Ошибка ценой в жизнь

      Ближе к полуночи алкоголь, который благодаря стараниям Орина тек самой настоящей рекой, свалил многих, но Кирен оставалась трезвой. За все это время она позволила себе только один разноцветный коктейль, а дальше пила только воду, чтобы сохранить самоконтроль во время грядущей казни.       Лу все время оставался рядом, но вел себя тише воды ниже травы, как будто старался и вовсе не отсвечивать. Может, это было и правильно. Кирен пришлось мобилизовать силы, подтянуть нервные резервы, подготовить тело и мысли к тому, что надлежало сделать. Распыляться еще и на Лу было уж слишком.       В прошлый раз, когда Кирен пыталась нажать на курок в подвале своего дома, у нее ничего не вышло. На этот раз подобные осечки недопустимы. На нее будут смотреть сотни глаз. Кирен напомнила себе — она ведь снова дала клану обещание! Но его-то она уж наверняка сможет выполнить. К Дане никаких теплых чувств она не испытывала, да и в душе все еще клокотала ядовитая злость за двоих навсегда потерянных детей и за Юана, который только чудом смог вернуться к матери. А мог ведь тоже пропасть без вести!       Когда до полуночи оставалось всего пятнадцать минут, Кирен написала Кастету сообщение с вопросом, все ли готово. Он вряд ли мог о таком забыть, но напомнить все же стоило. Костолом ответил почти мгновенно, что они уже привели Дану на место казни. Прочитав, Кирен кивнула себе и улыбнулась. Похоже, Лу, не отходящий от нее ни на шаг, все понял и лишь крепче стиснул ее ладонь. Интересно, что он по этому поводу испытывает? Пойдет ли смотреть или останется на импровизированном уличном танцполе — один среди спящих тел?       Кирен взобралась на сцену и велела ди-джею объявить о том, что через десять минут всем, кто желает посмотреть главное шоу вечера, стоит оказаться у пятнадцатого корпуса.       Ди-джей приглушил музыку и сделал объявление, повторив сказанное предводительницей слово в слово. Члены клана, которые держались на ногах и могли идти, направились к пятнадцатому корпусу. Кирен не торопилась. Она изначально решила прийти туда в последних рядах, с кровожадным предвкушением представляя, как будет трястись Дана, по количеству стекающегося народу осознавшая, что за этим последует. Кирен уверила себя, что рука с бластером на этот раз не дрогнет, а значит, чем жалостливее будет выглядеть Дана, тем хладнокровнее на ее фоне покажется она сама — судья и палач в одном лице.       Здание пятнадцатого корпуса располагалось в самом дальнем углу дома и было заселено только с наружной стороны, поэтому тупик, который образовывала его странная форма, был очень удобным местом для того, чтобы безопасно пострелять из бластера. Путь туда занял почти десять минут. Все это время Лу крепко сжимал ладонь Кирен — то ли пытался поддержать, показывая солидарность, то ли напротив, хотел выразить протест. А может, просто нервничал? Никогда не видел убийства собственными глазами? Впрочем, это уже неважно — он шел рядом, а значит, принял решение и априори согласен стать соучастником всего, что произойдет.       Они подошли к нужному строению — члены клана сгрудились рядом с входом в тупик, так что само место казни полностью скрылось за их спинами. Кирен стоило только тихо кашлянуть, чтобы плотная толпа нестройно раздалась в стороны, формируя проход для нее и Лу, которого она все еще вела за руку.       Они неспешно протиснулись к первым рядам. Кирен оставила Лу среди зрителей и с неотвратимым видом продолжила путь одна — к дальней стене здания, где уже находились Кастет с ребятами и злополучная Дана со скованными за спиной руками. Конвоиры поставили ее на колени лицом ко всем присутствующим, но она была не в силах поднять взгляд — пялилась на рифленое дно уровня и вздрагивала всем телом.       Подходя ближе, Кирен еще сильнее замедлила шаг. Все должно выглядеть максимально патетично, чтобы навсегда врезалось в память братьев по клану. Отец казнил приговоренных в подвале, без свидетелей, Она решила пойти дальше, вынести это на всеобщее обозрение, чтобы все увидели, чем грозит предательство.       