Cocaine

      Жизнь продолжалась. Старый сосед выходил за утренней газетой в пять утра, натягивая растянутые спортивки. Милая пухленькая продавщица, накинув пальто на плечи, торопилась открывать магазин. Фонари на улицах выключали, как только начинало светать. Снег то и дело залетал в дом, едва открывалась входная дверь.       Линда была выходная в этот день, но проснулась пораньше, чтобы накрутить волосы. У нее сегодня было свидание. Женское чутье подсказывало, что она сделала правильный выбор, дав свой номер телефона незнакомцу, который позже оказался просто чудом. У нее давно не было такого галантного и понимающего партнера. Она уже, если честно, и знать не знала, что такие бывают. Ее первый и единственный муж был чудесным и работящим, пока их семью не настигла беда – они потеряли ребенка.       Сидя в кресле-качалке в гостиной у окна, с чашкой свежезаваренного кофе, она смотрела, как снежинки покрывают кусты у дома и предавалась воспоминаниям. Энтони был самым красивым парнем в университете, которого она безбожно в себя влюбила. Их роман был похож на сон, такой же приятный и яркий. Они переехали, купили дом и собаку и ждали ребенка. Но все изменилось. По дороге на работу, женщина ощутила режущую боль в животе, присела и потеряла сознание.       Фрэнк был не то, чтобы желаемым ребенком. Когда Линда забеременела во второй раз, молодые родители еще не оправились после потери. Отец начал пить, а мать – пропадать на работе и переутомляться.       Все восемнадцать лет Линда втайне винила себя за то, что разрушила их счастье. Именно из-за нее Энтони начал заливать за воротник и устраивать драки. Даже в том, что он сейчас сидит в тюрьме, она тоже винила себя.       Но сегодняшний день, именно этот, с прекрасным свиданием вечером, что-то изменил. Линда впервые за долгие годы была счастлива. Тяжело вздохнув, она откинулась на кресло и прикрыла глаза. Она готова была к новым серьезным отношения и полна намерений простить мужа. И себя.       – Утро, – послышалась за спиной, и женщина испуганно обернулась, едва не разлив кофе на голубой халат.       Парень спустился по лестнице, босыми ногами шлепая по полу и прошел на кухню. Есть хотелось невероятно – он был именно из тех, кто заедал стресс. К концу этой недели ожидалось два килограмма прибавления в весе.       – Как спалось?       – Нормально.       Подросток вытащил из холодильника несколько готовых сэндвичей с рыбой, которые Линда вчера притащила с работы и победно улыбнулся.       – Как самочувствие? – не унималась с вопросами женщина и Фрэнк, схватив пакет с едой, сделал несколько шагов по направлению к лестнице, чтобы сбежать.       – Нормально.       Парень быстро поднялся в комнату и закрыл за собой дверь. Осмотрев ее, он поджал губы и выдохнул – помойка какая-то. В комнате уже третью неделю никто не убирался, пустые чашки стояли на полу и полках, вещи были разбросаны по всем углам и стульям. Парень только приподнял покрывало и залез в теплую кровать, пережёвывая завтрак.       Он сидел дома достаточно долго для того, чтобы опасаться людей и обезуметь. Телефон валялся на полу несколько суток, разрядившись от постоянных звонков. Школа отошла на второй план, Линда понимающе вздыхала, каждый раз заходя в комнату. Причину такого поведения она выясняла пару дней, пока Фрэнк не рассказал, что они с Джерардом расстались. Окончательно и обсуждению не подлежало.       Фрэнк несколько дней пропадал в комнате после концерта и пропустил пару дней школы. Линда работала с утра до ночи и совсем не замечала, что Фрэнк остается дома весь день. Ей пришлось пулей бежать в четверг домой, чтобы уточнить какого хрена ей звонит директор школы. Айеро сидел на своей кровати с большой пиццей и смотрел «Звездные войны». Ему все же пришлось упросить маму не отправлять его в школу, потому что он не хочет встречаться с Уэйем. А тот точно его караулил возле школы. Он готов был десятку поставить.       Линда всячески пыталась выпытать причину столь быстро и ничем не обоснованного расставания, но Фрэнк только отмахивался и просил оставить его в покое, пока не произошло кое-что, после чего Линда только тяжело вздыхала.       В то воскресенье она не ждала гостей совсем, поэтому была немного шокирована столь долгим звонком в дверь – кто-то очень хотел попасть внутрь. Она, конечно же, медленно подошла к двери, боясь, что на другой стороне, может быть, грабитель или убийца и уставилась в глазок – Джерард.       