле страшно до ужаса. Контролировать эту реакцию он не мог, разве что заставить себя изобразить невозмутимое спокойствие и попытаться заострить внимание на мысли, почему на этот раз за ним явился сам главный костолом вместо шестерок, которые сюда заглядывали не в пример чаще. Удивительным было и то, что Кастет не приказал свести вместе запястья, чтобы затянуть на них стяжку. Похоже, визит к доктору действительно связан с поединком, а это значило, что Кирен с Ханом обо всем договорились.       Пока шли по двору, Кастет держался на полшага позади, нарочито демонстрируя дистанцию, что разделяла его и Лу. Парень вздохнул — все же, не все разногласия оказались разрешены вчера ночью. Костолом, похоже, таки затаил злобу, ведь нарочно не озаботился, чтобы ненавистный ему пленник не отбросил копыта от жажды. Кроме того, Лу отлично понимал, что помощи ему просить не у кого. Среди членов клана не найдется ни единого человека, который бы решился помочь должнику, которого ненавидит сам Кастет. Оставалось лелеять слабую надежду, что в медблоке окажется Кирен, и у нее можно будет попросить хотя бы воды.       Когда дверь в четвертый корпус распахнулась, у Лу, как и в прошлый раз, перехватило дыхание от уже известного ему вида длинного полутемного коридора, хотя на этот раз незапертыми оказались целых две двери по правой стороне. Свет из открытых проемов двумя широкими полосами перечеркивал струящийся по полу полумрак, бесстыдно демонстрируя все шероховатости на поверхности прессованного бетона. Эти щербинки и царапины Лу вдруг разглядел с чудовищной четкостью и вперился взглядом в ближайшее белое пятно. Кастет грубо толкнул в спину:       — Пошевеливайся! Что встал? — он указал на ближайшую дверь. — Тебе туда, топай!       Лу пробил озноб и намокла спина — тонкая ткань сорочки, уже успевшая просохнуть после съемок, снова прилипла к коже. Противные ощущения, но, что еще неприятнее — его начинало подташнивать и слегка закружилась голова. Это был уже не тот иррациональный страх, какой Лу испытывал во время знакомства с Вьюном, а самая настоящая паническая атака. Парень списывал свое состояние на истощение и жажду. Кастет снова толкнул, подгоняя. Вот же ублюдок! Кулак сжался сам собой, но Лу был не в том состоянии, чтобы драться. Можно было бы сказать тупоголовому барану за спиной, что это все из-за него, но опускаться до оправданий оказалось слишком унизительно. Лу стиснул челюсти — нужно уже дойти до комнаты, там хотя бы будет где присесть.       Опершись рукой на левую стену, он двинулся вдоль, стараясь идти как можно увереннее. Пятно света, на котором он сфокусировал зрение, вдруг несколькими черными полосами прорезала четко очерченная тень — в коридор вышла Кирен. Он не поднимал взгляда, но узнал ее сапоги — черные, на невысоком каблуке, достигающие середины щиколотки и с грубой мужской шнуровкой спереди. На мгновение в утомленном мозгу возникла шальная мысль разыграть обморок, но Лу отмел ее с такой же молниеносной быстротой — вдруг поверят? Еще уложат на каталку, облепят датчиками... даже представлять такую картинку оказалось до тошноты жутко.       Лу шел как мог, упорно глядя на спасительное пятно света. Судя по всему, это выглядело слишком странно. Сапоги Кирен поерзали на месте, а потом сделали несколько порывистых шагов навстречу в темноту, почти теряясь в густом полумраке.       — Ты в порядке, Лу? — в ее голосе звучало искреннее беспокойство, а потом появился недовольный командный тон: — Кастет, что стоишь?! Помоги ему!       Она не на шутку разволновалась, и Лу понял, что видок у него сейчас получился далеко не товарный. Мэд в два счета поймет, в чем причина, и Кирен точно начнет задавать вопросы! Внутри поднялась новая волна злости — это все Кастет! Если бы подлый тюремщик не морил голодом, перенести паническую атаку оказалось бы проще.       А между тем, костолом подставил плечо, перекинул через себя свободную руку Лу и помог дойти до первой освещенной комнаты. Запах лекарств впился в нос с удвоенной силой, как будто они вошли на аптечный склад. Усадив Лу на кушетку, застеленную белой брезентовой тканью, Кастет отошел к двери и встал прямо в проеме, будто опасался, что пленник вздумает бежать. Вот же дуболом! Какой там бежать?! Даже попытки отдышаться оказались обречены на провал — удушливый едкий запах препаратов не давал вздохнуть нормально.       — Воды? — Кирен поднесла стакан прямо к лицу, и Лу ватной рукой вцепился в него, словно боялся, что отберут. Хотя его обезумевший от жажды мозг, наверное, так и рассуждал.       Стакан ощущался неимоверно тяжелым, но выронить его казалось катастрофой, так что Лу судорожно обхватил его второй рукой и жадно осушил до дна. Стало немного легче, он перевел дыхание и наконец посмотрел на Кирен — на ее лице читалось легкое недоумение, но тревоги было больше.       — Еще дашь? — с почти умоляющей интонацией выговорил Лу, возвращая стакан, и добавил: — И поесть бы...       Она стушевалась, отошла к крану с фильтрованной водой, снова наполнила стакан и вручила ему. Затем, нахмурившись, медленно повернулась к Кастету:       — Ты что, не кормил его?! — кажется, она все поняла и теперь очень рассердилась. — Отвечай, Кастет!       Последняя фраза сорвалась на разъяренное рычание, словно в Кирен проснулась дикая кошка. Пришлось постараться, чтобы выпрямить спину, но Лу должен был увидеть лицо костолома в этот момент. Кастет явно боялся этого вопроса, замялся, описав глазами неуверенный зигзаг по всему кабинету, и невнятно ответил:       — Забыл, Ма... Совсем из башки вылетело... — после короткой паузы, пока он разглядывал все оттенки негодования на лице предводительницы, Кастет взмолился: — Ну прости!       Кирен посмотрела на него почти с отвращением, как на слизняка, которого хочется раздавить, и разразилась гневной тирадой:       — Забыл?! Забыл что? Приказать своим парням принести Лу поесть?!       Она говорила уже тихо, но нескрываемая ярость пропитывала каждое слово. Лу невольно поежился — неприятно было бы оказаться на месте Кастета. Даже странно, что с ним самим она ни разу не допустила такого тона.       — Ко мне в подвал утром явиться не забыл, а про прямые обязанности забыл?! — продолжала отчитывать костолома Кирен. Глядя на нее, Лу вдруг поймал себя на мысли, что такой она выглядит совершенно обольстительно. — Сдается мне, что ты как раз не забыл дать ребятам указание морить его голодом!       Сил на торжествующее выражение у Лу не нашлось, но паника все же отступила под натиском удовольствия от восстановленной справедливости. Кастет заметно побледнел и стоял молча, глядя в пол. Как будто по-настоящему испугался гнева предводительницы. Удивительно, чего бояться главному костолому, который, считай, ее правая рука?! Кто в своем уме попробует его «наказать», даже если она прикажет это сделать? Да и как Кирен может воздействовать на почти равного себе по статусу?       — Ты отстранен. Вместо тебя за Лу будет смотреть Баз, — наконец отчеканила она полным тяжелого металла голосом. — А теперь свободен!       В этот момент Кастет вскинул на нее умоляющий взгляд и запричитал, как ребенок:       — Не надо, Ма! Прошу тебя! Ма, ну я же извинился... — он напряженно перебирал доводы, и решил добавить: — Баз тебя по препаратам не проконсультирует, помнишь?       — Свободен! — грубо гаркнула на него Кирен. — И дверь за собой прикрой!       Больше у Кастета козырей не оказалось — он понуро вышел в коридор и действительно притворил дверь. Видеть его «наказанным» оказалось очень приятно. Кирен определенно знала, чем пронять этого парня, но на чем держится ее власть, для Лу оставалось загадкой. Если это не личные отношения, что вряд ли, единственное, пришедшее на ум объяснение — в ее мире действовали какие-то особые законы, по которым авторитет лидера является априори непререкаемым.       Лу всерьез задумался. Вот правда, что она сделает, если Кастет откажется подчиниться? Наверное, снимет его с должности? Заменит кем-то другим? И пока все согласны с ее решениями, это гарантирует подчинение каждого члена клана в отдельности. Но, стоит скопиться критической массе недовольных, неудобный лидер лишится поста, и его место займет тот, с чьими решениями клану соглашаться окажется приятнее. Выходит, Кирен правит достаточно мудро, чтобы наказанные члены клана не таили злобы и не устраивали заговоры?       — Сейчас Ангел принесет тебе поесть, — размышления Лу прервал ее ласковый голос. — Тебе лучше?       Лу действительно ощутил, что начал оживать. Дыхание постепенно выравнивалось, сердце перестало стучать в ушах, даже головокружение сошло на нет. Но все же кое-что продолжало его беспокоить.       — Кажется, да, — ответил Лу. — А что Кастет говорил про препараты?       Кирен, до этого смотревшая ему в глаза, отвела взгляд и сделала пару шагов по комнате. Только сейчас Лу смог осмотреться — помещение смахивало на процедурный кабинет — вот откуда этот ненавистный больничный запах!       — Хана устроило твое признание, и он назвал арену. Это страшное место, — наконец заговорила Кирен скорбным тоном, как будто уже знала исход боя. — Там надо не просто убить своего противника, а сделать это так, чтобы жаждущая крови толпа зрителей восторженно оценила шоу. В противном случае победителя казнят.       Она посмотрела Лу в глаза. А он замер в оцепенении, даже забыл вдохнуть. Ее тон на этот раз не сквозил ни сарказмом, ни издевкой — это делало слова о жуткой арене чудовищно реалистичными. История с этим боем насмерть сначала казалась Лу несерьезной, как будто розыгрыш или попытка Кирен нагнать на него жути, но теперь он ощущал, что она встревожена грядущей схваткой куда сильнее его самого.       — Хочешь сказать, я не выживу? — он попытался прибавить легкости и иронии в голосе, чтобы замаскировать затопляющую душу тоску.       — Выживешь! — внезапно резко ответила Кирен. — На стимуляторах выживешь обязательно. Не посмеешь не выжить!       Лицо Лу непроизвольно вытянулось, а в желудке снова начала подниматься волна тошноты. Стимуляторы? Это... инъекции? Она собралась чем-то его обколоть?!       — Не делай такое лицо, — раздраженно бросила она. — Я не знаю, кого Хан поставит против тебя. И не хочу смотреть, как тебя забьют там до смерти. Надо подготовиться против любого противника. Мэд проведет анализы и вместе решим, чем тебя усилить.       — Усилить? — с изумлением воскликнул Лу. — А допинг-контроль что скажет?       — Что?! Допинг-что? — Кирен прыснула и разразилась нервным смехом. — Ты, видимо, вообще ничего про Григорию не знаешь! Здесь уже несколько десятилетий никто не дерется на чистом здоровье! — она тыльной стороной запястья вытерла выступившую в уголке глаза слезу. — Наша цель — подобрать правильный коктейль стимуляторов, которые усилят бойца во время поединка. Они выбираются индивидуально под каждого человека в зависимости от выбранной арены.       Правильный коктейль стимуляторов... От одного этого словосочетания у Лу зашевелились волосы. Представлять, каким образом эти препараты должны попасть в организм, не хотелось и подавно, но, кажется, выбора не было. Или позволить обколоть себя всякой дрянью, или... неминуемая смерть. Такая перспектива, несмотря на слова Кирен и его собственные размышления, все равно не укладывалась в голове. Точнее, он так упорно отказывался верить, что ему предстоит сражаться за свою жизнь, что все еще не воспринимал угрозу реальной.       Внезапно раздался протяжный электронный гудок, и Кирен встрепенулась:       — Это, наверное, Ангел. Сейчас вернусь, — сказала она и вышла в темный коридор.       Скрип ее сапог быстро затих, потом Лу услышал, как открылась и закрылась входная дверь, и скользкий звук резины по прессованному бетону снова начал возвращаться. Желудок жалобно заурчал и даже заныл в предвкушении пищи, но это мелочи — Лу поймал себя на мысли, что доволен. Все складывалось отлично. Он не мог и мечтать о таком исходе — Кастет перестанет осложнять жизнь, а Кирен... Кирен сейчас поиграет в мать Терезу и еще глубже увязнет в паутине обаяния только что спасенного от голодной смерти пленника. Женщины любят спасать — в этом за время своей мошеннической карьеры Лу убедился неоднократно.       Вернувшись, Кирен вручила ему контейнер с едой из столовой и одноразовую карбоновую вилку. Еда оказалась еще горячей — наверное, Ангел несся по двору на всех парах, в своей обычной манере. Лу принялся есть, а Кирен углубилась в коммуникатор — судя по всему, это был ее главный рабочий инструмент.       