Эш

29 июля 1855. Взявшись описывать этот день, я вскоре пришла к выводу, что бал и моё экстраординарное поведение на нем не привели к особенным последствиям. В полной мере ощутить это вчера я была не в состоянии: после вечера всеобщего веселья гости долго спали и я виделась вечером только с некоторыми людьми, страдавшими уже не от похмелья, но от скуки. Мы сыграли пару партий в вист, поужинали, но никто не выражал ни капли негодования перед моим вчерашним побегом, как будто все уверовали, что я немного заболела. Алису и миссис Винси я вчера не видела, Алекс с Эш тоже едва порадовали меня своим присутствием, хотя, справедливости ради, исчезновение последней немного взволновало меня. Почти в самом конце дня, когда после вечернего чая все потихоньку разбредались по спальням, они ворвались в гостиную, и Алекс доложил о делах в конторе, требовавших его присутствия. Я почти не слушала его, а потом мы тихо переговорили с Эш в коридоре. Она пообещала, что наши занятия возобновятся, когда гости уедут. С мамой мы теперь не разговариваем. Она всегда меня так наказывала в детстве. Стоило мне совершить какой-то проступок, как она начинала молчать, и продолжаться это могло подолгу, пока я не приходила к ней просить прощения, убиваясь в истерике подле её ног в попытках вымолить прощение у неё и заставить заговорить. Иногда я даже не знала, за что удостоилась такого наказания, и тогда это было ещё ужаснее: я не понимала, какую речь должна подготовить и какие слова сказать, чтобы благочестивая моя маменька смиловалась и заговорила с таким подлым, низменным червëм – со мной. Мне казалось, это наказание она давно забыла, но вот, мама, видимо, подумала, что теперь именно оно как нельзя лучше подходит к ситуации. Нет, она говорит со мной на людях и даже за сегодняшним завтраком обменялась парой-другой дежурных фраз, пока мы обсуждали бал (второй день подряд), но во всëм её обращении ко мне видится холод. Что ж, мне пока есть чем заняться, чтобы отвлечься и не убиваться по поводу ссоры. Конечно, мне всë ещё стыдно, что всë получилось именно так, и будь я более покорной и сдержанной, то точно не допустила подобного, хотя и всë, что я наговорила маме, было искренним, было горькой правдой, скопившейся на сердце. У меня были определëнные причины, по которым я не хотела извиняться. Во-первых, я и сама была в обиде, ведь мамины слова ранили меня тоже. А, во-вторых, сегодня утром я получила от неë немногословную записку, где она говорила, что больше не будет ездить со мной к модистке, ведь моя компания теперь ей нежелательна. С собой я могу взять Бетси, писала она, и сама заказать наряды на её имя, чтобы не было проблем с оплатой. Вот это щедрость! Вот это избавление от проблем! Теперь я даже боюсь, что, начни я извиняться, она вдруг меня простит и вернет всë на круги своя, и я снова буду ходить, как пугало. Пикник, на который мы должны были ехать сегодня с гостями, ознаменовал конец развлечений и приема в Н. для приехавших на день рождения Алекса. Именно из-за маминой утренней записки я была в отличном настроении почти весь день. Мы вышли на улицу. Стоял конец июля, и жаркое солнце словно опрокидывало на нас полную чашу света. Мы расселись в открытых экипажах, я чувствовала себя довольно уверенно и здоровалась со всеми – неудивительно, я выгляжу прилично: на мне лëгкое дневное платье и соломенная шляпка с длинными голубыми лентами. Я не забыла про Эш и поприветствовала её, хотя она не заговорила со мной первая, а только бросила какой-то смущенный и потерянный взгляд, который сразу заметил Алекс, прошедший в тот момент мимо. Я обожаю пикники, особенно в новых местах и с новыми людьми. После подобных мероприятий я чувствую себя хорошо ещё очень долго. А какое прекрасное тут, оказывается, есть место в округе! Мы приехали на пляж всего за полчаса, и, если судить по медленной походке лошадей, на путь пешком мы едва бы потратили больше времени. Пока остальные мои знакомые готовили место, где можно было посидеть и перекусить, мы с миссис Винси и Алисой немного прошлись. Они вдвоëм жаловались на мой побег на балу, а я попыталась объяснить это головной болью. Они, должно быть, не слишком много обо мне думали, потому эта отговорка