Она уже тогда знала, что они расстались, но все еще старалась выпытать причину. Фрэнк не сдавался.       Он вообще держался молодцом, но иногда так долго торчал в ванной, что Линда начинала долбиться в дверь, представляя худшее. Он изредка играл на гитаре, даже, бывало, сочинял строчки. Женщина не успела послушать всю песню, но она точно была про боль и утрату.       – Привет, – она выдавила улыбку при виде мужчины и загородила проход собой.       Мужчина выглядел ужасающим – темные круги под глазами, сухая бледная кожа и грязные вещи. Уэй тут же оперся о дверную раму и опустил голову, темные волосы накрыли лицо.       – Джерард? С тобой все в порядке? – Линда испугалась не на шутку. Он был в стельку пьян. Подступающая паника отдалась гулом в ушах, и женщина прикрыла рот рукой, чтобы не вскрикнуть.       – Проведи меня к нему, – умоляюще заныл он не своим голосом, все шаркая ногами. – Мне нужно его видеть.       – Иди домой. И приходи, когда тебе станет лучше, – держась со всех сил, чтобы не закрыть дверь прямо перед его носом, прошептала женщина. Она знала, что с пьяными людьми лучше не разговаривать на повышенных тонах, они могут оказаться абсолютно безумными.       – Я буду лучше. Буду тем, кем он хочет, – мужчина поднял голову и взглянул совсем не на Линду, а будто сквозь нее, широко улыбаясь. Он каждую секунду облизывал нижнюю губу и иногда потряхивал ногой, словно в нервном тике.       – Извини, но будет правда лучше, если ты уйдешь, – с нажимом произнесла Линда и сделала пару шагов назад, чтобы закрыть дверь, но Уэй нажал ладонью на лакированное дерево.       – Я хочу сказать ему, – начал Джерард и засмеялся, ломая руки. Линда испуганно схватилась за дверь и с силой ее захлопнула.       Джерард пошатнулся и вытер рот рукавом. Жажда душила настолько, чтобы было трудно говорить. Он только сделал несколько шагов назад, хрустя снегом, и попробовал сфокусироваться на окне парня.       – Фрэ-э-энк, – закричал мужчина со всей силы.       Его было не узнать. Завсегдатай дорогих магазинов и любитель жить на широкую ногу сейчас больше напоминал человека без постоянного места жительства. Если не всматриваться в туфли за несколько тысяч долларов.       – Я умоляю тебя… Выйди ко мне, – немного тише, но с таким же надрывом. – Фрэ-э-энк, прошу.       Он откашлялся и поднял голову к небу, остужая вспотевшее лицо ледяными снежинками. В голове была только одна установка – вернуть его. Вернуть того, кто вдохнул в него жизнь.       – Я сильно-сильно облажался, прошу, прости, – снова громко, надрывно, ломая голос. – Я сделаю все, что ты захочешь, только… прошу…       Голос все стихал, а Джерард закрыл руками лицо и пытался дышать. Легки сжали до размеров атома, ему катастрофически не хватало дыхания. Еще один приход настиг неожиданно, с самый неподходящий момент, когда он только хотел сказать три заветные слова за очень долгое время.       Он падал в бездну.       Фрэнк закрыл жалюзи и плюхнулся на диван.

***

      Берт звонил каждые пол часа с тех пор, как телефон снова оказался на зарядке. Фрэнк хотел написать Бобу и спросить домашнее задание. Фрэнк хотел позвонить Берту и сообщить о том, что заболел. Фрэнк хотел поблагодарить Сэма за поддержку.       Все это чушь собачья.       Он просто хотел разблокировать Джерарда Уэя и… и что? Простить? Поговорить? Нырнуть в объятия и рассказать, как сильно скучал? Попросить больше не появляться на пороге дома пьяным?       Как только он нажал «разблокировать», сообщения и звонки посыпались градом. 84 пропущенных и 16 сообщений.       Лучший секс: Ты куда ушел?       Лучший секс: Фрэнк, возьми трубку, я все объясню. Не делай поспешных выводов Каких, блять, «поспешных выводов»? Разве можно так это назвать, когда глазами все видел.       Лучший секс: Возвращайся домой, я приготовлю что-нибудь или закажу. Давай поговорим       Лучший секс: Я, блять, понятия не имею, где тебя носит и почему ты не берешь трубку, но если это из-за Кая, то уверяю тебя, ничего не было       Какого к черту Кая?       Фрэнк откинул телефон и прикрыл глаза. Его конкурентами, оказывается, являются не только наркотики, но еще и парни. Айеро выдохнул и засмеялся – плакать просто больше не было сил. Он снова, в сотый, блять, тысячный раз, оказался преданным. Насколько сильно нужно было влюбиться, чтобы сейчас так сильно болело сердце.       Лучший секс: Я всегда о тебе помнил и буду помнить несмотря на то, что вокруг много соблазна. Ты для меня значишь все в этом мире.       