Отлично подкрепившись каким-то красным разваренным до кисельного состояния мясом и такими же овощами, Лу спрятал вилку в контейнер и отставил его на край кушетки. В дверях показался Мэд. На ходу застегивая помятый халат, он окинул комнату мрачным взглядом и сощурился от яркого света. Под нижними веками залегли большие темные полукружья, лицо выглядело осунувшимся, и Лу невольно предположил, что дока только что подняли с постели, но времени на сон бедолаге явно оказалось недостаточно.       — Ну, как? — напряженно спросила у него Кирен.       По волнению в голосе, вопрос, похоже, касался Вьюна. Ему, наверное, недавно сделали операцию. Но почему тон такой нервный? И Мэд. Видать, дежурил в палате, раз выглядит таким вымотанным. Может, протез не подошел? Или операция прошла не так успешно, как хотелось?       — Проверил, без изменений, — ответил Мэд и кивнул на внезапного посетителя. — С этим что?       Он явно удивился, что Кирен привела в медблок здорового пациента.       — Этому, — она выделила слово голосом, словно передразнивая, и многозначительно добавила: — Завтра драться в Роскоши.       После упоминания Роскоши Мэд на мгновение обрел сосредоточенный вид, но затем взглянул на Лу и изобразил разочарование. Как будто сразу списал со счетов! Лу стиснул зубы — рано на нем вот так ставить крест!       — Понятное дело, — деловито продолжила Кирен, — нужен «озверин», что-то для скорости и еще что-то, притупляющее боль, но не снижающее быстроту реакции.        Услышав про какой-то «озверин», Лу почувствовал, как внутри начинает ворочаться смешанное со страхом возмущение. Что еще за гадость? Да еще с таким названием? Возникло жгучее желание вклиниться в этот спокойный разговор и высказать этим двоим все, что он думает по поводу препаратов с такими сомнительными наименованиями. Но Лу все же умудрился вовремя осадить себя — такое грубое встревание в разговор наверняка рассердит Кирен, а сохранить ее благодушное расположение хотелось больше, чем выразить возмущение.       — Нужны анализы, чтобы рассчитать дозировку, — буркнул Мэд, — и ты забыла про Метабол. Для боя в Роскоши он незаменим.       С этими словами он подошел к одному из узких стальных шкафов, что плотной шеренгой выстроились у противоположной стены, и открыл тот, что стоял по центру. Лу невольно заглянул ему под руку и увидел, что там хранится всевозможная мелочевка для забора анализов — ампулы, пробирки, пеналы для первых, подставки для вторых, а еще шприцы! Полкой выше аккуратными стопками были собраны титановые боксы для стерилизации... Лу предпочел бы не знать, как это используется , но, к сожалению, успел слишком хорошо изучить больничную изнанку. В голове снова начало шуметь, и он поспешно отвернулся, чтобы не наблюдать пугающих приготовлений.       — Он здесь как раз для анализов, Мэд, — медленно проговорила она и почему-то нахмурилась, — я намеренно не назвала Метабол. Хотела бы обойтись без него.       Мэд на это только злобно хмыкнул и продолжил собирать в блестящем стальном кювете ампулы и шприцы. Чиркающий звук стекла небольших запаянных колб по металлу поддона, раз за разом вгрызался в мозг Лу, и как назло все попытки отключиться от происходящего проваливались одна за другой. Но разговор Мэда с Кирен на время умолк, так что появилась возможность высказаться:       — Да мне вообще не нужны эти стимуляторы! — Лу с показной беспечностью пожал плечами. — Так справлюсь!       В этот момент они оба синхронно уставились на него и одновременно проговорили:       — Не справишься! — Мэд вернулся к шкафу, а Кирен рассерженно продолжила: — Подбери сопли, Лу! Без препаратов ты погибнешь! Это не шутка!       Клоунада не сработала, и Лу затравленно сжался. Нет, он мог сейчас запротестовать, попытаться сбежать, начать кусаться и брыкаться, чтобы не позволить воткнуть в кожу ни единой иглы, но умом понимал, что Кирен пытается помочь. В конце концов, он точно знает куда меньше ее о боях на Григории, и подавно не видел арены Роскошь даже снаружи. Раз она уверена, что стимуляторы нужны, значит, стоит подчиниться. Но этот иррациональный страх, фобия медицинских вмешательств... Как с ней справиться?       