Сизый
6 апреля 2023 г., 10:00
Провожая взглядом уползающего человека Сан-Тино, Сизый только для вида шутил и смеялся вместе со всеми. Особенно пошлые комментарии отвешивал Блоб, а Ганс вторил Кастету о том, что этот ушлепок слишком легко отделался. По правде говоря, Сизый сочувствовал погромщику с переломанными ступнями, хотя тот был врагом клана и, кажется, получил заслуженное наказание — но все ли из того, что он вынес, было действительно заслужено?
По счастью, Сизому довелось увидеть только ужасающие последствия пыток, которые погромщику устроила Ма, но он искренне считал, что на этот раз предводительница проявила воистину чудовищную жестокость. Сизый и сам нередко оказывался в числе допрашивающих, но калечить допрашиваемых ради самого процесса ему не нравилось. В отличие от своего патрона Кастета, ему не доставлял радости вид чужих страданий, даже когда в пыточной оказывался на сто процентов виновный и достойный жестоких мучений человек.
Погромщик наверняка выполнял приказ, и сурово спрашивать стоило бы с того, кто этот приказ отдал, то есть, с самого Сан-Тино. Сизый предпочитал не думать о том, что такого страшного этот парень хотел утаить, что его зажарили, как праздничную отбивную. Раз великодушная и справедливая Ма приняла такое решение, значит так было нужно.
Он так и не понял причины внезапной остановки по пути в Дом, когда Кастет рванул из салона как ошпаренный, а потом вернулся мрачнее тучи, словно получил суровый выговор от Ма. Патрон ничего не сказал ребятам, но прямо кожей ощущалось, что он люто злился.
Гвоздь после той остановки прибавил газу и, судя по тому, как фургон мотало, принялся объезжать заторы по не приспособленным для этого участкам. Когда за бортом начали шуршать ворота, Кастет в нервной манере отрывистым голосом приказал подручным выгружаться и топать прямиком в приемную крестной.
За время той незапланированной остановки первоначальный план определенно изменился, и по настроению шефа Сизый понимал, что сейчас что-то произойдет.
Быстрым и пружинистым шагом все четверо дошли до двери в граничащее с воротами здание, в котором располагалась приемная. На посту охраны, где в скучающем ожидании сидели Эрни и Тэнг, Кастет приказал им не пускать посетителей в приемную в ближайшее время и первым вбежал в небольшой предбанник со стойкой администратора, следом вошли Сизый с Блобом и Гансом, напустив на себя привычный суровый вид. На стульях у стены сидело двое просителей, еще одна женщина стояла у стойки, заполняя заявление, которое потом темноволосая эффектная администраторша должна внести в систему. Кастет обратился ко всем присутствующим:
— Крестная приносит свои извинения, но объявляется перерыв, — он пронзительно посмотрел на мужчин, которые в растерянности смотрели на него со своих мест, потом на обернувшуюся на звук его голоса женщину и более свирепо прорычал: — Граждане, я сейчас серьезно. Подождите на улице полчаса или приходите в другой раз. Сейчас приемная закрыта!
Блоб услужливо распахнул дверь. Просителей как ветром сдуло — даже женщина, не дописав строчку, схватила свою сумочку и поспешно выбежала прочь. Девушка-администратор — Сизый не знал ее имени — испуганно высунулась из-за стойки и круглыми глазами смотрела на свирепого Кастета, явно не понимая, что происходит.
— Вот с тобой мы и хотим поговорить, Дана, — проскрежетал он, указывая на нее пальцем. — Ведите в приемную!
Последнее он бросил уже своим помощникам. Ганс первым направился к девушке. Сизый отлично понимал, если за девчонку возьмется еще и извращенец-Блоб, они могут ее ненароком покалечить. Так что сам поспешил за стойку, чтобы хотя бы немного облегчить участь администраторши.
Впрочем, несмотря на беззлобный характер, Сизый всегда исправно выполнял приказы шефа. С Кастетом его связывали не только рабочие отношения. Патрон помог ему, тогда еще семнадцатилетнему мальчишке, погрязшему в долгах, голодному и измотанному, который был уже готов свести счеты с жизнью. Этот суровый костолом явился по его душу, когда крестному донесли о злостном неплательщике налогов. После скоротечной погони, Кастет нагнал беглеца и, повалив, занес руку для удара, но почему-то остановился. Не стал бить, напротив, впрягся за должника перед крестным Танисом, дал простенькую работу в клане, а потом и вовсе взял под свое крыло.