К черту.       Он больше не поддастся, не поверит в красивую сказку, как все чудесным образом исправляются и вылечиваются. Джерард Уэй всегда был бабником, чего можно было ожидать?       Лучший секс: Я у твоего дома. Линда сказала, что ты не возвращался. Пожалуйста, позвони, я волнуюсь       Лучший секс: Мы с Линдой собираемся идти в полицию. Объявись, прошу       Лучший секс: Сэм – неплохой парень. Держись за него. Он во всем прав       Фрэнк вытер слезы указательным пальцем и нахмурился – в чем может быть прав Сэм и когда они успели по душам поболтать, чтобы вечно ревнующий Джерард решил его одобрит?       Лучший секс: Ты не ходишь в школу и на репетиции, потому что я тебя здесь поджидаю? Не буду доставать, вещи привез. Заберешь?       Айеро завис, в груди больно закололо, будто еще снова предали. Конечно, он должен забрать свои вещи с дома, где они делали ремонт, принимали ванну, устраивали свидания и жарко трахались в каждом его уголке.       Конечно, а как же иначе?       Там его любимый Крокодильчик. Игрушка, которую он притащил из дома, чтобы обнимать перед сном, но Джерард поставил его на полку и пообещал, что он с удовольствием будет более симпатичной версией Крокодильчика.       Лучший секс: Я снова облажался. Я всегда лажаю и всех подвожу. Ты правильно сделал, что бросил меня. Нихрена я тебя не заслуживаю.       Лучший секс: Кажется, я тебя люблю.       И сердце остановилось. Парень даже от неожиданности открыл рот. Вот так признаются в любви обычно? По смс? И все чувствуют тоже самое, когда расстаются и больше не хотят видеть этого человека? Учащенное дыхание, сухость во вру и желание развидеть это. Как будто бы ничего и не было.       На этом понятные сообщения заканчиваются, начинается что-то, что просто невозможно собрать и прочитать.       <i>Лучший секс: Любовь ты рано дом на окраине </I>       И еще несколько похожих сообщений за гранью понимания. Парень не мог поверить в том, что Джерард настолько потерял контроль над собой и напился. Он так хотел помочь.

***

      Фрэнк все-таки ответил на звонок Берта и приперся черт знает куда, чтобы оценить новое место для репетиции, теперь это совсем не школьный подвал, и заодно извиниться. Небольшой гараж находился в пятнадцати минутах езды от дома Фрэнка и был практически в самом центре их крошечного городка.       Желтая скрипучая дверь с нажимом открылась и Айеро нырнул в темное помещение. Он быстро достал телефон, чтобы воспользоваться фонариком и найти путь к двери с наклейкой: «Очень громко! Безумные музыканты». Парень даже хихикнул, впервые за долгое время.       Не было поводов для радости как-то.       Помещение оказалось незапертым, и парень беспрепятственно попал внутрь. Одиноко стояли инструменты, а среди них – любимая гитара Фрэнка. Он поджал губы и прошел вглубь комнаты.       Парней еще не было, скорее всего, они просто задерживались или отошли куда-то, поэтому Фрэнк совсем не переживал по этому поводу.       Он только присел на низенький стульчик и взял гитару. Струны были слегка в пыли и требовали небольшой калибровки, но это все было пустяком. Сразу же захотелось снова на сцену – большую или маленькую – это было совсем не важно. Захотелось почувствовать этот драйв, выброс адреналина и толпу, поющую с тобой.       Он так увлекся игрой – вторая, третья, четвертая песня, что совсем не заметил, как дверь открылась и кто-то зашел в комнату. Подняв голову по окончании очередной песни, парень вскрикнул от неожиданности, а потом невольно задержал дыхание.       Это был он. Джерард выглядел намного лучше, чем в прошлый раз, когда Фрэнк подглядывал за ним из окна. Сейчас он был обычным Джерардом, привычным, таким, каким он знал его всегда – в темно-синем брючном костюме и черных туфлях. Будто со встречи какой-то важной.       – Хэй, – Уэй легко улыбнулся, глядя на ошарашенного Фрэнка и сделал несколько шагов вперед. – Я не хотел тебя пугать, пока ты играл. Просто тут стоял и слушал.       Фрэнк потряс головой и несколько раз зажмурился, до белых точек перед глазами – ему точно не показалось.       Он опустил гитару на пол и поднялся на ноги.       – Отойди от двери, я хочу уйти, – протараторил Айеро, перебирая пальцы и пряча мокрые ладони в карманы толстовки.       Джерард тяжело вздохнул – помещение было маленьким, любой звук слышно в разы сильнее.       – Фрэнк, – прозвучало с мольбой в голосе, на выдохе.       – Не стоит, – парень выставил две руки вперед, чтобы тот не приближался и закрыл глаза. – Дай мне уйти просто… И все.       