Мэд наконец закончил свои приготовления — набрал штук пять ампул, один катетер для забора крови из вены, и штук десять разных пробирок с пробками в свой стальной поддон и начал приближаться. На его предплечье болтался медицинский жгут с карабином для пережимания плеча. Видя его взъерошенную фигуру с недружелюбным выражением лица, Лу почувствовал, что бледнеет. Точнее, он это понял — по тому, как похолодело лицо и пальцы рук. В кровь впрыснулся адреналин, готовя тело к отчаянному броску во имя спасения. Появилась крупная дрожь, а сердце снова застучало в ушах.       Лу знал, что надо взять себя в руки, позволить Мэду сделать все, что требуется, но это было чертовски сложно. Док как раз подкатил к кушетке небольшой столик со стеклянной столешницей, выставил на нее свой поддончик со «всем необходимым» и положил жесткую брезентовую подушку.       — Закатай рукав, — бросил он, снимая с предплечья жгут, чтобы нацепить на руку Лу, а потом вдруг насторожился: — Ты чего-то бледноват, приятель.       Лу честно попытался расстегнуть пуговицу на рукаве сорочки, но картинка начала двоиться и заваливаться набок, так что последние слова он расслышал с трудом, а потом... пришел в себя уже лежа на кушетке.       Стоило открыть глаза, как в поле зрения появилась обеспокоенная Кирен. Она наклонилась так низко, что русые волосы, струясь вдоль головы, слегка щекотали Лу по носу.       — Что произошло? — с трудом ворочая языком спросил он.       — Я думала, ты крепче, ковбой! — Кирен вмиг сменила выражение лица на насмешливое. — А ничего не случилось. Ты отключился, и мы сделали все анализы без твоего согласия. Можешь подавать в суд, если найдешь!       Она снова рассмеялась, но Лу слышал, что этот смех не искренний. Она лишь пыталась таким образом разрядить обстановку.       — Завтра Мэд выдаст рецепт, пропишет дозировки, и мы подготовим тебя к поединку по самому последнему слову... химии! — продолжила она. — Скажи мне, красавчик Лу, почему ты до смерти боишься иголок?       Этого вопроса он и боялся. То, что произошло почти двадцать лет назад, там и осталось, и ворошить прошлое не хотелось даже для себя, а перспектива открыться незнакомому человеку и подавно выглядела абсурдно. Он с досадой ощутил на себе настойчивый взгляд и понял, что вынужден ответить.       — Я...       Слова как назло не подбирались. Лу торопливо оглядел комнату — Мэда уже не было, и, наверное, момент для рассказа был что ни на есть подходящий, но, видимо, не настолько, чтобы заставить себя поднять в памяти события девятнадцатилетней давности:       — Это давняя история, — пробормотал он и затем более твердо добавил: — Не хочу ее вспоминать.       Кирен лукаво улыбнулась:       — Ты же понимаешь, что я все равно узнаю? — интонация была вкрадчивой, тон — ласковым, но Лу услышал в этих словах неприятный намек и уже открыл рот, чтобы возразить, но она не дала сказать: — Да не буду я тебя пытать! Ты сам захочешь рассказать. Постарайся, чтобы к тому моменту я не потеряла интерес.       Как забавно, именно после этих слов Лу вдруг ощутил желание поделиться с ней историей о нескольких жутких месяцах в детской психиатрии Анасиса, где его, в одночасье осиротевшего мальчика, что оказался один на один с огромным враждебным миром, лечили от потрясения после смерти родителей. Но та история не могла быть рассказана отдельно от контекста — она тянула за собой и то, как он лишился мамы с папой, и то, как его жизнь сложилась после. А это уже походило на подобие исповеди.       — Прости, но я вынуждена запереть тебя до завтрашнего вечера, — с искренним сожалением проговорила наконец Кирен. — Не обессудь, мне придется это сделать. Если ты спрячешься где-нибудь — а я уверена, ты найдешь, где затихариться — и сорвешь этот бой, ты создашь мне таких проблем, что даже самолично прикончив тебя, я не получу и сотой доли сатисфакции.       — Я не сбегу, — ответил Лу, сам не зная зачем. — Сам заварил кашу, сам и расхлебывать буду.       — Что заварил — то верно! — с досадой протянула Кирен. — Если бы Хан не видел твоего лица, я бы отправила на бойню хоть кого. И плевать! Но ты покрасовался на всех камерах и пошел светить мордашкой в казино. Конспирация на уровне Бог!       