Записная книжка

Теплая земля греет спину. Солнце светит в лицо, а стрелки часов тихо отсчитывают двенадцать ударов. Не часто выдавались такие моменты, когда Хранитель мог отдохнуть. Когда сухая трава щекотала щеки, а вокруг стоял стойкий запах свежего винограда. Дайнслейф часто спал на полях, что прилегали к территории винокурни. Его не волновали жучки или колючая трава. Он лишь полностью отдавался моменту, иногда смотря на голубое небо с улыбкой. В волосах застревали палочки, на нос опускались семена одуванчиков, а иногда и бабочки, что с любопытством разглядывали голубые глаза хранителя, не скрытые маской. Винокурня была редким местом, которое правда хотелось назвать домом. Он сам не заметил, как заимел там свои тапочки, любимые блюда и стал желанным гостем. Дайн снял обмундирование, маску и спокойно мог поспать, не боясь за свою сохранность. Около него дремали кошки с поместья, что грелись у его бока. К нему прибегали дети, угощая свежим виноградом. К нему всегда приходили эти двое, неся с собой корзинку для пикника и плед. Как и сейчас. Солнце загородила чья-то голова. Открыв глаза, он смог увидеть улыбчивое лицо Кэйи, что разглядывало закрытые веки хранителя. — Спал? — спросил винодел, его руки располагались на щеках, нежно и любовно гладя хранителя по скулам. — Ради такого пробуждения я готов и ночью встать, — ответил Дайн, наконец чуть привстав. В лицо все еще светил полдень, вокруг тишина выстраивала непроходимые стены. Все разошлись по домам на обед, оставляя троицу наедине. Как будто никого и не было. Дайнслейф увидел Розу, что стелила плед, в белом длинном платье. Дайн сам привез его из Сумеру. Лёгкая ткань огибала бледное тело, но не сковывало, давая простор. Она придерживала соломенную шляпу Кэйи на голове. Видеть монахиню так было непривычно. Казалось, что это совсем другой человек — похожий, но совсем не она. Однако стоило ей посмотреть на него, одарив улыбкой, как сердце пропустило удар, давая понять, что перед ним его любимая Роза, что будит с утра игривыми укусами, что проводит аккуратными пальцами и шепчет на ухо тайны. А рядом сидит не менее любимый Кэйа. Его синие волосы путаются на ветру. Он скромно положил голову Дайну на плечо в поиске внимания и почти сразу его получает — аккуратным поцелуем в макушку. Внизу цветет еще одна улыбка, а винодел лишь сильнее прижимается к телу хранителя. Не скрытые масками, без формы и обмундирования, они были здесь как единственные жители этого мира. Никто не видел, не знал. Кроме них самих.