Айеро чувствовал, что он просто долго так не выдержит. Он не сможет находится с Уэйем в одной комнате больше пяти минут – он либо разрыдается, либо броситься ему в ноги.       А нужно уйти. Нужно покончить с этой токсичностью и болью.       – Фрэнки, я тебя прошу, давай поговорим, – Джерард сделал шаг вперед, осторожно, медленно.       Он боялся спугнуть парня, так как говорился к этому разговору долгие три недели. За это время много чего произошло и ему было в чем признаться. – Я не хочу ни о чем говорить. Ты мне уже, Джерард, все сказал, – он сделал акцент на имени, и закусил нижнюю губу, отводя взгляд. Только не смотреть в глаза, только не смотреть в глаза.       Джи снова выдохнул, признавая свое поражение и, как нашкодивший кот, склонил голову.       – Давай поговорим о нас.       – Забудь.       – Я хочу попросить у тебя прощение, – он очень долго держал все в себе и больше не боялся показаться слишком уязвимым. – Я наделал много глупостей и скрывал, то…       Фрэнк его перебил, раздраженно, почти истерически, размахивая руками.       – Скрывал? – он прокричал. – Это так называется? Я спрашивал у тебя, я умолял тебя сказать правду. И ты мне клялся, клялся же, что давно ничего не употребляешь.       Джерард поджал губы и поднял голову, чтобы смотреть на то, чего он не может иметь. Он готов ко всему, лишь бы Фрэнк вернулся.       В груди мальчика клубилась боль и обида, готовая выйти наружу слезами, горькими и солеными, но он держался.       – Я боялся тебя потерять, – тихо произнес мужчина и вытер лицо рукой.       – А теперь что? Теперь ты меня не потерял? – Фрэнк взорвался, он больше не мог держать в себе все эти эмоции. – Ты же должен был понимать, что лучше было сказать сразу и пройти лечение, чем… Чем сейчас стоять здесь и.. и что? Что дальше? Чего ты хочешь?       Джерард только пожал плечами и опустил взгляд. Он увидел столько боли в глазах напротив, что был готов задушить себя голыми руками.       – Я не употреблял около недели. Мне было ужасно плохо, насколько раз приезжали врачи, но я… Я хотел прийти к тебе чистым и сказать, что ради тебя готов все бросить.       Айеро застыл и перестал слышать собственное дыхание. Ради него готовы были измениться.       – Ты сейчас чист?       Джерард сглотнул и сделал еще один шаг навстречу, глядя прямо парню в глаза.       – Я пытался, но без тебя у меня ничего не получается. Я сорвался, но, если ты вернешься и поддержишь меня, я смогу, – он воспользовался ступором Фрэнка и, сделав еще шаг, легко сжал его руку. Ледяные и влажные. – Обещаю.       Айеро только вытаращил глаза и уставился на мужчину, будто на приведение. Тела так близко, что трудно дышать.       – Я не могу так больше, – Айеро неожиданно для себя сорвался, тело забилось мелкой дрожью, словно от холода. – Ты испортил жизнь мне и себе. Ты как себе представляешь нашу дальнейшую жизнь? Я буду ходить за тобой по пятам и контролировать каждое движение? Или будешь мне отчитываться каждый день чем на работе занимаешься?       Джерард не решался снова взять парня за руку, которую тот сразу же вырвал, и просто молча за ним наблюдал. Фрэнк был на грани истерики, слезы покатились по бледному лицу.       И он упал. Опустил голову и упал на колени, хватаясь за бедра мальчика.       Упал, чтобы вознестись.       Вознестись, когда мальчик простит его.       Только тогда он сможет дышать.       – Малыш, я тебя прошу, давай попробуем снова.       Фрэнк на секунду завис, смотря Джерарду прямо в глаза и зарыдал еще сильнее, закрывая лицо руками. От безвыходности, от желания сдохнуть прямо там от сердечного приступа. Мальчик был до ужаса напуган и даже представить себе боялся, что такое наркотическая зависимость. Он просто хотел вернуть себе Джерарда, его Джерарда, немного странного, но такого родного.       Он просто хотел, чтобы они снова оказались в Нью-Йорке, на их самом лучшем свидании.       Хотел бы закрыть глаза и переместиться в тот день, когда Джерард впервые его поцеловал. Не как очередного мальчика, а как человека, который ему нравился.       В тот день их первого секса, когда Уэй появился на пороге его дома и сказал, что не может перестать о нем думать.       И если бы вернуть все, он бы все равно здесь стоял. Потому что он сильно и бесповоротно влюбился. И готов был вытащить его из любой жопы. Чувства важнее всего.       – Я тебя очень сильно люблю, – шепнул Уэй и уткнулся в колени Фрэнка.