Причин немногословный с подчиненными Кастет никогда не раскрывал, и Сизому казалось, что тот усмотрел в щуплом, одичавшем в суровых условиях пареньке что-то позабытое, но достаточно ценное и дорогое, чтобы оживить воспоминания. Сизый не роптал. Он не сразу попал в группу своего спасителя, какое-то время работал в гараже, потом занимался штрафами и выполнял обычные поручения, а спустя года три Кастет таки взял его в свой личный отряд.
И вот сейчас, видя, как у несчастной Даны в глазах скапливаются слезы страха, при виде приближающегося к ней Ганса, Сизый тоже пошел, но на опережение, чтобы сграбастать девушку немного нежнее, чем бы это сделал черствый напарник. Вообще остальные подручные Кастета проявляли разную степень садизма, Ганс, например, совсем не гнушался насладиться чужими муками.
Дана попятилась к стене, пока не уперлась спиной. Сизый схватил ее за руку и в одно движение развернул к себе, но аккуратно, чтобы не вывихнуть локоть. Ганс подоспел следом и заломил ей второе предплечье. Слегка надавив, чтобы нагнулась, он направил ее вглубь здания. Блоб обошел их спереди и открыл дверь в небольшую комнатушку, предваряющую приемную, а Кастет вальяжным шагом шел позади.
Тем же манером миновав крохотную полутемную комнату, в которой царил приятный запах благовоний, вся процессия оказалась в просторной приемной для бесед с просителями. Сизый лишь слышал об этом помещении, сам внутри никогда не бывал и сейчас поразился внутреннему убранству. Теперь понятно, чем подкреплялась исключительная вера обывателей в могущество молодой лидерши клана.
Гвоздь стоял у резной перегородки напротив двери, предводительница сидела на диване — Дану здесь уже ждали. Сизый сразу понял, что Ма чем-то недовольна, вот и решила устроить разнос девчонке не откладывая в долгий ящик. Но в голове свербело неприятное предчувствие, что это не простое недовольство, и разнос может плавно перерасти в допрос — не зря же Ма приказала Кастету прервать прием и привести к ней Дану прямо посреди рабочего дня. Будь это какая-то мелочь, крестная провела бы разъяснительную беседу после окончания приемных часов.
— Поставьте ее на колени, — распорядилась предводительница, завидев Дану в сопровождении конвоиров.
Ганс первым задрал неестественно вывернутый локоть Даны, вынуждая Сизого подстроиться. По мечтательной полуулыбке, с которой на испуганную девчонку смотрел шеф, определенно предвкушая дальнейшие события, становилось ясно, что бедняжка запросто может оказаться в пыточной второго корпуса. И оставалась лишь слабая надежда, что Сизому не придется в этом участвовать. Хоть бы Ма снова выбрала Кастета своим палачом.
— Здравствуй, Дана, — вкрадчивым и тихим, больше похожим на шепот, голосом проговорила предводительница. — У меня к тебе появились претензии. И лишь от твоих ответов зависит, где закончится твой сегодняшний вечер.
Фраза даже в ушах Сизого прозвучала угрожающе, потому что закончить вечер можно не только дома или в камере, но и в могиле. Намек прозвучал слишком прозрачно, чтобы его не понять, и Дана затравленно сжалась, шмыгая заложенным носом. Крестная выжидала молча, вынуждая девушку что-то сказать. Спустя несколько напряженных мгновений Дана собралась и спросила:
— Скажите, пожалуйста, что я сделала не так? — она явно до смерти испугалась, даже употребила редко используемое среди членов клана нарочито уважительное обращение.
Конвоиры в отработанной стойке держали ее за плечи, не давая подняться или вырваться. Дану колотила крупная дрожь, и Сизый мог ее понять — перспективы для нее выглядели нерадужно. В клане телесные наказания были нормой и даже считались подобием милости крестного, потому что хуже может быть только разжалование или казнь. Его дочь унаследовала и эту традицию, хотя сама никогда не наказывала людей — за нее это делал Кастет. А вместе с ним его группа, поэтому Сизому тоже приходилось принимать участие в истязаниях.
— Я узнала, что в моем районе пропал ребенок, — продолжила Ма ровным голосом, а потом договорила, перейдя почти на крик: — И одна тупая овца не доложила мне об этом!
