BG doesn't know.

       — Енджун-хен, мне кажется, то, что мы сейчас делаем не очень правильно…        — Что? С чего ты взял? Все идет как и задумано.        — Да нет же…        — Да почему?        — Да потому что «х» должен равняться плюс-минус один! Хен, нам же надо потом это на координатную плоскость все перенести!        — Аргх! Это не честно! Почему я должен тебе в этом помогать?        — Во-первых, Тэхен спит и будить его себе дороже, а ты, из всех оставшихся, более менее подходишь.        — В смысле «более менее»?!        — Не перебивай. Во-вторых, я тебе одолжение сделал, а ты мне. Теперь мы квиты. А нечего было тогда в мою кровать без спроса лезть! Теперь помогай.        — Какой же ты все-таки злопамятный гаденыш…        — Я все слышу.        Прошло уже несколько дней с того момента, когда Бомгю чувствовал себя натуральным плюшевым мишкой для одной длинноногой дылды и ровно сутки с тех пор как он перестал накручивать себя из-за непристойного поведения своего качающего кровь по венам органа. Бомгю решил не загоняться о том стоит ли сомневаться в своем мировоззрении и перестал шугаться от каждого резкого выпада Енджуна в его сторону. Все-таки, все мы здесь люди взрослые, одинокие, запертые в четырех стенах и контролируемые строгими менеджерами и компанией, его можно понять. Но Бомгю понимать пока ничего и никого не стремился, ведь едва ли сам себя понимает.        Бомгю решил вовсе никогда больше не смотреть фанатские видео, но обещание это сдержать не смог. Как только он оставался один на один со своим телефоном в темной комнате, Бомгю открывал ютуб и пересматривал те видео, где они с Енджуном «пялятся друг на друга», или где между ними «секшуал тэншон», и приходил в себя только когда понимал что залип на часовой фанкам Енджуна с концерта. Тогда он с приглушенными матами кидал эту шайтан машину на подушку и пытался остудить свое покрасневшее от осознания лицо. Енджун ему нравится. Нравится как друг, как айдол, как профессионал… как парень…        — Слууушай, а что если твой племянник просто не пойдет завтра в школу, а, Боми?        — Даже если и не пойдет, то домашку все-равно надо будет сдавать, а у моего брата с его женой просто нет времени на это. Думаешь они бы просто так меня о чему-нибудь просили не будь это чрезвычайной ситуацией? Я же тоже занятой человек. К счастью, у меня есть ты.        — У тебя есть Хюнин.        Бомгю рассмеялся и не сразу заметил серьезный взгляд Енджуна прожигающего в нем дырки.        — Ответь.        — Хен, ты в своем уме? Он же гуманитарий~ — он закатил глаза думая, что это развеселит хена, но выражение его лица ни на йоту не изменилось.        — Боми, скажи, ты и правда тупой, или просто притворяешься?        — Может я и многого не знаю, но я любознательный. Я тяготею к знаниям, мне интересно… — лепетал Бомгю начиная загибать пальчики.        Енджун неожиданно сжал его руку с тремя уже зажатыми пальцами и посмотрел в глаза таким прямым взглядом, что щеки Бомгю стали непроизвольно наливаться румянцем.        — А что тебе интересней всего? Что тебе хочется узнать больше всего на свете?        А что Бомгю ему ответит? «Ты»? Или лучше влепить что-нибудь про китов? Про бобров? Но мозг сжавшийся до размеров орешка выдал совершенно другое, не позволяющее сделать ни шагу назад и оголяющее душу.        — Любовь. — вот и все. Сказанное на выдохе слово либо рассмешит, либо навсегда отвернет от него Енджуна.        — Любовь? — со смешком переспросил Енджун, — тогда хен тебе все покажет.        Бомгю не понимал, как он мог жить без объятий Енджуна и ощущения его теплых губ на своих.        Бомгю понятия не имел, что может быть на столько счастливым.