BG doesn't know.

       В течение всей следующей недели у ребят не было времени даже на сон, так как время двигалось к выступлению на МАМА. Как Бомгю бы ненавидел это событие, но как говорится «надо, Федя, надо!». Он не понимал зачем делать оверахуенные танцы-шманцы, когда камерамен будет только шмонать камеру по всему залу и в итоге не будет понятно ничего. Хотя нет, будет понятно одно, что у оператора хуевое видение этого мира. За всю историю он снимал нормально, наверное только когда его брали на эту работу. Ну и Хосока-сонбэ.        Бомгю думал об этом когда учил хорягу, когда принимал душ из пота, когда жрал суп из пота, и когда засыпал в луже из пота он тоже об этом думал. Все мемберы были уставшими и заебаными, но деньги зарабатывать надо, поэтому все стиснувши булки продолжали работать, а тем временем стрелка часов уходила далеко за 12 ночи. Тэхен уже похрапывал возле стеночки головой на планшете, видимо, используя его как гипноподушку. Бомгю ему завидовал.        — Я больше не могу! Енджун-хен, мы ведь уже все выучили! Я хочу спать и есть и мыться! — казалось, что уборщице придется оттирать с пола не только лужи пота, но и лужи слез Кая.        — Особенно мыться! — Субин не упустит шанс съебастьянит — давайте мы с Хюкой пойдем уже, а то у него футболка уже прозрачной стала. Заодно Тэхена занесем по пути, а вы как закончите подойдете?        — А можно мне с вами пойти? — Бомгю очень хотелось в кроватку.        — Здрасте, одни домой не возвращаемся! Вы что забыли на что способны сасенки?        — Но Субин, это было давно и не правда!        — Субин-ХЕН. Я все сказал. — с этими словами он повернулся к свернувшемуся калачиком возле Тэхена Каю. — Эй, эй, только ты не засыпай! Пошли, отнесем его в общагу. А вас двоих ждем вместе, если кто-то из вас придет домой один, того ждет кара лидерская.        Как только хлопнула дверь с воплями Хюки «какой же Тенни тяжеленький!» и Субиновским «Хюка, всю опору на яйца, мы это проходили», Бомгю развернулся к все еще практикующемуся Енджуну и присел возле стенки разглядывая силуэт в полумраке, даже подзалип немного. Кто же знал, что если приглядеться, то у Енджуна в таком свете мышцы становятся объемнее и сам он, как будто, один большой комок энергии отдающий голубым свечением.        «Если и дальше будешь так пялится, то голубым свечением будешь уже отдавать ты, Бомгю», — пронеслось у него в голове и очень внезапно его заинтересовал пол. Там тоже можно найти много чего интересного, особенно стыки ламината.        — Если устал, то можешь идти один, я потом приду. — пронеслось в тишине зала. Музыка уже давно перестала играть.        — Ты слышал что сказал Субин, а моя жопа не готова к жестоким экзекуциям, так что я подожду пока ты не закончишь.        — Субин-хен.        — Да задрали.        — Я тебя еще не драл.        — Что?        — Что?        — Энивей, давай заканчивай и пойдем уже, я очень хочу домой.        — Окей, давай вместе пройдем последнюю часть и закончим.        Бомгю был готов на все, чтобы поскорее отправится чистеньким в объятия Морфея. Они встали напротив зеркала, заиграла музыка. Первая связка, вторая, окей, осталось еще пять, и… музыка выключилась.        — Боми, твои движения должны быть более мягкими, так будет легче создавать контраст между резкими переходами движений.        — Хен, я очень устал и не очень уверен, что сейчас смо…        Енджун подошел сзади, наклонился и начал массажными движениями ощупывать ноги Бомгю от голени до бедра.        — Хен, ты что делаешь? Решил что сейчас самое время полапать мои ляхи?        — Да. — все коротко и просто, а что еще ожидал услышать Бомгю?        — Так мы… будем еще раз проходить часть? Или… ты убедился, что мои ноги уже не в состоянии работать и закончим уже?        Енджун выпрямился за спиной Бомгю смотря ему прямо в глаза вотражении и толкнул к зеркалу, что тот, запнувшись о собственную ногу и успев повернуться, больно врезался спиной в стеклянную поверхность.        — Что, так не терпится вернуться и увидеть своего мальца?        — Если ты про мой… кхм… этот… нет! Я таким не занимаюсь (врет)! Особенно когда устал (врет)!        Енджун подходил все ближе и остановился когда грудью уперся в вытянутую ладонь Бомгю. Все это время он смотрел каким-то непонятным взглядом, будто сжигая Бомгю в своих мыслях на костре. А потом неожиданно рассмеялся. И вот такая биполярочка заставила Бомгю напрячь булки, хотя, казалось бы, куда еще?        — Боми, какой же ты тупой, господи. — Енджун все так же смеясь покачал головой и пошел за своим худи брошенным у стены, — давай, собирай свои манатки, пойдем домой.        Домой добирались молча. Енджун все время пялил в телефон и давил странную лыбу, которую хотелось подправить хорошим таким хуком с ноги, значит вот так ему нравится пугать людей до усрачки, вот где он берет свою энергию. Сам Бомгу так и не понял, что всю дорогу пялил на Енджуна, иначе как бы он заметил, что у этого хрена глаза поблескивают, когда он с перекошенным от улыбки лицом печатал что-то в телефоне.        Придя в общагу, Бомгю полетел в душ, он очень этого хотел и он этого дождался, так что вдоволь поплескавшись и выйдя из облака пара он поплыл на крыльях счастья в свою мягкую постельку.        — Хен, че за дела?        Енджун лежал на его кровати уже под одеялом заняв любимую (единственную) подушку и листал что-то в телефоне. На вошедшего Бомгю в одном полотенце, он посмотрел с чеширской улыбкой.        — Давай спать вместе? На моей Хюка заснул.        — Так иди на его кровать! — знаете, очень неловко натягивать трусы параллельно контролируя, чтобы полотенце не упало, когда на тебя смотрят. Бомгю понимает, что все тут пацаны и кто там чего не видел, но факт того что это, все таки, неловко ничего не умаляет.        — У Хюки все завалено игрушками и там мало места, а у тебя кровать широкая.        — Как и у всех в этом доме.        — Хватит бурчать, просто ложись! Вместе веселее!        Бомгю лег к стенке, потому что это задница не захотела двигаться, зато это прекрасный шанс вытолкать его с кровати. У Бомгю очень стратегический мозг, да. Но когда длиннющие ноги и руки навалились на него со спины крепко увивая, Бомгю почуял неладное и в груди (хорошо, что только в груди) что-то резко зашалило.        Он так и уснул, думая как бы Енджун не услышал или не почувствовал его шальные мысли, и о том, что он понятия не имеет что ему делать дальше.