— О, боже! — вскрикнула Дана, опустив голову и схватившись за нее обеими руками, как будто вспомнила о своем проколе, а потом, сложив ладони вместе, уставилась на предводительницу и запричитала: — Простите меня, простите, я забыла! Забыла!
Ма подошла и вцепилась ей в волосы. До этого Сизый ни разу не видел, чтобы крестная прикасалась к допрашиваемым. Как будто брезговала. Видимо, на этот раз даже врожденное пренебрежение отступало под натиском яростного негодования. Она встряхнула голову даны, заглядывая в глаза, и с отвращением оттолкнула от себя.
— И что же тебе, тварь, — с нескрываемой злобой прошипела предводительница, — помешало передать мне заявление о продаже ребенка?
Дана все еще всхлипывала, смотреть на нее было больно. Сизый сам ни разу не нарывался на наказания. Ему хватало собранности и старания хорошо справляться со своей работой. Сейчас, ставя себя на место несчастной администраторши, он ощущал, как в душе поднимается волна протеста. Она не со зла не сообщила, каждый может что-то забыть — разве это не повод отнестись к ней со снисхождением?
— Надо сказать больше, чем вы хотите услышать, крестная, — пробормотала Дана срывающимся голосом, глотая слезы. — Можно?
— Давай, тупица, я внимательно тебя слушаю! — досадливо проговорила предводительница. — Что ж за причина такая затмила твою безмозглую башку?!
Сизый не узнавал всегда спокойную и уравновешенную предводительницу. Во время выгрузки Сан-Тиновского человека она вела себя абсолютно хладнокровно, даже не смеялась над пикантными шутками, а здесь прямо разошлась — сыпала язвительными выражениями и обращалась к администраторше крайне издевательски.
—Я... Мы... Мы с Гареном мечтаем о ребенке, — робко начала Дана. — Я хочу ребенка. Я сама! У меня случилась задержка, и я... я была вне себя от счастья... — Она опустила голову и снова всхлипнула, — тогда пришла та женщина, Ида. Я приняла заявление, но была как в бреду от радости... А потом... Оказалось, что никакой беременности нет! Просто задержка!
На последней фразе она надрывно разрыдалась. Где-то в глубине души Сизому было неловко ее держать, как будто он стал новым мучителем для и так настрадавшейся жертвы. Но предводительница не думала прекращать разговор под давлением, хотя ярости в ее взгляде немного поубавилось.
— Так когда, говоришь, ты подумала, что беременна? — с недоверием в голосе спросила она.
— Накануне того дня, когда Ида с мужем пришли, — слезно проговорила Дана. — А потом вечером... снова кровь! — ее слова утонули в очередном взрыве рыданий. Через несколько мгновений она подуспокоилась и договорила: — Понимаете, крестная? У всех есть, а мне не дано! А я так хочу растить своего ангелочка!
Она зашлась в плаче в очередной раз и сгорбилась так, что ссутуленные плечи выскользнули из рук конвоиров. Сизому было жаль эту девушку. Так сокрушаться из-за невозможности иметь детей... Бедняжка. Но Ма, кажется, сочувствия не испытывала.
— Вот ты тут ревешь, как корова, — медленно выговорила она. — А ангелочек другой женщины пропал без вести и до сих пор не найден по твоей милости! Мы могли его отыскать по горячим следам и вернуть матери, если бы ты своевременно сообщила!
— Знаю, — сквозь рыдания выдавила Дана, — простите меня, крестная!
— Это у Иды тебе надо просить прощения, — выплюнула предводительница и вернулась на диван.
Сизый бросил быстрый взгляд на своего шефа — Кастет выглядел разочарованным. Видимо, считал по лицу Ма, что пыток не предвидится. От души немного отлегло. Дана опустилась на пятки и безутешно рыдала, сотрясаясь всем телом, совершенно раздавленная, как и любой на ее месте, кто нечаянно совершил роковую ошибку. Она и сама это признавала. Ее беззащитность вызывала в душе Сизого трепетное сострадание. Очень хотелось ее утешить и сказать, что с ней все будет хорошо, но предводительница еще не огласила своего решения по поводу участи, которая ждет нерадивую работницу.
