Освежитель воздуха

      - Ну что за придурок, - прошипел Рен себе под нос, покидая озадаченных «Фунбари онсэн».       - Юный Господин, вам не кажется, что это слишком? – рядом обеспокоенно замельтешил Басон, так и не решившийся встрять в недавний разговор с Фаустом.        - Хм. Тебя забыл спросить.       - Но подумайте о себе, он ведь может...       - Нет, он не может! – закричал Рен, уже порядком раздраженный. - Если бы мог, давно бы сделал! – цокнув, он продолжил. - Думаешь, я бы позволил вот так просто? Что за бред. Я согласился на это только потому, что со дня на день начнется турнир, а этот кретин не видит дальше своего носа и старых тупых традиций.       Хорохоро должен был быть благодарен. Он должен был принять согласие Рена с благоговением, как долгожданный дар, результат минутной щедрости, снисходительности. Принять с искренним упоением. Положение альфы уже было настолько отчаянным, что он должен был ухватиться за великодушно предоставленную возможность, не колеблясь и не раздумывая, как будто вытянул счастливый билет, ведь он и правда вытянул, но...       Что за черт.       Что в голове у этого идиота.       - Рен! – на плечо омеги приземлилась теплая ладонь. – Фуу, ты куда так бежишь! – и человек, появившийся рядом с ним, ласково рассмеялся.       Не то, чтобы его приближение было незаметным.       - А зачем ты идешь за мной? – прикрыв глаза, спросил Рен.       - Давно не виделись, хотел поговорить, - лениво протянул Йо, притягивая друга ближе. – Пошли прогуляемся?       И почему-то рядом с ним Рену стало легче.       