***

      Парень задумчиво прикусил губу и постучал пальцами по сигарете, чтобы сбросить пепел на ступеньку. Он курил четвертую подряд, собирая по рту вязкую слюну от накатывающегося чувства тошноты и все прыгал с одной мысли на другую, даже не пытаясь совладать с собой.       Шел третий день их трезвости. Ему пришлось угрожать Джерарду тем, что он никогда больше его не увидит и даже собирать оставшиеся вещи из дома Уэя, пока он со скрипом не сдал все свои места хранения: кухонная полка, запылившийся блендер, внутренние карманы пиджаков и еще куча довольно доступных мест.       А Фрэнк был, мягко говоря, шокирован. Будь он немного внимательнее, то с легкостью бы заметил небольшую коробочку с замком прямо под их кроватью. В комнате, где они занимались любовью и до упаду смеялись. Там, где Фрэнк пел ему, наигрывая песню собственного сочинения, а Джерард улыбался, как сумасшедший и шептал «какой же ты талантливый».       Айеро изредка просыпался и, слегка приоткрыв глаза, натыкался на слегка прикрытые зеленые и руки, тонкие, казалось бы, женские, обхватывающие альбом и карандаш. Он не мог понять какие чувства испытывал – смущение или восхищение – будучи моделью.       Их жизнь, совместная жизнь, с утренними поцелуями и нередким завтраками была мечтой наяву. Мальчишка и подумать не мог о том, что ему так повезет, он совсем не ставил на Джерарда Уэя, загадочного хуй-пойми-кого, которые совсем не против залезть в чьи-то трусы, неважно стринги это или боксеры.       Мальчик выиграл гребаный джек-пот. И был просто в восторге. Но всегда бывает какое-то «но», как же без этого. У Джерард было что-то получше сопливого школьника.       Дни тянулись мучительно долго: Уэй пытался овладеть собой, а Фрэнк – с ума сходил от недосыпа. Он никак не мог просто заставить себя сесть за учебники и сосредоточиться, когда за дверью мужчина громко кричал что-то нечленораздельное.       Парню было некуда идти. В доме гулял огнедышащий дракон, так и жаждущий испепелить, поэтому он закрывался в кабинете под предлогом подготовки к экзаменам и до боли сжимал челюсти, от страха и беспомощности.       Он был совсем не готов столкнуться с таким Джерардом. Три дня оказалась сложными, и он не знал и даже не предполагал сколько еще потребуется времени, чтобы они со всем справились. Они? Фрэнк трусливо прятался, прижимая уши руками, и отгонял от себя мысль о том, что мужчина сейчас может достать из еще одной нычки прозрачный пакетик и все старания будут напрасными.       Первый день Джерард держался молодцом, была суббота. Мужчина отметил все свои дела в клубе по просьбе Фрэнка и отключил телефон. Айеро спрятал его на втором этаже в комоде, оглядываюсь, не пошел ли за ним мужчина. Он совсем не понимал, что его ждет дальше, ведь Джерард не употреблял с вечера прошлого дня и был в полном, как ему казалось, порядке.       Первый день был нормальным. Они договорились не выходить из дома и отключить телефоны, провести время вдвоем. Фрэнк предложил ему вместе пережить эту зависимость. Переждать.       Но он не знал.       – Джи, – парень выдохнул имя и разрезал тишину.       Они просто валялись в гостиной на полу в окружении подушек и сладостей, которые Джерарду захотелось, как никогда ранее, и смотрели шоу по телевизору. Фрэнк задумчиво глядел в потолок и думал, что же их ждет дальше. А что, если мужчина окажется совсем другим человеком, когда избавиться от это дряни внутри себя. Как они тогда будут строить отношения?       – Ты тогда сказал мне кое-что… – Парень начал неуверенно.       Уэй поднял голову и свел брови.       – Фрэнк, конкретизируй. «Тогда» – это когда?       – Это там, в репетиционном зале, когда пришел мириться. Ты тогда сказал кое-что…       Айеро немного замялся и уже был не уверен, что хочет поднимать эту тему и вспоминать этот разговор.       – Малыш, это было вчера, я помню, – Джерард мягко улыбнулся и приподнялся к Фрэнку, чтобы чмокнуть его в губы. Подросток смущенно отвел глаза. – Я помню, что признался тебе в любви. Я не забираю слова обратно.       Айеро улыбнулся и поднял глаза, карие, немного поблескивающиеся на свету, глаза. Слышать это снова было чудесно. Ему уже признавались в любви, бывший парень, с которым, он, кажется, встречался в прошлой жизни, но Фрэнк ни разу не испытывал такие живые и сильные чувства, до боли в груди, до щенячьего восторга и легкого тремора.       – Ты мне веришь? – мужчина поджал губы и взял парня за руку.       – Да, конечно, – протараторил тот неуверенно, обвивая шею Джерарда руками.       Все оставшееся время они провели в спальне – примирительный секс был поистине прекрасным. Джерард был внимателен и нежен, как никогда. Он выцеловывал каждую клеточку тела своего парня, медленно снимая с него одежду и касаясь мокрыми губами разгоряченного тела. Айеро терял голову от нежности и чувств, его переполняющих. Зная все это, после всего того, что он испытал и прочувствовал, их слияние ощущалось совсем по-другому. Они теперь были нагие – в прямом и переносном смысле.       Полностью голые перед друг другом.       Соприкасались душами и телами, чтобы создать идеальный дуэт. Они вот такие, Фрэнк, подросток, глупый и чрезмерно эмоциональный. Король драмы, ей богу. И Джерард, какой он есть, без лжи и сокрытия фактов, бывший наркоман, хотя, говорят, бывших не бывает. Они сошлись, чтобы исправить друг друга. Помочь. Подлечить.       Идиллия длилась совсем не долго и утром понедельника выдалось совсем не добрым. Фрэнк проснулся от трели будильника, который пинками под зад выпихивал его собираться в школу и сладко потянулся, отмечая, что он чудесно спал. Отрубился сразу же после секса, как же может быть не чудесно.       Тело тут же пробила мелкая дрожь и легкий испуг отразился на лице, когда рядом никого не оказалось. Постель была совершенно пуста, одеяло рядом небрежно откинуто, простынь смята. Парень сглотнул и тряхнул головой, отгоняя все мысли, тут же успевшие захватить его голову.       К двери он неспешно поплыл, ощущая небольшое головокружение и попутно протирая сонные глаза. Снизу доносились неразборчивые голоса, плавно перетекающие в музыку – работал телевизор. Фрэнк облегченно выдохнул – Джерард хотя бы дома и ничего плохого не случилось.       Мужчина сидел к нему спиной, в светло-голубой рубашке, узких штанах и растрепанным нечто на голове. Фрэнк усмехнулся – конечно, главное, в рубашке.       – Доброе утро, – парень подошел сзади и чмокнул мужчину в щеку, обнимаю того за шею. Как в самых слащавых романтичных фильмах.       Уэй сидел, склонившись над внушительной порцией овощного рагу и едва отпитой чашкой кофе. Фрэнк прошел вглубь кухни и, найдя пульт, уменьшил громкость на телевизоре.       – Ты не спал? – парень насупил брови и покачал головой.       Джерард выглядел, мягко говоря, не презентабельно. Глаза красные, будто заплаканные, с внушительными синими впадинами под ними, на подбородке и лбу покраснения, голова грязная, волосы торчат в разные стороны. Мужчина, кажись, не спал несколько суток, сидя буквально в обнимку с чашкой кофе.       Внимание его не было сосредоточено абсолютно ни на чем – он то и дело скользил взглядом по лицу Фрэнка, часто моргая, потом осматривался, будто проверяя, что он точно находится у себя дома, и финалом был телевизор. Руки мужчины и рот работали слажено, машинально закидывая еду и пережёвывая ее.       – Джи, ты меня слышишь? – парень переспросил с дрожью в голосе.       Мужчина резко дернулся и перевел взгляд на Фрэнка – пустота, вот что он там увидел. На самом деле, Джерард был зол. На Фрэнка, пялящегося на него так безобразно, на кружку, так неудобно сидящей в его руке, на Сэма Смита из телевизора и на солнце, палящее прямо в лицо.       Он недовольно сморщился и нагнул голову.       – Я тут, – отозвался мужчина с набитым ртом и поднялся, чтобы оставить тарелку в раковине. Руки невольно задрожали, что заставило его занервничать. Тарелка под дрожью тела затрепетала и с громким треском упала на кафель.       Джерард застыл на месте – громкий шум пробрался в его барабанные перепонки противным слизнем и отдал звонким эхо. Голова затрещала, глаза защипало, он точно почувствовал, что осколки попали в глазные яблоки и зажмурился, до светлых бликов перед глазами.       – Ничего, ничего, – голос вдалеке, такой знакомый, заставил его немного прийти в себя и открыть глаза. Фрэнки. – Я все уберу.       