the rubbery system;

Перекатывая фильтр в зубах, Чонгук сидит на крыше, наблюдая за ночным Сеулом. Город всё ещё живёт яркой жизнью после очередного сумасшедшего дня. Сейчас он только просыпается, расслабляясь в тёплых объятиях тёмной ночи. Чонгук любит ночь. Наблюдая за небом, на котором рассыпались различные созвездия гораздо интереснее, чем наблюдать за скучными серыми облаками, которые лениво плывут неизвестно куда. Да и город становится по настоящему красочным и живым. Люди отдыхают, пытаясь забыть очередной серый будний день, который в итоге ничем не отличается от других. Люди пытаются забыться. Каждый раз, после учёбы, Чон старается идти на крышу своего же дома, находясь там как можно больше времени, если было желание. Именно там он мог почувствовать некое успокоение, именно здесь он мог отдохнуть от общественности и лишних глаз. Но обстоятельства бывают разными, когда вместо завораживающих видов с многоэтажки приходится видеть чужое и уродливое лицо на асфальте. Чонгук опускает взгляд на свои костяшки, на которых всё ещё осталась застывшая кровь. Они до сих пор не сильно пекут, напоминая, как сломали кому-то нос, рассекли бровь и разбили губу. Чонгук усмехается. Не впервые. Не впервые ему приходилось драться с парнями, которые смели что-то вякать в сторону Тэхёна. Тэхён сам по себе не смазливый мальчишка с первого курса, как многие привыкли думать. Он просто не терпит разбитые руки, драки и всё, что с этим связано, что многих не устраивало. Чонгук об этом знал, поэтому всегда старался его защищать, толком не понимая, почему. Но время шло. Если не драка, то беседы. Техники решения проблемы бывают разными. Когда в шоколадных глазах он видел некую благодарность — на душе становилось как-то спокойно. Доигрался. Если раньше он не понимал, то сейчас прекрасно осознавал, что буквально зависим от человека. От этих глаз, от этих рук, от этой шеи, голоса, губ. Чёрт. Чонгук хочет поцеловать эти медовые, на вид, губы. Терзать их нельзя, только смаковать. Это самая важная драгоценность, которую нужно беречь. Чонгук мог бы поклясться, что будет аккуратен, но не может. Слишком долго ждёт. Прикрывая глаза, Чонгук слегка шипит от того, что его одиночество потревожили. Рядом с чёрным рюкзаком, который лежал на расстоянии вытянутой руки, вибрирует телефон. Отец. Чонгук поджимает губы, разглядывая тлеющую сигарету меж пальцев, надеясь, что тот скинет трубку. Но не успела пройти и секунда, как телефон вновь вибрирует, разрушая все предыдущие надежды. Чонгук зажимает сигарету в зубах, отвечая на звонок. — Где тебя носит? — слышится на другом конце. Чонгук разглядывает множество огней, которыми усыпан весь город, делая его по своему прекрасным и волшебным. Неторопливо делая затяжку, Чонгук замирает на пару секунд, после выпуская дым, который быстро уносит ветер за пределы пространства и тихо отзывается: — Скоро буду, — а после отключается. Лучше лишний раз промолчать, не злить. Чон знает, что если что-то говорить и перечить ему, то это не принесёт каких-либо успехов в его пользу. Ему ничего не остаётся, как докурить сигарету и быстро схватить рюкзак, вешая на плечо. Задерживаться особо не хочется, мало ли, на столе ждёт семейный ужин. Совсем не хочется подойти тогда, когда всё остынет к чертям. Спускаясь по лестнице, Чонгук быстро строчит короткое сообщение, которое моментально доходит отправителю. Чонгук: обстановка? Сразу получая на это ответ. Хосок: как обычно.

***

Чонгук заходит в квартиру тихо, почти без шума. В прихожей свет не горит, но это никак не мешает, глаза привыкли. Кидая рюкзак на пол, он стягивает кроссовки и ветровку, поджав губы. Вскоре слышится звук щелчка и небольшой коридор освещается приглушённым светом. Отец стоит, пряча руки в карманы тёмно-синих штанов. После работы. — От тебя воняет сигаретами. Чонгук резко опускает взгляд в пол, как провинившийся ребёнок. Отец склоняет голову к плечу, не отводя глаз от младшего сына. — Сегодня ты избил сына адвоката Ю Хо, прямо перед камерой университета. Ты о чём думал? — Отец, он обидел моего друга. я молчать не стал, — Чонгук поджимает губы, знает, к чему это может привести. Он прячет руки в карманах чёрной худи, чтобы не злить отца сильнее видом своих кровавых рук. — Не стал молчать? Ты его избил! Никто и не посмотрит на моё звание капитана, когда Ю Хо подключит все свои связи. Ты должен был об этом подумать! Твоя и моя репутация зависит теперь от этого. Ты меня всё время подводишь, Чонгук, я разочаровываюсь в тебе всё больше. Ну конечно, опять. Чон и не удивлён. Что он ожидал услышать? Слова о том, как он соскучился, не видя целый день сына? Наивно и банально. Репутация всегда была на первом месте. И как ты мог об этом забыть, Чонгук? Ничего не изменится. Отец резко подходит, хватаясь за ворот кофты и смотрит с призрением, с упрёком. — Одна выходка, Чонгук, только одна ошибка, и я не посмотрю, что ты мой сын, — по коридору слышится звук звонкой пощёчины, — свободен. Чонгук хватает рюкзак, даже не глядя на отца, и быстрым шагом направляется в свою комнату. Стараясь не хлопнуть дверью, он бросает рюкзак, громко дыша. Хосок, который был в комнате Чонгука, упёрся об стол, смотря на брата. Он достаёт ключи и кладёт их на стол. — Переедь ко мне, — кивая на ключи, говорит старший Чон. — Решил, сука, помочь? — Чонгук гневно смотрит на Хосока, сжимая руки в кулаки, пытаясь держаться. Хосок, который понимает, что младший сейчас при эмоциях, молча ждёт, пока тот успокоится. Он смотрит на брата выжидающе,  совсем спокойно. — Он не позволит, — слышится тихий голос, который принадлежит Чонгуку, через пару минут молчания. — Позволит, я с ним поговорю. Чонгук лижет сухие губы и усмехается. Ну конечно, он старшего послушает и разрешит без вопросов. Так всегда было. Чонгук навсегда останется для отца жалкой, ебучей ошибкой, которую уже не исправить. Ну и пусть, не критично. По крайней мере у Чонгука есть выдержка, благодаря которой можно смело выдохнуть и согласится на просьбу Хосока. — Попробуй, — бросает Чонгук и разворачивается, садясь на кровать. Смотря на свои руки, он невольно задумывается о своём. — Я обработаю.