***

      Чоколав не так много раз видел Хорохоро действительно сердитым. По-настоящему.       А сердито жующим кацудон, тем более.       Он не знал, что произошло между ними с Реном, да и спрашивать не хотел, но последний не появлялся в доме уже довольно долго, и, видимо, решил пропустить ужин, как часто делал последнюю неделю, хотя Пирика приготовила отменный кацудон. Она сидела рядом и, качая ногами, наблюдала за тем, с каким аппетитом ел ее брат. Чоколав смотрел на него скорее из интереса, чем из той бескорыстной животрепещущей любви, из какой делала это Пирика.       Хорохоро сильно изменился, когда у Рена началась течка. Стал слишком молчаливым, уходил гулять в одиночестве чаще, чем раньше, не особенно замечал нахождение рядом кого-либо, кроме Рена, меньше выпендривался на него и других. Что более всего настораживало - из громкого он стал тихим.       Но Пирика сказала, что он всегда был таким.       Сказала, что уйти в себя – это самая безопасная реакция на стресс, которая только может у него быть, особенно если он чувствует себя слабым или неспособным, как, наверное, сейчас. И когда Чоколав спросил про самую небезопасную, она почему-то расплакалась.       - Спасибо, Пирика! - Хорохоро оторвался от тарелки, чтобы лучезарно улыбнуться сестре и поймать то, как ее взгляд резко теплеет от его слов. – Твой кацудон просто чудо!       И это было так. Их ужин правда был чудесным.       - Согласен, Пирика, у тебя волшебные руки! – поддержал Чоколав дожевывая свою котлету, и усмехнулся. – Ты что, шаманка?       Пирика посмеялась легко и тихо, а после на лице девушки расцвела удовлетворенная улыбка и проступил легкий румянец, который стоил того, чтобы хвалить ее еду вечно. Чоколав невольно залюбовался. Честно говоря, он готов был хвалить абсолютно каждое ее движение, как она хвалит его дурацкие несмешные шутки.       - А ты сама чего не ешь? – жуя, поинтересовался Хорохоро.       - Я только на вас приготовила, на меня там не хватит, но я не голодна. Ешь. – Пирика покачала головой, демонстрируя, что для нее ужин не особенно важен.       - Но там же еще осталось? Ты точно не хочешь?       - Там осталась порция Рена.       - Так и съешь его порцию, Пирика, ничего страшного не случится, если этот великий китайский говнюк один раз пожарит тараканов на костре, - фыркнул Хорохоро. – Тем более, он сейчас не ест почти.       - Братик... – Пирика слегка растерялась, но довольно быстро нашлась и сильнее покачала головой. – Нет, я не буду есть его порцию.       Хорохоро остался сердитым, но, пожав плечами, отступил.       Чоколав ел кацудон довольно странным образом: он захватывал горстку риса вместе с котлетой, и получилось так, что на стороне тарелки, на которой раньше лежала котлета, риса не было совсем, а другая бескотлетная половина, наоборот, была полной.       — Вот, держи, - Чоколав подвинул к Пирике свою тарелку, в которой не осталось ничего, кроме половины риса и какой-то части соуса. – Котлету я правда уже умял, но тебе стоит поесть хоть немного, ты целый день на ногах.       Пирика замерла.       И Чоколав почувствовал себя так, будто предложил нечто крайне неправильное.       Девушка опустила голову, пряча глаза за челкой, и что-то в том, как сильно она покраснела и как медленно стала двигать тарелку к себе, косясь в сторону брата, заставило Чоколава напрячься сильнее.       Нет, она не просто косилась. Она напряженно гипнотизировала брата взглядом, поджав губы, и это больше не было похоже на простое предложение разделить ужин.       Воздух в комнате явно стал гуще.       Чоколав перевел непонимающий взгляд на Хорохоро и мгновенно пожалел. Альфа выглядел гораздо более сердитым, чем несколько минут назад, когда думал или говорил о Рене. Тень от его повязки падала на глаза, и они свирепо светились голубыми огнями сквозь плотный сумрак. Хорохоро выглядел устрашающе.       Он внимательно следил за каждым движением своей сестры.       Когда Пирика пододвинула к себе порцию, его рука стремительно протянулась к тарелке, и, схватив за край, катнула обратно в сторону Чоколава. Второй рукой Хорохоро подвинул к ней собственную тарелку и прорычал, не отводя взгляда от шамана напротив:       - Эту.       Но Пирика в ответ только надулась и, дотянувшись до тарелки Чоколава, быстро придвинула обратно к себе. Ее взгляд был полон робости, смущения и непонятной природы храбрости.       Но даже если для них обоих перетягивание тарелок выглядело забавно, для Чоколава – чрезвычайно странно, потому что он совершенно не понимал, как должен себя вести или хотя бы что стоит пошутить сейчас.       И тут Хорохоро взорвался.       Он вскочил, шарахнул обеими руками по столу, опираясь на них и наклоняясь в сторону озадаченного Чоколава под жалостливый звон дрожащих тарелок.       - А ну пойдем выйдем! Расскажешь, чем вы там занимаетесь с моей сестрой, шутник хренов!       - Братик! – с другой стороны подскочила Пирика. – Не надо!       Чоколав такого напора не ожидал, но и молчать, конечно, не собирался. Перед тем, как подняться, уперевшись лбом в лоб Хорохоро, он скосил взгляд на Пирику и понял, что совершенно не хочет ее присутствия прямо здесь и сейчас.       Даже если ее брат хотел устроить сцену.       - Эй, что на тебя нашло?!       - А то, что ты не просто до отеля ее провожаешь! – Хорохоро схватил Чоколава за ворот рубашки и подтянул его так близко, что их дыхание смешалось в одно. – Ну-ка рассказывай, что между вами двумя!       Чоколав искренне не понимал происходящего, но единственное, чего ему правда хотелось – скрыться с глаз Пирики.       - Что, собрался драться при своей сестре?       - Братик! – всхлипнула она, и Хорохоро действительно обратил на это внимание.       А потом она забормотала что-то на своем языке, и альфа, отпустив рубашку Чоколава, отодвинул проскрипевший по полу стул и обошел стол со стороны Пирики, отвечая ей что-то. На ее глазах снова блестели слезы, и срывающимся голосом она говорила что-то, что Чоколав не смог бы понять, и Хорохоро отвечал на это хрипло и сердито, как будто он был недоволен ее поведением. Пирика теребила край своей розовой кофты, и что-то в том, как она говорила и как смотрела, напоминало укор больше, чем голос и сжатые кулаки ее брата, склонившего голову вниз. Но в конце концов Чоколав не выдержал:       - Dammit! I can’t even understand you, okay?!       Две пары удивленных голубых глаз одновременно уставились на него, но в глазах Хорохоро удивление быстро сменилось на гнев:       - Че?! Куда ты меня послал?!       Он аккуратно отодвинул Пирику и пошел прямиком к Чоколаву, уверенному, что мордобоя не избежать.       Что ж, по крайней мере, причину хотелось бы выяснить. И поэтому, когда Хорохоро толкнул его к выходу, он не сопротивлялся, а первым его вопросом на улице было:       - Да что случилось-то?!       Но Хорохоро молча вмазал ему.       Чоколав вмазал в ответ.       Так продолжалось какое-то время: по непонятной причине они катались по земле и мутузили друг друга – в основном Хорохоро – и Чоколав думал, что другу просто нужно позволить выпустить пар сейчас, потому что все это, вероятно, было только поводом подраться. В конце концов, он много раз получал по лицу, и Хорохоро не был самым умелым боксером в его жизни.       Все закончилось, когда альфа занял выгодную позицию, сидя сверху и ударил бету наотмашь, а после притянул за воротник и тихо прорычал:       - Ты и мизинца ее не стоишь, ясно тебе?!       Чоколав усмехнулся.       - Почему бы Пирике самой не решить, а?       У него было достаточно времени, чтобы в общих чертах понять, что случилось.       - Братик! – но, что бы Хорохоро там себе ни надумал, в действительности Пирика беспокоилась только о нем, и даже если Чоколав хотел бы, чтобы это было не так, ничего бы не поменялось. – Он же не знал!       В действительности она не видела ничего и никого, кроме своего брата.       - Какая разница, че он там не знал! Важно, что ты согласилась, - цокнул Хорохоро, все так же глядя на Чоколава прямо в упор.       На что согласилась?..       Наконец Хорохоро поднялся на ноги, позволяя Чоколаву сделать то же самое, и, похоже, благодарить надо было Пирику.       - Но я же!.. Но это же!.. – защебетала она, явно растерянная.       Кровь текла из разбитого носа, и Чоколав вытер ее длинным белым рукавом.       - Я знаю, Пирика, - Хорохоро глянул в ее строну лишь на секунду, и в этот момент его тон смягчился, но после все вернулось на своим места. – Посмотри на него! Он даже не выглядит, как нормальный парень!       - Эй! – возмутился Чоколав.       - Но это не значит, что он не такой! – возмутилась и Пирика.       Она стояла на пороге, все так же сжимая кофту внизу, и выражение ее лица было смесью решимости и смущения, и даже если она избегала смотреть на него, ее щеки стремительно темнели. Вечер был прохладным, но Чоколаву вдруг стало тепло.       - В его случае значит! – заявил Хорохоро и повернулся к Чоколаву со всей серьезностью, на которую был способен. – Ты! Пирика еще слишком мала и неопытна, чтобы разбираться в таких вещах! Не смей даже думать о том, чтобы сделать что-то, иначе я твои руки с корнем повырываю, усек?       - Как...       - Вот идиоты, - расталкивая шаманов руками, между ними прошел Рен. – Опять за свое. Сколько можно повторять, что драки в моей команде дозволены только на тренировках?       Если прикосновение к Чоколаву было мимолетным толчком, то по груди Хорохоро омега медленно и цепко скользил – от одного края к другому - и это действие не могло остаться незамеченным. Хорохоро вцепился в его руку и прижал сильнее, удерживая посередине своей груди.       Рен дернулся и остановился. Его глаза едва заметно блеснули.       - Ну и где шлялся? – Хорохоро крепче сжал ладонь. - С Йо?       Рен хмыкнул и склонил голову в бок, заглядывая альфе в глаза. Это начинало быть интересным.       - Я. Не. Твоя. Омега. – уверенно произнес Рен, медленно и грубо чеканя каждое слово.       Хорохоро смотрел на него так, что внутри затрепетало непередаваемое ощущение азарта, он вновь почувствовал себя действительно желанным призом для этого идиота, и легкая вызывающая усмешка тронула его губы.       Резким движением вырвав руку, омега продолжил свой путь к крыльцу.       - Кем бы там ни были ты и твой гребаный клан Тао, вы остаетесь частью природы, Рен, - просипел Хорохоро, по-звериному глядя на него исподлобья. - А природа решила иначе.       Рен остановился.       - Тогда почему бы тебе не нагнуть меня прямо сейчас?       Хорохоро вытянулся, метнув взгляд на сестру, смущенно закрывшую руками уши и зажмурившую глаза. Поведение Рена было чем-то из серии ее школьных романтических новелл, одну из которых брат когда-то одалживал, коротая время до выхода любимого комикса. Но Рен не был хоть сколько-то романтичным, а еще у него не было ни стыда, ни совести.       Черт. Надо же выдать такое при всех.       Альфа молчал, стиснув зубы и сжав кулаки, но смотреть в затылок Тао не перестал, только сильнее напрягся.       - Трус, - презрительно сузив глаза, фыркнул Рен и ступил на порог.       - Не я тот, кто бегает от совместных ужинов, – играя в беззаботность, Хорохоро хрипло усмехнулся и растекся в победоносный оскал. - Мне нужно проводить Пирику. Смотри не передумай.       Теперь он был намерен выиграть это пари.       