была с готовностью принята. Даже если эти двое теперь обо мне плохого мнения, меня не особо это волновало: сделайся я женой мистера Александра, обе они вновь будут думать обо мне иначе: Алиса простит мне мои странности, ведь я стану замужней женщиной, а миссис Винси, должно быть, невзлюбит меня ещё больше. В другом случае, если я не выйду замуж, то меня ждет катастрофа: я уеду и больше их не увижу. Немного поразмыслив и решив, что они не стоят моих забот, мне сделалось легче. Песчаный берег полностью покорил меня своей приветливой теплотой, солëным бризом и нежной голубизной неба, ярко контрастирующей с насыщенным цветом воды. Вот бы иметь возможность прогуляться здесь одной, или хотя бы быть лишëнной компании миссис Винси. Она вообще портила мне настроение на протяжении всего пикника. Её милейшее лицо искажала какая-то непонятная эмоция каждый раз, как я оказывалась подле Александра или он уделял мне внимание, видимо, на еë взгляд, явно избыточное. На него она глядела ласково, заинтересованно, и в чëм-то немного снисходительно, когда Александр разражался смехом после чьей-нибудь шутки. Меня искренне это забавляло. Но стоило мне появиться рядом, как её лицо поражала ужасная, неестественная асимметрия, словно в её лицевых мышцах произошел сбой. Мне её жаль, правда. На кой черт надо было выходить замуж, если ты так открыто ревнуешь свою прежнюю привязанность? Впрочем, мистер Винси этого не замечал или только делал вид, что не замечает. Мне пришло в голову, что его жена достаточно красива, чтобы он мог простить ей подобное. По завершению пикника я хотела возвращаться вместе с Александром и, не зная на самом деле, каковы его планы, даже ждала его, наблюдая, как другие знакомые разбрелись по сторонам, договорившись, что будут в Н. к ужину. Алиса тоже осталась подольше: она пешком не ходила, за ней должен был приехать муж в экипаже. Бедняжка, быть беременной так неудобно. Я даже подумала, что никогда бы не хотела иметь детей, лишь бы не испытать это. Эш собирала посуду в корзинку. От нечего делать я начала помогать ей и принялась складывать салфетки, а Алекс тем временем учтиво интересовался у Алисы, здоровы ли дети и как учится её старший мальчик. — Что вы, моему сыну всего четыре года, — она положила руку на живот, как будто говорила о нерождëнном ребенке, а не о том, что остался у неё дома. — Странно, но вы будто уже так давно замужем. А что с вашим старшим ребенком? — Все с ним хорошо, просто это девочка, мистер Александр, и ей уже шесть лет. Александр просиял и закивал, будто извинялся, что запамятовал всех детей Алисы. — Так она нигде не учится? — продолжал интересоваться он. — Я бы не хотела этого, пока я её учу, а потом можно подумать о гувернантке. Девочки такие домашние создания, было бы неправильно ссылать куда-то их надолго. Александр ответил таким тоном, словно был экспертом в этой теме и очень долго об этом размышлял: — Ну-ну, зачем же надолго! Как будто в Нью-Йорке нет школ и вы не сможете её навещать. Вы, все-таки, подумайте над этим: я верю, что общение со сверстниками для девочек так же важно, как и для мальчиков. Они учатся дружить, прежде всего, и это та вещь, которую гувернантка не сможет ей дать. А если ей не понравится школа, то от этой затеи можно будет и отказаться. Меня очень заинтересовала эта точка зрения. Александр, как я поняла, очень отличается своим инакомыслием, и я хотела бы послушать их с Алисой спор, если бы он состоялся. Меня в свою время тоже оставили дома, и я порой думаю, пошло ли это мне на пользу? Вернулась бы я с пансиона с кучей новых подруг или же, наоборот, забитой и со сломанной индивидуальностью? Этот разговор оборвал звук подъезжающей коляски. Муж Алисы помог ей забраться туда и сесть, а Александр в конце добавил: — Миссис Уилкс, вы не возражаете, если мы с мистером Уилксом пройдëмся пешком и переговорим по поводу некоторых деловых вопросов? Вы бы могли поехать с мисс де Бонье. Вы не против? (он уже обратился ко мне). Или мисс де Бонье могла бы пойти вперед вместе с Адамом. Признаться честно, мне хотелось погулять, ради этого я ждала Александра. Алиса как будто прочитала всë на моем лице: — Мисс де Бонье, мы встретимся с вами уже в поместье. Я бы тоже