Лу уже сам понял, что сильно наследил. На Минерве у него не было таких проблем. Статус благочестивого открывал для него большинство дверей, а где этого не хватало, в силу вступала харизма и обаяние, и состоятельные леди приглашали своего любимчика на все мероприятия. Лу оставалось только светить лицом, чтобы как можно больше благочестивых дам обратили на него внимание. Именно! Ему нужно было светить лицом. Он привык к тому, что яркая внешность была его основным оружием. Оружием, которое на Григории оказалось не просто бесполезно, но и опасно в случае привычного использования.       — Ребята База проводят тебя, — в заключение сказала Кирен. — Выспись как следует, Лу.       На этом она встала и направилась к выходу из комнаты. Лу проводил ее удивленным взглядом. Что? Вот так просто ушла?! Странно, что она позволила себе оставить его одного, когда сама же сказала, что для сохранности запрет в подвале. Но очень скоро все встало на свои места. Сразу после того, как она вышла в коридор, в комнату вошло трое мужчин.       Первым, наверное, шел сам Баз, о котором говорила Кирен. По комплекции — один в один Кастет, но на лицо куда приятнее, без шрама через всю морду. И взгляд у него не сочился жаждой крови. Парни, что шли следом, тоже отличались от подручных Кастета, но на каком-то едва считываемом уровне. Как будто, выглядели человечнее, что ли?       Баз скомандовал подняться с койки, и Лу без возражений подчинился. Сопротивляться желания не было, тем более, что в теле уже не ощущалось неприятных симптомов панической атаки, если не считать учащенного сердцебиения. Видимо, мозг решил, что все уже позади. Конвоиры не проявляли враждебности, но и ежу было ясно, что они запросто применят силу, так что Лу покорно выполнял их немногочисленные команды. По территории провели без наручников, в подвал спустили по человечески, а не взашей, как любил делать Кастет. В целом, Баз и его люди вели себя куда приличнее, чем костолом с подручными.       Заведя пленника в одну из подвальных комнат — а их там оказалось несколько — Баз бросил на пол плед. Ничего, что не в руки, Лу не оскорбился, напротив — поблагодарил. Видимо, Кирен распорядилась сделать условия его содержания более сносными. И на том спасибо!       Сон почему-то как назло не шел. Завернувшись в тонкое полотнище, которое оказалось, на удивление, из натуральной шерсти, Лу погрузился в размышления. Он ведь уже почувствовал желание рассказать Кирен свою историю, и теперь вдруг начал опасаться, что случая больше не представится. Это было странное ощущение — делить жизнь на до и после, точнее, только на до. Завещание писать не для кого, да и нечего завещать. Попрощаться с друзьями — тоже не с кем прощаться. Выходило так, что сейчас самым близким человеком для Лу оказалась жестокая королева бандитов, которая не моргнув глазом заставит его драться на смерть с каким-то незнакомцем.       Мысли об убийстве, даже ради собственного выживания, неизменно вызывали яростное сопротивление. До этого Лу отгонял от себя такие размышления, но теперь, кажется, времени до часа икс осталось всего ничего, так что можно и рассмотреть эту занозу подробнее.        До недавнего времени он считал себя виртуозным мошенником, который работает исключительно в одиночку. У него никогда не было компаньона, да и в среде себе подобных он не появлялся. Просто не возникало необходимости завязать дружеское общение с другими такими же проходимцами. Но каким-то образом в голове засело четкое осознание — Лу и сам не понимал, откуда оно взялось — что те, кто может обокрасть свою жертву, не убивают. Как какой-то извращенный кодекс чести вора. Словно убив, он распишется в своей полнейшей несостоятельности. Теперь, когда ему предстояло отобрать жизнь, чтобы выжить, нутро все равно противилось даже мысли о том, чтобы собственноручно поставить точку в чьей-то судьбе. Может, корни этой миролюбивой позиции лежали куда глубже, и следовало попытаться вернуться к воспоминаниям о смерти родителей, но это дело не одной ночи, не одной недели и даже не одного месяца. Сейчас Лу пытался заставить себя принять единственно верное решение — драться до последнего, чтобы выжить.