Почему девушки убивают

      Даша Садовская с детства мечтала быть киллером. Ей очень хотелось как-нибудь увидеть весь процесс смерти человека. Как он будет нелепо дергаться и извиваться на земле либо асфальте, теряя жизненную энергию или, проще говоря, испуская дух. И особым удовольствием при этом для Даши было бы осознание того, что именно она и явилась причиной этих самых извивания и потери энергии. Для нее это стало уже своеобразным фетишем, идеей фикс.       Однако до восемнадцати лет ждать было еще долго, а Даше уже не терпелось кого-нибудь убить (разумеется, не за бесплатно, ведь ничего в этом мире не делалось просто так). Этого она ждала даже больше, чем первого секса. Удобный случай представился, когда ей было семнадцать. Однажды мать сообщила за завтраком, что беременна. Оказалось, что в одной из командировок она познакомилась в отеле с прекрасным незнакомцем. Даже имени его она не узнала, а наутро красавчик испарился из ее жизни навсегда. Что поделаешь, мамаша часто бывала пристанищем разнообразных мужских членов, с легкой горечью подумала Даша, и только сейчас, второй раз в ее жизни, это принесло результат. Однако вскоре, осознав всю прелесть сложившегося положения, она на радостях обняла маму и так и запрыгала вокруг нее. Разумеется, мать даже не догадывалась, что дочка радовалась вовсе не будущему появлению братика или сестрички. Дело было в том, что теперь матери предстояло уйти в декрет, а затем резко увеличить расходы на содержание ребенка. Все это значило только одно: Даше наконец-то пришло время начать зарабатывать самой.       Она взяла в даркнете самый легкий кейс на убийство. Затем на сэкономленные заранее деньги и часть аванса купила самый простой и дешевый пистолет и к нему — короткий глушитель и пачку патронов. Потренировалась пару вечеров в лесу за домом и решила, что уже готова.       Объект, он же ненужный свидетель, каждый вечер обедал в тихом летнем кафе, за столиком под открытым небом. С одной стороны, это усложняло дело: на оживленной улице Дашу могло заметить больше народу, с другой же упрощало: бежать с места убийства было легче.       Даша оделась точно так же, как официантки в кафе — белая блузка, короткая черная юбка и черные же колготки с балетками. Прихватила из дома поднос с полотенцем. И в нужное время была уже возле кафе. Объект, как обычно, сидел за крайним столиком в одиночестве. Даша подошла как раз вовремя, чтобы заметить, как он заказывает официантке чашку кофе. Просто идеально.       Она выждала пару минут, глубоко вдохнула и направилась прямо к объекту с подносом, накрытым полотенцем. Поравнялась со столиком и замерла на несколько мгновений. Объект поднял на нее недоуменный взгляд, затем перевел его на поднос, и тут же лицо его исказилось страхом. Медлить больше было нельзя, и Даша, сорвав полотенце и прижав его к подносу большим пальцем левой руки (бросать было нельзя ни в коем случае), вскинула пистолет. Выстрелила один раз, целясь в сердце, и на всякий случай выпустила вторую пулю. Глушитель, хоть был и совсем маленький, сработал идеально: выстрелы прозвучали не громче хлопков пробки шампанского, и торчавший в конце улицы полицейский даже не повернул головы.       Посетители, официанты и просто случайные прохожие вокруг отчаянно вопили, но Даша, не обращая на них внимания, уже мчалась прочь. По пути сбила с ног какую-то старушку и даже успела извиниться перед ней. Лишь отбежав на два квартала, она отдышалась. Настроение у нее было не очень. Она так и не увидела, как ее первая жертва извивается на асфальте и отдает свою душу тому, в кого он верил (ну или просто помирает, если был атеистом). И вдобавок еще колготки порвала.