прогулялась на вашем месте, погода очень хорошая. Не стоит себе в этом отказывать. Я взглянула на неё с величайшей благодарностью, а потом мы расстались. Отнюдь не сразу мы заговорили с Эш, когда остались одни. Перед нами уже нет ни посуды, ни покрывала, на котором мы сидели, всë было сложено в корзину. И почему это Эш не поставила её в экипаж рядом с Алисой? Зачем ей с ней таскаться? Забыла, что-ли? Я пожала плечами и мы медленно пошли обратно в Н., молча прощаясь с шумом волн, ритмично сталкивающихся с песчаным берегом. Это был первый раз после бала, когда нам выдалось время поговорить полноценно. Я не собиралась касаться в разговоре во всë время нашей прогулки и того поцелуя, ведь подобные объяснения всë равно бы ничего не дали, лишь положили бы между нами пропасть неловкости. Эш делала вид, что ничего не произошло, и я вместе с ней предпочитала делать то же самое, тем более, даже заставь она меня объясниться, это было бы невозможно. Игривое настроение — такое себе оправдание поцелую, ведь леди должны держать себя в руках и не вешаться на шею кому попало. Я аккуратно перебирала в голове темы, которые можно обсудить, пока не спросила шуточно, самым заискивающим тоном: — Адам, вы мне скажете, что вы думаете про миссис Винси? Мне было очень приятно, что Эш не натянула на себя маску серьезности как обычно. Или она начала понимать где я говорю серьëзно, а где просто шучу? — Вы проводите с ней целый день, неужели, ещё не успели составить мнение? — Нет уж, всё я успела. Мне просто очень интересно, насколько моë мнение совпадает с мнением окружающих. Она, как я могу видеть, старательно хочет меня оскорбить. Эш поправила скатерть, лежавшую сверху на корзинке, а потом спросила спокойно и неудивлëнно, ведь была свидетелем всему, что происходило сегодня на пикнике: — Но ведь вы не поддаетесь на её провокации, и это правильно, продолжайте в том же духе. Не думаю, чтобы её замечания имели под собой нечто большее, чем просто тщеславный вздор. — Я стараюсь изо всех сил, но она такая жуткая… Да, миссис Винси жуткая женщина, конечно. Она красавица, но нрав совершенно ужасный. — Мистер Александр говорит, что она слишком высокого мнения о себе… — Эш о чем-то задумалась, а потом добавила: — Она очень часто делает другим замечания о внешности. — Хотелось бы мне обладать такой наглостью, ведь тогда бы, пожалуй, я была очень счастлива, — хохотнула я, а потом меня как молнией поразило: я поняла, почему нахмуренное лицо миссис Винси казалось мне столь странным. При всей своей привлекательности, правая бровь у неё поднималась вверх как будто всегда быстрее и выше другой. Я засмеялась так сильно, что не вспомнила сразу, что так и не объяснила причину смеха Эш. Она растерянно и испугано смотрела на меня, словно у меня случился нервный припадок. — Адам, не знаю, замечали ли вы, но у миссис Винси всегда одна бровь поднимается выше другой, когда она чему-то удивлена или злится, — меня хватило только на это сообщение, после я вновь разразилась смехом, а потом, когда успокоилась, услышала, что Эш тоже смеялась. Вряд ли это было из-за бровей миссис Винси – она бы не стала уподобляться ей и смеяться над внешностью, но как можно сдержаться и не посмеяться на волне веселья другого человека? — Адам, вы теперь должны непременно посмотреть, всё ли в порядке с моими бровями! — мы остановились на секунду, я повернулась к ней лицом и несколько раз подняла и опустила брови. — Да, всё в порядке, мисс Вивьен, — ответила Эш, и я поняла, что она немного смущена. Медленным шагом мы двинулись дальше по цветущей липовой роще. Я заметила, как же сладко пахнет здесь, а Эш ответила, что никогда не замечала этого, но, пожалуй, я права, и здесь правда чудесный запах. — Я знаю, что какая-то история была с мистером Александром и миссис Винси, — заметила я как бы между прочим. На самом деле я готовилась задать этот вопрос уже долго. — Это правда, что она в него была влюблена? Эш ответила почти сразу: — О да, боюсь, что это правда, — и к чему тут сожаления, сразу подумала я. Может ли быть, что Александр давал ей какую-то надежду, а потом отказался от неё? Неужели был скандал? Словно прочитав мои мысли, Эш добавила: — Ситуация правда была не самая хорошая. — Вот