the rubbery system;

«Задача сделать человека счастливым не входила в план сотворения мира».

Зигмунд Фрейд

Целую ночь шёл ливень, который и не думал прекращаться до самого утра. В воздухе приятно пахнет свежестью, которая ощущается каждой клеточкой тела. В такое раннее время хотелось бы прогуляться самому, в компании сигареты или же наушников, когда город только начнёт просыпаться как минимум через час. Почувствовать наконец долгожданное умиротворение, спокойствие. Но судьба имеет чувство юмора. Чонгук не один, не чувствует умиротворения и спокойствия, как хотел. Только, разве что, боль при ударе. Такое действие было весьма неожиданным: при нормальном, размеренном разговоре между двумя парнями резкий и точный удар в челюсть от одного из них, но к этому видимо шло. Чонгук не из тех, кто не даёт сдачи и считает, что лучше промолчать. Но сейчас именно тот случай, когда не хочется тратить последние силы. Чонгук не хочет никого и ничего слышать. Он хочет пропасть хотя бы на пару минут, исчезнуть, словно его и не существовало. Хосок, видимо, такой тактики придерживаться не хотел и не собирается. Скула неприятно ноет, скорее всего будет синяк. Чонгук стоит ровно, громко дыша через нос. Прислонившись рукой к щеке, чувствуя, как проступает кровь, он горько усмехается, дёргая руку вниз. Пробежась взглядом по парковке, где произошла небольшая стычка, Чонгук возвращает внимание на Хосока. Тот стоит, наблюдая за младшим. Закусив губу, Чонгук начал рассматривать свои белые кроссовки, дабы избежать чужого напряжённого взгляда. — Может хватит, Чонгук? — вполне спокойно начинает разговор Хосок, на которого это не особо похоже. Он давно наблюдает за Чоном и может подметить, что какие-то изменения в его поведении стали ярко выражены, что не скажешь про то, как себя он вёл раньше. Хосок хотел бы понять, что именно происходит у Чонгука. Молчать больше нет смысла, хотя бы попытаться стоит. — Ты мне ещё пальцем пригрози, — как тот самый удар, который моментально бьёт по самообладанию Хосока который раз, а тот его терпит, стиснув зубы. В какой-то мере привык. Хосок действительно привык к колким фразам в свою сторону, которые слышит почти каждый день. Он настолько привык, что это стало в порядке вещей. Поэтому он пристально смотрит в глаза Чонгука, мысленно давая намёк, что он готов выслушать. Чонгук смотрит в ответ и что видит? Взгляд сожаления? Понимания? Сейчас он засмеётся в голос. Ещё лучше, когда тебя считают жалким. Как быстро ты падаешь, слабак. — Хосок, не пытайся мне помочь, уйди. — Чонгуку на самом деле нужна помощь, это видно по его измотанному виду. Было бы достаточно хотя бы высказаться, но Чонгук не свяжет и пару слов. По крайней мере сейчас. Но Хосок не собирается куда-либо уходить. Он всё так же стоит, не двигаясь с места, обдумывая, с чего лучше начать хоть какой-то диолог. Насколько Чонгук сам себя истерзал — на это порой больно смотреть. Хосок просто переживает и не хочет, чтобы это состояние переросло во что-то большее. Но Хосоку даже подумать пару секунд не получается, как младший разворачивается на пятках и плетётся в другую сторону, пряча руки в карманах. Не уйдёт Хосок — уйдёт сам Чонгук. Поднялся небольшой ветер, который пускал новые волны мурашек по телу. Вновь тучи застелили небо, начался небольшой дождь. Сама погода не годует. На парковке стало тихо. Хосок остался совсем один, глядя на удаляющуюся спину младшего брата.

***

В университете как всегда шумно. Разные студенты, разного уровня и статуса идут каждый по своим делам. Многим нет дела до того, кто куда спешит, лишь бы успеть выполнить все свои дела за этот небольшой перерыв. Некоторые преподаватели спешат, чтобы пообедать и выпить очередную чашку кофе, ведь безумно устали. Работа нынче нервная. Чонгук медленно курит в туалете, уперевшись об стену, и переваривал в голове всё, что только можно. Но как бы он хотел, чтобы ни одна мысль не занимала даже маленький уголок. Но он не может. Сколько бы не выпил, сколько бы не курил — всегда о чём-то задумываешься. Проблема распространённая, но кто-то привык, как Чонгук, а кто-то бьётся головой об стену, мучаясь. Забавно. Ведь многие настолько строят жертв, думая, что именно они самые бедные и несчастные. Жалуются на каждую мелочь, думая, что это трагедия. Сколько же таких дебилов повидалось встретить Чонгуку. Он всегда не добро усмехался и молчал. Эти существа вряд ли поймут, что есть настоящая боль, как физическая, так и моральная. Таким людям всегда будет мало, чтобы ты не делал для них. Жалкое зрелище. Чонгук совсем не обращает внимания на то, как скрипит дверь, оповещая, что кто-то зашёл. Он игнорирует, как льётся вода и кто-то моет руки, негромко шмыгая носом. Но резко замирает, стоило всего лишь почувствовать знакомый запах духов, от которого Чону слегка кружит голову каждый раз. Чонгук поднимает взгляд на его обладателя и залипает на то, как Тэхён стоит, уперевшись об раковину, смотря, как на желтоватой керамике стекает, разбавленная водой, кровь. Тэхён как будто не заметил, что находится здесь не один. Поэтому он дёрнулся, услышав шорох за своей спиной. Чонгук смотрит на Тэхёна через отражение, видя мелькнувшее удивление в его глазах. Чонгук молчит, разглядывая, как из носа Тэхёна медленно стекает свежая кровь. Чонгук молчит, когда задерживает взгляд на его чуть потресканных, покрасневших губах. Он слишком громко молчит. Тэхён поворачивается, смотря растерянными глазами в почти чёрные напротив. Никто не должен был увидеть его в таком виде. Ким был почти уверен, что находится здесь один. Это «почти» его подвело. Тишина чертовски давит, путая всё в голове. Он не может вымолвить и слова, не понимая, что с ним случилось, увидя этот пронзительный взгляд. Кажется, что они так стоят вечность. На деле всего минуту. Чонгук осторожно подходит, поднимая руку. Он ловит взглядом каждое мимолётное движение на лице Кима, не упускает ничего. Запоминает. Держа Тэхёна за подбородок, раздаётся тихий хриплый голос, который звучит совсем резко: — Кто? — не многословно. Чонгук больше предпочитает показывать свои эмоции действиями, не меняясь при этом в лице. Всё и так вполне понятно без слов. — Ю Дин, — Тэхён буквально выдавливает из себя имя, стараясь не двигаться. Услышав то, о чём просил, в глазах Чонгука можно заметить, как на дне его зрачков появились маленькие искры. Яркие, но при этом еле заметные. Они зарождают пожар, который с быстрой скоростью распространяется по всему телу Чонгука. Что между ними происходит с этого момента — одному Богу известно. Что-то не понятное, что не чувствовали до этого оба. Это совершенно не похоже на дружбу. Ведь, стал бы Чонгук, которому абсолютно плевать на других, выбрасывать недокуренную сигарету, если бы Тэхён, который не терпит табачный дым, был бы ему другом?