Крестному Танису случалось казнить членов клана, хотя он делал это только за предательство. Это была единственная статья, по которой прошлый лидер выносил виновным высшую меру наказания. Все остальные проступки карались или телесными наказаниями, или понижением в должности, что для некоторых оказывалось даже суровее порки ротанговыми палками. Теперешней крестной еще не приходилось никого уличить в предательстве, так что было неясно, продолжит ли она суровую политику отца. Сизый припоминал, что она запросто применяла телесные наказания, да и уже успела разжаловать нескольких ребят за халатно выполненную работу. Но ошибка же не предательство! Халатность — может быть.
Сизый с нетерпением ждал вердикта Ма. Хотя в душе встал на сторону девушки. Да, забыла, но не нарочно же! Не ошибается тот, кто ничего не делает! Он и сам косячил по-черному, когда только попал в клан. С другой стороны, его ошибки не влекли за собой серьезных последствий, это были мелкие недочеты в виде плохо помытого автомобиля или расхлябанно убранного гаража. А Дана, не сообщив крестной о пропаже ребенка, не только помогла похитителям уйти незамеченными, но и сильно подставила саму крестную. Так что Ма вполне могла увидеть в этом злой умысел, а это уже попахивает той самой смертельной статьей.
— Ты отстранена. Проваливай из приемной. Твое место займет человек, у которого в черепушке не одни воображаемые младенцы, — наконец проскрежетала предводительница. — Увижу, что ты тут ошиваешься — точно прибью! И на глаза мне не попадайся, ясно тебе?
— Я-а-а-сно, — сквозь слезы проблеяла Дана и мелко закивала, в надежде, что сейчас ее отпустят.
— Уведите это, — пренебрежительно бросила Ма.
Сизый поймал на себе ее взгляд — удивительный взгляд! В ее глазах не было искренней злости, ярости, негодования, в общем, всех тех эмоций, которые она демонстрировала. Читалось только усталое желание скорее со всем этим покончить.
Ганс грубо схватил Дану за плечо, явно причиняя боль, и поднял с колен. Она так и продолжала исступленно стенать. Немудрено — у нее только что перед глазами вся жизнь пронеслась. После такой нервной встряски редкая девчонка сохранит самообладание.
Сизый тоже для вида взялся за Данину тонкую руку и ощутил дрожь, которая расползалась по всему ее телу. Ее следовало вывести, и Ганс первым двинулся в путь. Блоб отворил незаметную створку в резной перегородке, пропуская их в узкое помещение за, а потом распахнул дверь во внутренний двор Дома. Вместе они выпроводили Дану на улицу. Ганс пренебрежительно пихнул девчонку в спину, иллюстрируя слова Ма, что ей тут не рады — та, обессиленная и рыдающая, не удержала равновесия и брякнулась на землю. Сизый не без труда поборол свое сострадательное желание помочь ей подняться и молча зашагал обратно в приемную крестной. Их-то еще никто не отпускал.
Ма выглядела совершенно спокойно, как будто только что не метала гром и молнии, и уже заканчивала беседу:
— Орин займется поисками пропавшего мальчика, — проговорила она сосредоточенно. — А мне надо найти замену Дане. Нужен проверенный человек, который наведет порядок за этой тупицей и выяснит, что еще она не донесла до моих ушей.
— Ты же понимаешь, что в клане все девушки уже заняты? — спросил Кастет с двусмысленной интонацией.
Избранницы членов клана никогда не сидели без работы, и каждая находила дело по душе. Вряд ли удастся кого-то из них сорвать с насиженного места в таком срочном порядке. Понятно, что приказу крестной никто воспротивиться не решится, но их тоже придется кем-то заменять.
— Тогда привлеку со стороны, — решительно ответила Ма. — Не всем нашим парням достались девушки из клана. Кто-то точно нашел кого-то из Дома или даже из района.
Сизый видел, что шеф и хотел бы возразить, непонятно только зачем, но это ему оказалось нечего ответить. Ма встала и направилась к выходу во двор, и Кастет поспешно побежал вперед, чтобы открыть ей дверь. Пожалуй, он вел себя слишком услужливо, даже будто заискивал. Может, все же провинился? Только чем? И как она его наказала?
На эти вопросы Сизый никогда бы не получил ответ, так что решил не гонять их в голове попусту. Новых поручений не поступило, так что он отправился с товарищами обратно в гараж, где они обычно коротали время за игрой в карты или отдыхали в ожидании указаний.