как! И что, Алекс ухаживал за миссис Винси? — Как будто да, — кивнула Эш, но замолчала. Лишь спустя минуту, когда я угнетенно подумала, что продолжения разговора не бывать, она начала говорить вновь: — Понимаете, Алекс, конечно, скажет, что нет, но выглядело это именно таким образом. С вашего позволения я буду называть миссис Винси по имени, так как тогда она ещё не была замужем. Это было три года назад. Работа вынуждала Александра часто бывать у Тэйтов, и там он какое-то время много общался с Мэриан, их племянницей, приехавшей погостить из Балтимора. Их общение, правда, было недолгим, едва две недели прошло, но, видимо, этого было вполне достаточно для юной девушки, чтобы влюбиться. Миссис Бенджамин, разузнав про это, обрадовалась просто необычайно, и всячески способствовала их общению за этот короткий срок, часто приглашала её к нам. Однажды Мэриан заехала на обед в Н., а потом обнаружилось, что она забыла свои перчатки и шаль, так Алекс на следующий день отправился к ней домой с одной только целью вернуть их. После того, как мистер Бенджамин узнал об этом знаке внимания, даже он укоренился во мнении, что дело идет к помолвке, а он всегда сомневается во всем. Закончив, Эш замолчала, и напряжение в её лице развеял погожий летний день. Как же сложно было представить, о чем там Александр и миссис Винси могут говорить, на чем основывалось их общение. Они производили впечатление людей настолько далëких друг от друга, что казалось, они не смогут найти общий язык даже в простом вежливом разговоре, не говоря уже об отношениях. Темы, интересные ему — ей непонятны, а её болтовня не вызывала бы в нем ничего, кроме желания спать. Он так сторонился её сегодня и на прошедшем балу, а тут я узнаю такую историю… Это всё было очень интригующе. — А почему же он не женился на ней? — следом я задала свой вопрос. Если уж это общение было и складывалось оно хорошо, каким образом за ним не последовало логическое разрешение ситуации? — По правде говоря, мисс Вивьен, я совсем не имею понятия, как подобная история могла произойти, — мне очень симпатизировало то, как снисходительно Эш решается поведать мне эту историю. Она рассказывает правду, но разве может она быть не предвзята, ведь она так привязана к Алексу? Я с готовностью решила отдаться под власть этих трогательных отношений и принять её точку зрения. Эш продолжала: — Не в том плане, что Алекс не может захотеть женится, нет… но просто это было всё как-то очень внезапно и так, неправильно, что-ли? Мэриан не была похожа на девушку, которая могла бы его заинтересовать... Вы понимаете, — тут Эш, видимо смутившись, что посмела судить о девушках, сделала паузу, — да и мне казалось, что он ей неинтересен, разве что внешний лоск имел для неё значение. А так, стоило ему заговорить о чем-то своем, она сразу хотела сменить тему разговора. Но тем не менее, все те действия, что предпринимал Алекс – его внимание к ней – складывались в картину, которую нельзя было охарактеризовать иначе. Я тогда спросил у него, собирается ли он жениться. Мне на самом деле неловко было такое спрашивать, и я позволил себе это только когда думал, что иначе и быть не может. А он ответил, что жениться на Мэриан – значило обречь себя на жизнь с вечно находящейся в движении погремушкой, и что она ему вообще никогда не нравилась. Я был удивлëн, ведь думал, что он в неё влюблён так же, как и она в него! И говорил он это с таким видом, словно немыслимо было, чтобы я мог заподозрить наличие симпатии у него к ней. Я уже даже в себе сомневаться начал, и мне стало очень стыдно. Конечно, он потом сам передо мной извинялся за то, что дал повод усомниться в своем восприятии реальности и признал, что ситуация получилась неоднозначной. Я уж не знаю, как там было, но говорят, что Мэриан очень переживала по поводу своего несостоявшегося брака. Даже, кажется, заболела. Впрочем, Алекса это не сильно волновало. Он уже принес свои извинения, сообщив всем, что не преследовал цели жениться, и сказал мне, что случившееся является лишь следствием восприимчивости юной девушки, и, как не было бы жаль это говорить, еë прискорбной глупости. Значит, ситуация была даже хуже, чем я могла предположить. Я не собиралась никого