Ошибка ценой в жизнь

      Внутри каталку с Лу перехватили помощники Мэда — Дилла и Кайт. Док пропустил их вперед, лишь скомандовал везти во вторую смотровую палату. Прогулка по коридорам на этот раз оказалась длиннее, чем обычно. Вместо того, чтобы закатить в первую по коридору комнату, Лу везли во внутреннюю часть клиники, где располагалась реанимация и были оборудованы палаты интенсивной терапии. Кирен торопливо шла следом, Баз тоже не отставал ни на шаг.       Каталку с Лу закатили в комнату с большой автоматически управляемой койкой. Рядом располагалось различное медицинское оборудование, в котором, кроме медиков, никто не разбирался. Мэд скомандовал помощникам переложить пациента. В четыре руки, держась за брезентовую простынку, они технично переместили парня на койку.       — Это его кровь? — поинтересовался Мэд, вытаскивая световую указку. — Кирен! — он пощелкал пальцами перед ее лицом. — Он на арене отключился? Рассказывай, как все было.       Но Кирен не могла сейчас говорить. Обеспокоенность Мэда вызвала полное оцепенение. Он очень редко распоряжался везти пациентов в эту уставленную аппаратурой палату, так что в душе друг за другом возникали все более страшные картинки. Она тупо пялилась на бессознательное тело Лу и молчала, пытаясь остановить подступающие к глазам слезы.       — Нет, — вместо нее ответил Баз, пока Мэд, подняв Лу веки, светил поочередно в каждый глаз. — Кровь не его. Не вся его. После боя парень в конец озверел. Его вывели в наручниках, мы скрутили, а Ма вколола ему транквилизатор.       — Хм! — деловито хмыкнул Мэд, убрал указку в карман и уже не торопясь почесал подбородок. — А бой сколько продлился?       — Двадцать минут, — угрюмо ответил Баз.       — Любопытно, — протянул док с заинтересованным видом и упер руки в боки. — Ну, пока парень, похоже, спит. Я все равно проведу обследование на внутренние травмы, паниковать не с чего. Слышишь, Кирен?       Имя вдруг резануло по ушам, и Кирен вскинула на него взгляд. Мэд — один из немногих, кто обращался к ней по имени, и ему это прощалось. Он занимался их с отцом здоровьем с тех пор, когда она еще не нагибаясь проходила под столом, так что это ей в пору обращаться к нему дядя Мэд.       — Я паникую, Мэд, — немного окрепшим голосом проговорила она, успокаиваясь, — потому что «озверин» действовал неправильно. Он доходил постепенно, не вступил в действие сразу, как полагается. И только когда все уже закончилось, Лу по-настоящему превратился в дикого зверя.       Мэд обрел еще более заинтересованный вид, дошел до шкафа со шприцами и пробирками.       — Ты вколола «озверин» прямо перед входом на арену? — спросил он, и собирая комплект для забора анализов. — А как сработало все остальное? Скорость? Пестрый вид? Метабол, как я погляжу, подействовал как надо.       Кирен повернула голову Лу, чтобы рассмотреть ободранную щеку, и заметила, что под коркой запекшейся крови отметины почти не проступают.       — Остальное подействовало, как положено, — выговорила она.       — Я выясню, что с ним, — Мэд приблизился к Лу и густо смоченным тампоном принялся оттирать тыльную сторону его локтя. — А пока Дилла, давление. Кайт, займись анализом мочи. Срежь с него уже эти штаны.       Мэд точно знал свое дело. Кирен стало понятно, что дальше находиться здесь — только мешать работе медиков. Она вышла в коридор, Баз безмолвной тенью проследовал за ней.       — С ним все будет хорошо, Ма, — ласково проговорил он, обнимая крупной ручищей за плечи. — Тебе бы лучше поспать.       — Знаю, Баз, — выдохнула Кирен, усталость действительно навалилась словно каменной плитой, — и ты иди спать. Завтра он уже должен прийти в себя.       Она сказала последнее скорее самой себе, пытаясь хоть немного успокоить разбушевавшиеся эмоции. Но это было слабое приободрение — ее не покидало гнетущее предчувствие, что Лу не придет в себя, как должен, и утром ее ждет какое-то по-настоящему трагичное известие.       — Проводить тебя домой? — участливо спросил Баз, указывая в сторону выхода.       — Я здесь переночую, — Кирен кивнула на дверь в комнату отдыха, где когда-то беседовала с Лу, и, аккуратно сняв с себя руку База, шагнула к ней.       — Как знаешь, Ма, — ответил Баз.       На этом он попрощался и пошел к выходу из обители Мэда. Кирен проводила плечистую фигуру взглядом. И почему она всегда оставляла рядом с собой Кастета? Наверное, потому что он был ее первым чемпионом, да и его симпатия к ней, которая давно переросла это демократичное слово, склоняла чаши весов в выборе первого после советника помощника в его сторону. Баз никогда не выказывал признаков влюбленности в нее, но вел себя намного внимательнее и обходительнее. Наверное, потому что был на добрый десяток лет старше и Кастета, и Орина.       Кирен вошла в комнату отдыха и притворила дверь. Можно было налить себе воды, проверить новости в коммуникаторе, написать пару слов Орину, хотя бы поблагодарить за то, что подменил ее сегодня, но сил не осталось ни на что. Опустившись на диван, Кирен не смогла подняться даже для того, чтобы выключить свет. Так и уснула на нем, свернувшись клубочком, прямо в куртке и сапогах.       Глаза открылись сами собой, сонливость как будто внезапно выключили по кнопке. Напротив в кресле сидел, попивая какой-то дымящийся паром напиток, Мэд. Он явно не спал этой ночью, судя по кругам под глазами и взъерошенным волосам. На нем в силу возраста последствия недосыпа внешне проявлялись очень отчетливо.       — Который час? — выдавила из себя Кирен хриплым голосом. — Сколько я спала?       — Семь утра, — отхлебнув из чашки, ответил Мэд. — Чуть больше четырех часов. Точно не хочешь еще немного добрать?       Кирен потянулась, похрустев затекшей спиной, запустила руку в волосы и поворошила смятую на жестких подушках гриву.       — Как Лу? Пришел в себя? — этот вопрос волновал ее больше всего, не хотелось ходить вокруг да около.       Мэд, к удивлению, не спешил ответить сразу. Напротив — сделал вид, что очень увлечен своим напитком и набрал из чашки полный рот.       — Тогда я сама проверю! — сердито бросила Кирен и решительно направилась к двери.       — Нет, он еще не очнулся. Постой! — сдержанно проговорил ей в спину Мэд, заставив остановиться. — Я провел полное обследование. Органы и кости целы, мозг не пострадал. Просто подожди еще пару часов, пока транквилизатор действует, и проснется твой спящий красавец!       Кирен нехотя вернулась на диван. Спасительный сон закончился, волнение снова нагрянуло словно лавиной, и спокойно сидеть она не могла.       — А что, если не проснется? — вопрос вырвался сам собой, как квинтэссенция переживаний и крутящихся в голове мыслей. — Ты знаешь, что делать?       — Нет оснований предполагать такой исход, — доверительным тоном ответил Мэд, сделав рукой жест, призывающий не торопиться. — Ему крепко досталось на арене, организм нуждается в отдыхе.       После слов о том, что Лу в действительности пережил, воспоминания о вчерашнем жутком бое вихрем пронеслись в голове, и Кирен не смогла удержать выступившие в глазах слезы. Ей до одури было жаль этого жуликоватого, но не склонного к насилию парня, который не умел и не хотел драться. И хотя вся эта каша заварилась по его вине и у нее не было выбора лучше, осознавать, через что ему пришлось пройти, было слишком больно. Слезы, отяжелев, проторили неровные дорожки по щекам, и Кирен опустила глаза, хотя при Мэде она могла позволить себе появиться в любом виде, даже рыдающей, как девчонка.       — Ну, Кирен, детка, успокойся. Возьми себя в руки, — назидательно проговорил он с отеческой интонацией, точно как покойный отец. — Я же обещал тебе, что вытащу его, хоть с того света... — он на мгновение замолчал, пересел на диван и обнял предводительницу клана. — Он тебе очень нравится, да? Ну, хочешь, пойдем вместе и разбудим его?       Кирен подняла на дока мокрые от слез глаза с такой надеждой, что он и сам понял ответ.       — Ну пойдем тогда. Чего сидеть?       Мэд встал и протянул руку, как родитель подает ее ребенку, чтобы помочь встать с земли. Его поддержка была столь же бесценна, сколь необходима. Кирен со слабой улыбкой взялась за сухую кисть и поднялась с дивана.       Несколько шагов до двери, еще пара через коридор — Мэд открыл Кирен дверь, пропуская в палату. Лу, уже полностью отмытый от крови, спал на застеленной чистыми простынями койке. Несколько приклеенных к телу датчиков тянули свои тонкие белые провода к аппарату рядом, который мерно пикал и показывал на экране зигзагообразную линию пульса. Картинка выглядела статично и благостно. Кирен обошла койку, всмотрелась в лицо парня — ни царапины. Не зря, все же, Мэд настоял на Метаболе. Скорее всего, и спина уже полностью зажила.       — Ну, буди! — подбодрил Мэд, с довольным видом складывая руки на груди.       Кирен взялась за плечо Лу и слегка потормошила. Никакой реакции не последовало. Быстрый взгляд на дока и новая попытка. На этот раз она тормошила сильнее. Но Лу и на этот раз не попытался проснуться. Даже сердечный ритм не поменялся, если верить монотонному пиканью. Кирен принялась тормошить парня в третий раз, но Мэд остановил ее. Выглядел он обеспокоенно и одновременно сосредоточенно:       — Дай я кое-что проверю.       Док мягко отстранил Кирен и, пережав ноготь безымянного пальца Лу световой указкой, пытливо смотрел то на монитор, то на самого пациента. Не дождавшись ожидаемой реакции, он проделал ту же операцию с мизинцем. Потом, как вчера, посветил светом парню в глаза и наконец, нахмурившись, убрал указку в карман халата.       — Что? Что происходит, Мэд? — торопливо спросила Кирен с тревогой в голосе, которую скрыть не удалось.       Она уже почувствовала, что происходит что-то неладное. Что не так должно было происходить пробуждение «спящего красавца», как выразился Мэд, но пока не могла понять, насколько все серьезно. Док медленно обошел каталку, оперся обеими руками о спинку в ногах и тихо ответил:       — Он в коме.       Мэд смотрел мимо, исключительно на Лу, и, казалось, считал его состояние собственным провалом. Кирен даже не нашлась, что сказать, точнее, сказать было что, но обвинять дока в чем-то прямо сейчас она оказалась неспособна.       — Я проведу еще тесты, сделаю обследование... скорее всего, это побочка Метабола, которой ты так боялась... — рассеянно продолжил Мэд, как будто не веря своим словам, — но даже если я выясню точную причину, боюсь, что методов выведения из комы нет.       Кирен оцепенела, только бьющееся где-то в районе желудка сердце подтверждало, что она еще жива. Внутри будто образовалась пустота, зияющая кромешной чернотой воронка, поглощающая радость и высасывающая краски жизни. Кирен понимала, что оказалась права, опасаясь применения Метабола, но даже злиться на Мэда сейчас не могла. Ничего не могла.       Она на негнущихся ногах вышла из палаты и, опершись о стену спиной, пыталась осознать произошедшее. Как все пришло к тому, что она — суровая предводительница бандитов, умеющая принимать жесткие и непопулярные решения — сейчас думает о том, куда скрыться, чтобы поплакать без свидетелей. Так она первый и последний раз чувствовала себя после смерти папы, но то был ее родной отец, человек, который растил ее один, который научил ее всему, что она умеет и знает, который ни разу в жизни ее не предал. Лу — посторонний, вор, который только влипает в неприятности и тянет за собой других. Почему случилось так, что она настолько о нем переживает? Когда и как она позволила себе так сильно влюбиться?       Мэд нарушил ее уединение, выйдя в коридор следом.       — На тебе лица нет, Кирен, — он уже определенно пришел в норму. Да уж, какая ему разница, что будет с этим чужаком. — Соберись. Сейчас тебе точно нельзя раскисать. Ты и сама понимаешь почему.       Кирен попыталась рассмотреть выражение его лица, но картинка размылась от слез. Мэд указал на комнату отдыха, подхватил под мышку и повел туда.       