Подросток носился вокруг с веником, собирая осколки разбившейся тарелки. Уэй дрожал, оглядываясь по сторонам, словно пришелец, прибывший на планету Земля. Фрэнк не забоялся признаться в себе, что он напуган.       – Спасибо, – только смог вымолвить он и протер тыльной стороной ладони лоб, смахивая выступивший пот.       Джерард все же прошел к раковине, переступая оставшиеся осколки и, вплеснув в себя последние два глотка кофе, оставил чашку в раковине, прямо рядом с несколькими другими чашками. Это была не первая за утро.       Он так и не смог уснуть вчера, как бы не пытался. Кошмар начинался заново, и он хотел было на стену лезть только при мысли о том, что его ждет впереди. Это было начало. Начало чего-то, что было пережито уже не раз.       Буквально второй за неделю. Когда Фрэнк ушел, Уэй решил почиститься сам и закрылся на несколько дней дома, никого не пуская. Вскоре пришел голод и жажда, но это было самым безобидным. Спустя время, он точно не знал сколько прошло дней и ночей, борясь с жуткой головной болью и ломотой в теле, мужчина опустил руку вниз и нащупал маленький ящик под кроватью.       – Мне нужен телефон, – Уэй облизал сухие губы и провел рукой по волосам, разворачиваясь на пятках и устремляясь к выходу из дома.       – Ты же просил его тебе не давать, – Фрэнк оставил в покое веник и двинулся за мужчиной.       Уэй, перебирая пальцами в карманах, только усмехнулся и схватился за куртку. Фрэнк всматривался в лицо мужчины и с опаской пятился назад, боясь подойти. Он не знал, чего ждать.       – Ты еще здесь? – голос Уэя устремился вверх, захватывая верхние ноты.       Айеро нахмурился и поджал губы. Джерард, настоящий, насколько это возможно, пару дней назад сказал ему спрятать телефон и не отдавать ни при каких уговорах.       – Я не уверен, что… – договорить ему не дали.       – Я же по-английски говорю, да? – слегка с усмешкой выстрелил Уэй. И Фрэнк кивнул. – Я не прошу тебя пересказывать нашу беседу или говорить, что я когда-то сказал, я тебя только прошу принести мне гребанный телефон.       Айеро остро ощутил беспомощность и панику, зарождающуюся внутри. Слезы предательский подступали, глядя на Джерарда – дрожащего и агрессивного. Он был оголен, как нерв. Дрался и шипел, словно больной кот, учуявший приближение человека.       – Джи, прошу, давай поговорим, – Фрэнк сглотнул и мягко улыбнулся, глядя в стеклянные глаза. Если бы он не знал его, мог бы подумать, что Джерард изрядно накурен – за краснотой глаз и радужки видно не было.       – Нет, Фрэнк, – Джерард звучал твердо, складывая руки перед собой на груди. – Мы не будем разговаривать, и ты сделаешь то, что я тебе сказал.       От Уэя повеяло холодом и мальчишке захотелось укутаться в теплый плед. В то далекое время, когда они были просто знакомыми, когда ничего их не связывало, даже тогда Джерард не мог позволить себе говорить с такой злостью в голосе. Так холодно и безразлично.       – Не говори со мной так, – прошипел подросток от обиды. – Я всего лишь хочу, чтобы ты…       Джерард даже не дал ему договорить, злобное рычание, будто утробное, разорвало его исповедь. Мужчина мигом оказался рядом и Фрэнк почувствовал только толчок. Он уперся затылком в твердую стену и тонкие худые плечи болезненно заныли под сильным напором.       – Я не должен повторять больше одного раза. Или ты делаешь, что я скажу, или выметаешься отсюда.       Страх и обида. Вот, что он чувствовал в тот день. Парень только прикрыл глаза и выдохнул, понимая, что спорить бесполезно. Через три минуты сотовый был отдан его владельцу и тот, потрепав Фрэнка за щечку, как пухлого малыша, выскользнул за дверь.       Подросток пол дня провел в школе, как и положено, а потом еще немного задержался в школьной библиотеке выискивая углубленный материал для подготовки к экзамену. И сидел бы так еще пару дней, но библиотека закрывалась в шесть. И ему больше некуда было идти, кроме как домой.       Парень шел не спеша, ему некуда и не к кому было бежать. Учеба и Боб, вечно сующий нос в паршивые дела Фрэнка, были, как никогда, кстати. Они помогали ему не расклеиться. Если, едва выбежав из дома, Фрэнк собирал сопли по тому, как грубо с ним сегодня повел себя Джерард, то к концу дня, обдумав все, он понял, что последний человек, которого ему нужно жалеть, это он сам. Джерарду, должно быть, в сто раз хуже, если он, не может держать себя в руках и выглядит настолько паршиво.       