осуждать, тем более, говорить это вслух, только представляла, какие толки ходили после случившегося вокруг Александра. Он дал надежду и не оправдал её, был неосторожен и даже, возможно, опорочил честь леди, прости господи? Данное происшествие легло на его репутацию темной тенью, и слухам уже не обязательно было иметь что-то общее с действительностью, чтобы дальше порочить его имя. И не по этой ли причине я здесь, чтобы благодаря содействию родителей, он спасся, став женатым человеком? Если бы Мэриан была ко мне мила, то я постаралась бы понять ситуацию с её точки зрения. Но Александр был ко мне ближе и мы с ним, в каком-то смысле, оказались заложниками ситуации. Я задумалась и начала рассуждать: — Наверное, бедняжка Мэриан потом сильно грустила? Очень долго это длилось? Ответ заставил меня улыбнуться: — О нет, что вы. Через три месяца нас уже пригласили на её свадьбу: она вышла за мистера Винси и вот уже три года счастлива с ним в браке. По крайней мере, смею надеяться, что счастлива, — лицо Эш сияло, будто она искренне радовалась, что всë сложилось именно таким образом. Но потом выражение еë изменилось, и она, словно вспомнив что-то очень важное, с волнением заговорила снова: — Вивьен, только я прошу, не говорите никому, что я рассказал вам. Конечно, произошедшее никакая не тайна, но всё же… — Пустяки, это всё будет только между нами! Вы мне так нравитесь, что я никогда не сделаю ничего, что выставит вас в дурном свете, — после подобного признания Эш поникла, но, смею надеятся, ей все же было приятно услышать эти слова, как и мне говорить их. 30 июля, 1855. Слава богу, гости, наконец, уехали совсем. Теперь мы предоставлены сами себе и не имеем нужды вести себя всегда только, что называется, как полагается: тщательно подбирать темы даже для пустой болтовни, "держать лицо", убегая при любой удобной возможности от злых взглядов и, не дай бог, чтобы кто-то заметил что-то не то и не такое, как оно "должно быть"! Как раз сегодня, в один из таких дней, когда мы сами по себе, состоялась наша с Эш и Алексом конная прогулка. Не сказать, чтобы я была особенной любительницей лошадей и ловкой наездницей, однако такая прогулка – хороший вид совместного премяпревождения и возможность побыть с теми, с кем действительно хочется. Я не буду описывать всю нашу прогулку, но только самое интересное. В один момент Алекс отстал от нас из-за Марса (своего коня) , желающего показать свой характер, так что мы возвращались с Эш бок-о-бок вдвоëм. Она, уже у конюшни, вызвалась помогать мне слезать с лошади, а я, боявшись запутаться в амазонке, согласилась. Войдя в конюшню, я почувствовала себя не в своей тарелке. Прежде, когда мои прогулки верхом заканчивались, лошадь сразу забирали у меня и освобождали от забот. Я попросту не умею ухаживать за ними как следует, поэтому ждала какое-то время, пока моя спутница освободится и поможет мне. Конюха нигде не было видно, а Эш, привыкшая справляться в одиночку, не позвала его. — Я бы, наверное, многое упустил, если бы Бенджамины не были ко мне так милы, что по просьбе Алекса стали держать лошадь для меня. Это очень умные создания, благородные, и они мне нравятся больше, чем любые другие животные, — говоря это, Эш снимала узду с Корицы – еë лошади, так острожно, будто боялась навредить ей. — Ну, если лошади умные создания, то боюсь представить, кем является Марс, — посмеялась я. — У вас очень воспитанная лошадка, такая спокойная. А я в детстве долго не могла нормально научится кататься верхом. Всё из-за дамского седла, сложно привыкнуть к нему, не понимала как правильно цепляться ногами. — Я и сейчас, право, не понимаю, как леди так ездят верхом, перекинув ноги на одну сторону. Когда лошадь начинает скакать галопом, мне всегда кажется, что они сейчас упадут, но этого никогда не случалось. И вы так уверенно сидите в седле, мисс Вивьен. Мне сложно представить, что когда-то дело обстояло иначе. — Увы, но это так. Я падала и падала, а потом мне постоянно снились сны, где я тоже падала и неуклюже пыталась ездить верхом, так что казалось, конца края этому не будет видно. Сны на меня тогда сильно повлияли и я даже умоляла гувернантку больше не заставлять меня садиться в седло, но как только я