Усадив ее на диван, он требовательно проговорил:       — Кирен, я сейчас серьезно. Понимаю, что тебе больно, но клану нужен лидер. Сейчас особенно. Я сделаю тебе чай и дам таблетку, которая на время отключит твои эмоции, так ты хоть сможешь управлять людьми.       Кирен вяло кивнула. Она и сама осознавала, что нельзя даже показываться ребятам в таком виде. Да и Мэд говорил совершенно правильные вещи. Сан-Тино наступает, выклевывает по кусочку, к моменту, когда он распахнет пасть, чтобы заглотить клан целиком, следует быть готовыми. Но тоска не спешила отступать, ей было совершенно плевать, чем должна заниматься предводительница клана и какие у нее заботы.       При мысли о Сан-Тино боль еще сильнее сжала сердце Кирен. Какая-то безвыходность и безнадега. Если Лу выкарабкается, она уже дала обещание и отправит его шпионить в двадцатый район, где его непременно прикончат люди жестокого конкурента. Правда тогда у них будет несколько дней... Несколько дней, которые ей придется провести в кабинете или приемной, а Лу будет валяться на койке, бесцельно слоняться по территории или сидеть в комнате на первом этаже второго корпуса. Тоже такая себе перспектива. Но если он не очнется или останется овощем — легче не будет. Все равно смерть неминуема, — таких больных содержать слишком дорого. Только что умрет он безболезненно, а не под пытками в подвале у Сан-Тино.       В комнату отдыха вернулся Мэд с чашкой горячего чая, стаканом воды и блестящей капсулой красного цвета, которую услужливо выложил на журнальный столик напротив Кирен.       — Пей, Кирен. Это «Серость», ты уже употребляла этот препарат, — док сделал многозначительную паузу, напоминая, что было, когда умер Танис Ди-Ган. — Пей и сможешь хотя бы указания раздать да дела спланировать. В твоем настоящем состоянии ты вообще ни на что не способна!       Выпить эту чудо-пилюлю было бы правильным решением. Кирен быстро закинула ее в рот и запила водой. Да, Мэд уже давал ей «Серость» несколько раз после смерти отца. Препарат действительно помогал отключить все эмоции. Ни страха, ни злости, ни грусти, ни радости. Совершенно ровное, «серое» состояние, в котором, по счастью, сохраняются когнитивные функции, так что под «Серостью» вполне можно нормально функционировать, если рядом не извергается вулкан или не разворачиваются боевые действия.       — Каковы шансы, что Лу выйдет из комы? — уже более отстраненно спросила Кирен, начиная ощущать, как притупляется душераздирающая тоска.       — Сто процентов! — с нездоровым блеском в уставших глазах заявил Мэд. — Вот только вопрос следует ставить иначе — каким он выйдет из комы. И тут я не могу ничего сказать. Может вернуться сразу в ясное сознание, а может и в ограниченное, овощем, то есть. — Он замолчал, решая, стоит ли продолжать, но взгляд Кирен явно становился все более безучастным, так что док договорил: — Не исключен и летальный исход.       «Серость» подействовала. Слушая про возможную смерть Лу, Кирен уже не испытывала ничего. Мозг лишь констатировал, что один из пациентов Мэда может умереть. Что задуманная операция по уничтожению Сан-Тино из-за этого может не состояться. Значит, не состоится. Делов-то?       — Держи в курсе, — безэмоционально выговорила она дежурную фразу и встала. — Пойду заниматься делами. Спасибо за чай.       Кирен в один глоток осушила кружку и направилась к выходу. Мэд кивнул и вскочил, чтобы открыть перед ней дверь:       — Через шесть часов приходи за добавкой, слышишь? Не надо бороться с болью в одиночку, — напоследок бросил он уже ей в спину. — Это нужно не тебе, а клану, слышишь?       Кирен не стала оборачиваться и что-то отвечать. Ее рациональное мышление не видело в этом смысла. Следовало сейчас же заняться делами — она вытащила коммуникатор и написала Орину сообщение, чтобы разделил с ней завтрак. Пора уже найти способ вычислить ублюдков, что напали на столовую!