Дома его ждала гробовая тишина и темнота. Парень прошел внутрь и включил свет, немного щурясь. Сердце началось биться в разы быстрее. А что, если Джерард не вернулся с работы и там решил развлечься? Он же мог употребить.       Парень буквально взлетел вверх, на второй этаж, и сразу же занырнул в их спальню. Прикроватная лампа едва освещала комнату, вырисовывая очертания тела, укутанного в темный плед.       Сердце подростка болезненно сжалось, и он ринулся вперед, чтобы коснуться. Сейчас их разлука ощущалась болезненней. Айеро провел ладонью по лбу спящего мужчины, отмечая какой тот горячий и мокрый, и выдохнул. Мужчина лежал в позе эмбриона и тяжело дышал, похрипывая.       Ну, хотя бы живой.       Фрэнк разом забыл все обиды и опустился на колени перед кроватью, поглаживая Джерарда по голове. Он бы таким настоящим и беззащитным. Мальчишке захотелось весь мир перевернуть ради лежащего рядом. И он заплакал. Беззвучно захныкал, вызволяя всех своих демонов и уткнулся лбом в спину Уэя, глотая соленые слезы.       Так было горько и больно проходить это, но они должны со всем справится.       Оставшийся вечер Джерард не выходил из комнаты и спал. Иногда так долго не шевелился, что Айеро бежал проверять дыхание мужчины, подставляя палец под нос. И успокаивался, когда тот переворачивался на другую сторону и что-то бормотал. Чаще всего это были имена или слова, никак с друг другом не связанные.       К тому времени, когда перевалило за полночь, Джерард пришел в себя всего один раз – Фрэнк сидел рядом в кресле и давился фасолью, что лежала в холодильнике до этого уже пару дней. Есть не хотелось совершенно. Ему жизненно необходимо было сидеть рядом с кроватью.       Джерард попросил воды и, сделав несколько глотков, снова откинулся на подушку и уснул. Фрэнк оторвался от тарелки и подлетел к нему мигом, протягивая стоящую на прикроватной тумбочке маленькую бутылку. Они не успели поговорить, Фрэнк не успел его спросить, как тот себя чувствует, он лишь подал ему воды и стянул насквозь промокшую футболку с тела.       Он не чувствовал усталости, только тревогу внутри и желание быть нужным. Он боялся спать и честно себе в этой признавался. Боялся уснуть и найти Джерарда холодным в их кровати. Боялся уснуть и увидеть страшный сон, где он теряет его.       Поэтому не спал.       В пол второго его все же вымотало, и он уснул, на кресле, рядом с кроватью. Через несколько часов Джерарда вывернуло наизнанку. Буквально это было тем, из-за чего Фрэнк и проснулся. Он услышал истошные крики и кашель. Он выблевал весь завтрак, потому что больше не ел. Уэй так и не доехал до работы, он знал, что там его ждет много искушений и предпочел пройти все круги ада в борьбе за трезвость.       Айеро то и дело бегал за водой и хныкал от беспомощности. Так прошла вся ночь. Они не разговаривали от слова совсем, Джерард только мычал и отмахивался руками от назойливой мухи, летающей вокруг.       Они уснули в обнимку. Джерард дрожал, как осиновый лист, будучи при этом горячим и мокрым. Фрэнк прилег рядом, едва закончив с уборкой, и опустил голову мужчины себе на грудь. Ему так хотелось почувствовать его тепло, они были так далеко сейчас.       А Уэй боролся. Всеми силами боролся с жуткой головной болью – ныли зубы, стучало сердце, суставы выкручивало, будто ладони должны смотреть в обратную сторону. Он чертовски сильно жаждал выбраться из кровати и скрутить купюру. Попросить у Фрэнка прощения, конечно же, и скрутить хотя бы косячок.       Третий день был таким же паскудным, как и ночь, его предшествовавшая. К утру Джерард стал совсем невменяемым, он выкрикивал ругательства в сторону парня, который хотел его накормить омлетом, и разбил кружку о стену. Это была не агрессия в сторону человека, а агрессия, которую хотелось выплеснуть куда угодно. Фрэнк только громко вздыхал и послушно плелся вытирать со стены разводы с кофе.       Ему все же пришлось, на свой страх и риск, пойти в школу, оставив мужчину одного. Он просто не мог пропустить важный тест. И сидя на ступеньках возле дома парень боялся зайти внутрь, выкуривая четвертую сигарету подряд. Что приготовил ему этот день?