приловчилась и поняла, как правильно держать равновесие, все кошмары были позабыты, — я погладила лошадку по имени Лань по её большой и длинной белой мордочке, а Эш подошла ближе, чтобы снять с неё седло и напоить водой. — Но всё-таки странно, что иногда сны имеют на нас такое влияние. — А мне вы однажды приснились, — задумчиво произнесла моя собеседница, а потом, поняв, как это звучит, сразу же добавила, чтобы разъяснить сон: — Знаете, ничего такого, но мы вместе гуляли как позавчера днем, и я нëс какую-то корзинку. А приснилось мне это за день до нашего пикника и когда это случилось наяву, я чувствовал себя странно, словно это все случалось раньше. — Вы видите пророческие сны? — я заинтересовалась. — Вам снилость что-то подобное раньше? Она потерла шею: — Да нет. Мне вообще редко что-то снится, а если такое случается, то вскоре после пробуждения я едва могу вспомнить хоть малость. Поэтому для меня бывает удивительно, как другие могут в подробностях пересказывать свои сны. — Понимаю, у меня тоже так, я запоминаю сны только тогда, когда их записываю, ––но есть такие, которые самым обыкновенным образом просто впечатывается в сознание. Сколько же она, должно быть, думала обо мне, чтобы я появилась в её сне и она это запомнила? Или это было лишь совпадение? — В любом случае, вы можете записывать свои сны, ведь вы уже хорошо пишите. Конечно, в частном порядке, — я сказала это, хотя очень сомневалась, что Эш стала бы этим заниматься, ведь ей всегда есть что делать после своего пробуждения. Это занятие для леди вроде меня, чей досуг полный свободного времени. Эш пообещала, что обязательно попробует записывать свои сны, а потом прерывисто вздохнула. Перед этим она завела лошадей в стойло, теперь они тихо жевали сено, а Марса, который мог бы нарушить эту идиллию, еще не было. Я заметила, как близко мы стояли всё это время и начала крутить в руках хлыст, а потом засмеялась, не потому что вспомнила что-то смешное, а потому что действительность показалась мне вдруг такой хорошей, что стало очень легко на душе. Мой смех настиг Эш почти сразу, и она тоже засмеялась, впервые так открыто предо мной, что я смогла сразу это различить. У неё необычный смех и очень тихий, совсем не напоминающий женский хохот. Меня словно кто-то укрыл теплым одеялом, когда я почувствовала, что Эш тоже поняла природу моего безпричинного смеха и тоже поддалась этому весëлому, светлому, спокойному чувству, каким была наша недавно зародившаяся привязанность. И когда смех затих, я решила всë-таки поделиться с ней тем, чем так долго не решалась. Хотя это казалось мне постыдным и невероятным, я отчаянно захотела сказать ей, что я знаю её тайну, знаю, что она женщина, но меня это не отталкивает, и я с готовностью принимаю её, как сделал это Александр. Конечно, Александр. Стоило мне о нëм подумать, как его фигура показалась из-за угла, у входа в конюшню. Он помахал нам рукой и мы, не ожидая его появления, испугались и отскочили друг от друга рефлекторно, как будто были детьми, которых застали за какой-то пакостью. — Расскажете мне шутку, над которой вы тут хихикали? — Александр одной рукой держал вожжи, а другой поднял вверх хлыст, направленный в сторону Марса, чтобы он без всяких трюков спокойно зашел в стойло. — О, ничего особенного, я просто показывала Адаму шлейф своей амазонки, что хотела сожрать ваша лошадь, — я засмеялась снова и потом прочла в лице Эш восхищение моим быстрым ответом, оправдавшим наше веселье. Никак уж я не могла объяснить Алексу, почему мы смеялись на самом деле, да и он бы все равно не понял, ведь для этого нужно было очутиться в моей шкуре и испытать то воодушевляющее чувство, появляющееся у меня всегда рядом с Эш. Спасибо ей, что она рядом и тоже с охотой общается со мной! Мне было бы очень тоскливо без неё. 1 августа 1855. На смену весëлым дням пришли уныние и скука. Сегодня Александр был занят, никуда меня не пригласил, и я впервые за это время пожалела, что не интересовалась, какие важные дела объясняли его отсутствие дома в предыдущие дни. Утром я очень долго лежала в кровати, и хотя ближе к обеду усилились мои надежды на то, что скоро увижу Александра и Эш, но их стабильное отсутствие потом только ещë больше