Кирен встала напротив Даны вполоборота к толпе зрителей и за подбородок подняла на себя ее лицо.       — Дана Он-Орфи! — с отвращением процедила она, — я, Кирен Ди-Ган, приговариваю тебя к смерти за предательство клана.       Девка надрывно разрыдалась — омерзительная картинка! Захотелось резко отдернуть руку от мокрого лица. В своем воображении Кирен видела эту сцену более пафосной, а на деле все скатилось до какой-то слезливой бытовой ссоры. Пора это заканчивать.       — Приговор будет приведен в исполнение немедленно, — более глухим голосом добавила она и, заведя руку за спину, вынула свой верный мелкокалиберный бластер.       Дана продолжала содрогаться всем телом и надсадно подвывать — раздражающие звуки. Картинно сняв оружие с предохранителя на глазах у публики, Кирен направила ствол в лоб предательницы и мысленно начала отсчет: «Три, два...» В этот момент Дана вдруг вскинула на нее полные слез глаза и промычала:       — Умоляю, пощади, Ма... — ее руки были скованы за спиной, иначе она, как пить дать, обхватила бы крестную за бедра и повисла. — Я совершила ошибку... Прости-и-и.       Завывания сливались в один протяжный стон, ситуация снова почти один в один напомнила такую же с Лу в начале их знакомства. Разве что парень не обливался слезами, да и Кирен на этот раз ощущала уверенность и спокойствие. Ладонь не леденела и не потела. Совершенно сухая и теплая, она крепко сжимала рукоятку бластера, только металл приятно холодил кожу. Кирен представила себя со стороны — дыхание ровное, лицо каменное, словно маска. В случае с Даной, в отличие от Лу, она не испытывала никаких душевных метаний — ни сожалений, ни сомнений. Лишь рассчетливую холодность.       — За ошибки надо платить! — сурово отчеканила Кирен с расстановкой и нажала на курок.       Ослепительно яркий сгусток плазмы, вылетевший из узкого дула, на мгновение показался на воздухе, увеличиваясь в размерах, а потом соприкоснулся с поднятым в этот момент зареванным лицом. Оглушительный грохот резко сменился на чавкающий звук, с которым разлетелась на мелкие ошметки голова Даны. Из огрызка шеи фонтаном забила кровь, а тело начало заваливаться вперед, как в замедленной съемке, разбрызгивая алую жидкость по широкой дуге.       Кирен сделала быстрый шаг назад, чтобы не испортить любимую одежду, но стремительно распространяющаяся лужа крови таки достала до подошвы берца. Оглядев получившийся беспорядок, Кирен отошла еще на пару шагов, чтобы не вляпаться сильнее и, с довольным видом поставив бластер на предохранитель, убрала его обратно в кобуру. Затем обратилась к своим людям.       — Предатели будут казнены, — сурово проговорила она, заглядывая в глаза всем, чей взгляд могла перехватить. В ночной тиши уровня голос звучал отчетливо и зычно, это прибавляло уверенности. — Предательство — проступок, который нельзя простить. Все помнят, что делал Танис Ди-Ган с предателями? — она дала время ответить и услышала жидкое испуганное блеяние, но с утвердительной интонацией. — Я — дочь своего отца. Мягкому управлению конец. Я верну в клан порядок, который поддерживал прошлый крестный. Я подниму клан, сделаю его сильнее — настолько сильным, что мы вместе наваляем любому, кто этого заслуживает! Сегодня я заложила первый камень нашей дороги к процветанию! Дана предала и получила по заслугам. Всем воздастся. Никто не уйдет от наказания!       Договорив, она посмотрела на Лу. В его глазах в этот момент читалось подобострастное восхищение. Правильная реакция — совсем иная, чем осуждение, с которым он раньше относился даже к менее жестоким ее действиям. Понял, похоже, что здесь иначе никак, а может, сам перестроился под этот мир. Что же, тем лучше для него — только такое отношение к хозяйке положения гарантирует ему здесь вольготное существование! КОНЕЦ