***

      Год спустя, когда мать уже нянчила малышку Дану, которую по старой привычке иногда называла Дашей, ее старшей дочери поступил новый заказ. К этому времени Даша, уже считавшая себя профессионалом, прикупила на свой первый гонорар более дорогой и мощный пистолет. На дело она с радостью согласилась.       Ее второй жертвой должен был стать бывший подручный одного криминального авторитета, недавно вышедший из тюрьмы. Как сообщил боссу информатор из полиции, его выпустили досрочно в обмен на обещание сдать всех своих подельников. Некомпетентного преступника нужно было прикончить до того, как к нему пришли бы за показаниями копы. Босс рассудил здраво: соскучившись за два с лишним года по женской ласке, его подручный наверняка первым делом вызвал бы на дом проститутку. И не прогадал: почти сразу же знакомому сутенеру поступил заказ.       Едва получив сообщение со всеми данными, Даша быстро накрасилась и красиво оделась. Сообщила маме, что идет гулять с подругами, и вызвала такси до нужного адреса.       Как только бывший заключенный открыл дверь, его взору предстала красивая девушка в черной кожаной куртке, коротком красном платье, прозрачных темных колготках и кожаных ботинках на высоком каблуке. На левом боку у Даши висела миниатюрная дамская сумочка на перекинутой через плечо цепочке. В такой на первый взгляд не поместилось бы никакое оружие. Но новенький Дашин «глоссип» по своему размеру идеально соответствовал сумочке. Расчет был именно на это. Дабы выглядеть убедительнее, Даша стояла к объекту правым боком, прислонившись к косяку и сложив на груди руки, и лениво жевала жвачку. Секунды две будущая жертва смотрела на нее подозрительным взглядом, и внутри у Даши тут же поселились сомнения. Пожалуй, она оделась слишком прилично для дешевой шлюхи. Надо было для вида хотя бы по колготкам пустить пару стрелок. Но после своего первого задания Даша теперь всегда носила довольно дорогие и прочные колготки. — А где Роксана? — спросил вдруг объект, коренастый темноволосый мужчина с трехдневной щетиной и запахом перегара. Внутри у Даши все так и обмерло. — Не смогла прийти, — ответила она как можно более лениво, щелкнув пузырем жвачки. — Ангина у нее. — Так я вроде и не минет просил, — хмыкнул мужик, но тут же вновь посерьезнел. — Ну ладно, заходи, раз пришла.       Все сильнее чувствуя неладное, Даша переступила порог. Квартирка у объекта была однокомнатная, но довольно просторная, гостиная и кухня в одном. Телевизор на всю громкость рассказывал последние новости, из-за плотно задернутых штор вокруг царил полумрак и страшно воняло копченой рыбой. — Садись… вот… — неловким жестом указал мужик Даше на кресло рядом с журнальным столиком. — Орешки хочешь? — Я думала, ты меня за другим сюда позвал, — вздохнула Даша, падая-таки в кресло и выжидающе скрещивая руки на груди. — Ага… Я сейчас… — Он повернулся к кухонному столу, сделав какое-то быстрое движение. Даша напряглась еще больше. Объект развернулся к ней с натужной улыбкой на лице, сел напротив на грязный колченогий стул. Руки его довольно-таки заметно дрожали. — Как там Вареный поживает? — спросил он, должно быть, имея в виду «подославшего» ее сутенера.       Даша поняла, что спектакль нужно было кончать. Она нагнулась к соскользнувшей на пол сумочке, расстегивая молнию. Краем глаза успела заметить что-то блеснувшее в руке объекта. Кухонный нож, спрятанный в рукаве, поняла она. В следующее мгновение раздался чавкающий звук и Даша в самом деле увидела ножик, воткнувшийся в обивку кресла там, где еще секунду назад была ее правая грудь. А вот это уже было ни в какие ворота.       Даша выстрелила в упор три раза — последнюю пулю выпустила со злости. Все три выстрела, в отличие от броска объекта, достигли цели. Звук их на этот раз был не громче мышиного писка, да и то его заглушил работающий телевизор. Теперь смерть объекта Даша видела уже воочию, так что, приди ей когда-нибудь письмо из Хогвартса, уже в первый день в волшебной школе она смогла бы кататься на фестралах. Впрочем, смотреть особо было не на что: мужик пару раз хлопнул глазами и обмяк на чудом не упавшем стуле. По свитеру на его груди вокруг трех черных дырок стремительно расползались багровые пятна. Даша прислушалась к себе, но никакого удовлетворения или отвращения не ощутила. Внутри было пусто — совсем, прямо-таки ни единой эмоции. Наверное, профессиональные убийцы каждый раз именно это и чувствовали. И Даша наконец-то порадовалась за себя.       Она убрала пистолет в сумочку, подошла к убитому и осторожно дотронулась до его шеи — разумеется, тыльной стороной ладони. Пульса, как и следовало ожидать, не было. «Отсидел бы в тюрьме еще годик-другой, остался бы жив, — с усмешкой подумала Даша, знавшая, как герои кино после убийства любили отпускать всякие эпичные фразы. — Хотя, возможно, иметь разодранный качками зад куда хуже, чем быть убитым такой красивой девушкой».       Телевизор в углу продолжал бубнить что-то о небывалом росте преступности в последние дни. Жужжали над столом с объедками мухи, за стенами квартиры вроде бы все было спокойно. Идеальная картина и никакой суеты, думала Даша, открывая дверь убранной в рукав куртки рукой и осторожно выскальзывая наружу.       «И все-таки быть киллером довольно-таки опасно, — поняла она, вернувшись этим вечером домой и с умильной улыбкой наблюдая, как мать возится с потерявшей соску сестренкой. — Попади этот урод своим ножом на пару сантиметров левее, плохо бы мне пришлось. Выжить я бы, скорее всего, выжила, а вот платье с колготками были бы безнадежно испорчены».