раздосадовало меня. Мистер Бенджамин за столом поинтересовался, почему я почти не принимаю участие в разговоре, и мне показалось, что в моих глупых отговорках все прекрасно поняли, что грусть на меня навеяла наша компания, что была неполной сегодня. Кусок не лез мне в горло. Я была так расстроенна, поэтому попросила Бетси после обеда раздобыть для меня шоколадных конфет. Служанка моя тоже ходила мрачнее тучи, и когда она со страдальческим лицом отдала мне цветную плоскую коробку, мне стало немного не по себе и даже стыдно, понимая, что нас обоих одолевают похожие чувства. Только у меня это влюбленная тревожная скука, а у неё влюбленные отчаяние и грусть. Зря полагала, что сладости скрасят моё настроение и я смогу хотя бы их поесть. Шоколад казался мне противным, вязким и странным, а начинки не такими сладкими и вкусными, какими должны были быть. Я спрятала коробку с конфетами в стол и, раздосадованная, легла на кровать, совсем не зная, куда себя деть. Я пыталась лечь, заснуть, подняться и сделать пару набросков, но настроение было совсем никудышным, оно не давало нормально заниматься делами. Это была не просто скука, а какая-то всепоглощающая тоска. Какая-то полная, катастрофическая.Только под конец дня я поняла её причину: я скучала вовсе не по Алексу и возможным развлечением, которые он мог бы мне предложить, но по Эш. Она отсутствовала в Н. так долго! И ни одного предупреждения вчера о том, что сегодня нам грозит такая долгая разлука! Моя тревога шептала, что, может быть, на работе Алекса случилось что-то, из-за чего они не вернутся сегодня домой. Если Эш не вернëтся — у нас не будет занятий, и мы не сможем общаться! А я так ждала её, так ждала! Я взвинчивала себя до предела, пока не натолкнулась на догадку, согласно которой и Алекс, и Эш трагически погибли по дороге домой из-за Марса, который завязал драку с Корицей. Мне стало совсем плохо, поэтому я решила спуститься вниз, где в большой гостиной неизменно сидела миссис Бенджамин и щелкала спицами. Подле неё стояла Дарла, с заткнутым за пояс передником. Видимо, они что-то обсуждали, что не предназначено было для посторонних, потому что когда я вошла в комнату, повисла тишина. — Извините, я не хотела вас прерывать, — я сразу поспешила оставить их. — Нет, мисс, это вы меня простите, — поспешила извиниться Дарла, — Я что-то совсем заговорилась, уже ухожу. Но миссис Бенджамин отложила спицы и заявила, что мы обе можем остаться здесь. Ей с Дарлой нужно было ещё взглянуть на книгу расходов, и если меня не смутит сие действие, я могу сесть в гостиной. Я ответила, что нет, потому что мне просто необходимо было посидеть с кем-то рядом, послушать чей-то разговор, чтобы не сойти с ума от тревоги. Было уже очень поздно, когда мы втроëм сидели в гостиной. Я взяла книгу, но почти не читала её, а нарочно перебралась к окну и принялась всматриваться, не увижу ли я Алекса с Эш. Ненавязчивая болтовня миссис Бенджамин и Дарлы иногда овладевала моим вниманием, но совсем ненадолго, и, конечно, этого было недостаточно, чтобы успокоиться совершенно. Я грустно вздыхала, спрашивала, где Алекс, ведь про Эш спросить было странно, на что получала исчерпывающий ответ миссис Бенджамин, что мне не стоит волноваться, ведь они часто задерживаются, но всегда возвращаются. Когда она заговаривала со мной, на её губах появлялась таинственная улыбка. Наконец-то, сначала я услышала цокот копыт, и потом увидела двоих всадников, появившихся на подъездной алее. Я как будто сорвалась с цепи: дыхание перехватило, грусть мгновенно позабылась, и как только они оказались достаточно близко к поместью, я выбежала из гостиной и очутилась на пороге дома, с громко стучащим сердцем и самым счастливым видом. — Вы приехали, — на выдохе произнесла я, улыбаясь так сильно, что от этого у меня потом болели щëки. Александр отдал вожжи конюху, чтобы он отвел Марса в конюшню, а потом обернулся ко мне: — Ну да, на сегодня мы закончили. Я же рассказывал, что мистер Уилкс задумал устроить аукцион и распродать имущество давно умершего тестя, вот ему и потребовалось моё внимание, — так вот что это за «дела». Он мне даже рассказывал, оказывается, но я в своëм дурацком помутнении, что преследовало меня в последние дни, так что никак не могла этого запомнить. Александр снял свой цилиндр и я, едва соображая, что делаю, потянулась к нему и взяла его в руки. Он непонимающе посмотрел на меня, а потом, решив, видимо, не забивать себе голову моим чудачеством, прошëл в дом. — А я думал, вы уже спите. Я покачала головой, но мой взгляд теперь был направлен отнюдь не на Александра. Моя чересчур радостная и воодушевленная реакция была предназначена только для Эш. Она же, взглянув на меня, пришла в замешательство и едва выговорила «Что-то случилось?», когда я её перебила: — Нет нет, все в порядке. Просто я увидела, как вы подъехали верхом к Н., вот и вышла. Я была полностью спокойна, даже будто отупела немного, как жвачное животное. Эта встреча нужна была мне как глоток воздуха: я увидела Эш, с ней всё хорошо. Да и что такого могло случиться? Теперь у меня хватало смелости посмеиваться над собой и своей тревогой. Вид её милого лица совсем развеял мое плохое настроение. Обернувшись, я увидела стоящую все это время позади меня миссис Бенджамин с умилительным выражением лица. Эта женщина думает, что я так взволновалась из-за Александра! Она переводила взгляд то на него, то на меня, и я почувствовала укор совести, потому что посмела обмануть её надежды побывать в скором времени на свадьбе сына. Хотя такая мысль ненадолго омрачила моё настроение, ведь Эш была здесь, а значит, всë хорошо! Наше занятие состоялось в привычном порядке. Почти всë время на кухне мы проговорили, лишь изредка Эш брала в руки перо. Она снова сказала, что ей хочется меня как-то отблагодарить за то внимание, что я оказываю занятиям письма. Я сначала отмахивалась, а потом сдалась, сказаав, что обязательно придумаю что-то, если ей угодно. Мы расстались, как добрые друзья, и я пожелала ей увидетьхороший сон, который она запомнит и сможет записать. Вот и день закончился. Сидя сейчас за столом, я начинаю снова испытывать тревогу, которая была моим спутником весь этот сегодняшний одинокий день. Эш, свет мой, мой нежный ветер. Хоть я и не могу называть её своей, удержаться от этого сложно. Она скрашивает своим присутствием каждую минуту моей жизни, делает меня такой счастливой, какой я давно уже не была. Ничто уже для меня не имеет значения, кроме тех моментов, когда мы вместе. Тогда я чувствую, как всё на свете замирает… О, Эш, как же я по вам скучаю. А любите ли вы меня? Может быть вы так же скучаете? Я сделала перерыв, положила перо и встала из-за стола, размяв ноги. Боже, какое же это чистое безумство. Я почувствовала, какой мокрой стала моя ночная сорочка. Меня бросило в жар от мысли, что она прямо сейчас тоже может думать обо мне. Тогда нам ничего не помешало бы прямо сейчас броситься друг к другу в объятия? Разумеется, она не мужчина, это было бы дико, но в этом было столько всего привлекательного! Я не могла представить такое, даже близость с мужчиной в моей голове никогда не была четким видением, и именно неизвестность притягивала меня. А Эш была такой неоднозначной персоной, что её таинственность, спрятанная под добрым слоем доброжелательности и покладистости, сводила меня с ума. Её странное прошлое, решение притвориться мальчиком и женское тело, спрятанное ото всех под мужской одеждой… по правде говоря, желая ей доброй ночи, я на самом деле хотела лишь одного — как можно скорее прижаться к ней в своих объятиях. Неужели наши отношения, если им суждено завязаться, будут обречены? Мы ведь сможем скрываться ото всех, и даже от Алекса, если Эш будет достаточно смела. Но, быть может, если он так привязан к своему милому другу, то даст добро, и тайно мы будем вместе, а наш брак с Александром послужит всем на пользу, потому что обоюдно спасет нашу репутацию. Или Алекс не поймет? Не поймет, разозлится и устроит скандал? Я снова впадаю в безумство, думая об этом. О Господи, помоги мне найти выход! Не дай нам погибнуть и сохрани моё светлое чувство, ведь любовь всему верит, на всë надеется, все переносит… Я буду терпеливой, милосердной и осторожной, очень осторожной. Я никого ещё не любила, и… Прости Боже, что прошу тебя содействия в таком деле, но разве есть у меня выход? Повторяя эти слова, я положила голову на лист бумаги, и, продолжая твердить их, зарыдала.