***

      По-настоящему опасность своей новой профессии Даша осознала спустя полгода. Тогда мать с Даной в коляске отправилась на прогулку, а Даша, одетая точно так же, как во время своего второго заказа, вышла погулять тоже. Присев на качели возле частного дома, где жила их семья, она с наслаждением подставила лицо теплым солнечным лучам. Стояла поздняя весна, природа будто бы радовалась вместе с Дашей. Слушая жужжание ос над клумбой, она улыбнулась. После своего второго задания, окончательно став профессионалом, она взяла себе псевдоним «Оса». Быстрая, ловкая и жалящая прямо в цель — все точно про нее.       Медленно раскачиваясь, Даша прикрыла глаза. День был такой прекрасный, что хотелось не думать ни о чем, полностью отвлечься, расслабиться и воспарить куда-нибудь высоко-высоко. В голове у нее в этот момент заиграла приятная и мелодичная песня, где были такие слова:

Слушай, детка, давай уедем, Сядем в поезд из ржавой меди, Накачаем с тобой комедий, Чтоб в пути не пришлось скучать…

      Даша замечталась о том, с кем ей когда-нибудь захочется вот так вот в самом деле сесть в поезд и куда-нибудь уехать. Она принялась вспоминать продолжение песни, но сумела припомнить лишь две строчки:

Я влюбился в твои ресницы И в округлый изгиб плеча…

И это было все прямо про Дашу: ей часто говорили, что ресницы и плечи у нее были особенно красивыми.       Она так еще сидела бы и продолжала мечтать, как вдруг внимание ее привлек странный шум с двух сторон. Открыв глаза, Даша увидела, как через огораживающий дом забор перелезают явно чужие люди. Справа на землю спрыгнули двое, слева — еще один, все трое были вооружены. Как оказалось, мстить Даше пришли друзья бывшего заключенного и приятель убитого в кафе, каким-то непостижимым образом выбрав для нападения один и тот же день и даже минуту.       Оскальзываясь на высоких каблуках, Даша бросилась в дом. За спиной у нее пули с противным шипением взрывали гальку на дорожке.       То, что случилось далее, наверняка вошло бы в историю как самая тихая в мире перестрелка. Дашин «глоссип» был снабжен самой последней модификацией глушителя, и потому выстрелы звучали не громче чирканья спички о коробок. Ее противники оказались вооружены пушками куда серьезнее, а у одного из них был даже пистолет-пулемет, но все это также имело глушители. Поэтому все время перестрелки были слышны лишь фразы, которыми трое нападавших перебрасывались друг с другом. — И вы здесь по ее душу? — доносилось слева. — Ага, — отвечали справа. — И ты тоже? — А то как же. Эх, парни, не нравитесь вы мне! При других обстоятельствах я бы ни за что с вами не объединился! — А тут вишь оно как! — Ладно, харэ языком чесать! Прикончим уже эту суку, а потом и разберемся!       Даша же, переползая от одного окна веранды к другому, лишь молча высовывалась наружу и стреляла в ответ. Знала, что билась не только за себя, но и за родной дом с семьей. И наконец, ее профессионализм и постоянные тренировки сделали свое дело. Одна из пуль, которые Даша, в соответствии со своим позывным, красила в черно-желтый цвет, пробила подобравшемуся слишком близко нападавшему переносицу. Его напарник, тут же выйдя из себя, с яростным ревом кинулся к укрытию Даши, но несколько выстрелов в упор заставили замолчать и его. Третий противник, поняв, что дело плохо, попытался сбежать, но прилетевшая прямо ему в затылок пуля оказалась быстрее.       Посидев в укрытии еще с минуту, прислушавшись к звукам снаружи и поняв, что других нападавших больше не предвидится, Даша выпрямилась и первым делом осмотрела одежду. Убедившись, что на ней не было ни дырочки, ни даже пятнышка, она с тяжелым вздохом перевела взгляд на три валявшихся на лужайке трупа. Только собиралась было подумать, что же делать дальше, как услышала скрип открывавшихся ворот. Холод так и пробрал Дашу по всему телу, когда она увидела свою мать, входившую с коляской внутрь и расширенными от ужаса глазами озиравшую картину недавнего сражения.

***

— Даша, ну как же так! — восклицала мать несколько минут спустя, всплескивая руками. — Ты только посмотри, все стекла на веранде разбиты! Где мы столько денег на новые возьмем? А кровь на дорожке? Такие пятна ни один клинер не сможет отмыть! Лужайку всю эти уроды истоптали, а я за ней так долго ухаживала! А если вдруг Даночка, — она с тревогой покосилась на оставленную позади коляску с крепко спавшей малышкой, — увидит их трупы… Она ведь может это потом запомнить на всю жизнь и получить такую психологическую травму!.. — Мам, ну а что я должна была делать?! — громким шепотом ответила Даша. — Они вообще-то на меня сами напали и пытались убить! Да, я не сказала тебе, что работаю киллером, а ты бы на моем месте как поступила? — Ну ладно, — смягчилась мать. — Пистолет-то хоть покажи. С глушителем? — Ну конечно, мамочка, — улыбнулась Даша, демонстрируя свое оружие. — Я ведь уже профессионал… Ты не волнуйся, соседи ничего не слышали. — Ну и отлично, — окончательно подобрела мама. — Научишь меня потом как-нибудь из него стрелять? А пока я уложу Дану в кроватку и будем тут прибираться. Отец твой, кажется, в сарае пару бензопил оставил — распилим трупы и в мешках вынесем в контейнер.