***

      После произошедшего Чоколав, ожидаемо, не смог получить право самостоятельно проводить Пирику. Удивительно, что ему вообще дозволено было пойти.       Хорохоро шел сзади, но Чоколав чувствовал его жгучий взгляд на своем затылке, и с каждым сделанным шагом это нервировало все сильнее.       - Эй, Пирика? – тихо позвал он, наклоняясь к ней.       - Мм? – откликнулась девушка.       - Можешь объяснить, чего он так завелся? – Чоколав кинул взгляд на хмурого Хорохоро, легко кивнув в его сторону.       Они шли рядом, достаточно близко, чтобы перешептываться, но Хорохоро, вероятно, мог бы услышать, если бы захотел. И он, наверное, хотел. Положение дел было довольно странным, но Чоколав был уверен, что они передвигались таким неровным строем по немой просьбе Пирики. Или в качестве извинения Хорохоро перед ней. В любом случае, ни одна деталь их поведения до сих пор не пролила свет на причину внезапной конфликтности альфы, кроме того, что, очевидно, он был довольно напряжен последнее время и во всем этом каким-то невероятным образом оказалась замешана Пирика.       - Ну... Это из-за еды.       - Еды? – озадаченно переспросил Чоколав.       - Ну да. Рис, —тихо сказала омега, опуская взгляд под ноги и заметно краснея, ее голос стал тише. - Ты отдал мне половину чашки риса, и я собиралась доесть.       Чоколав все еще смотрел на нее совершенно непонимающе, совершенно не ощущая в этом жесте ничего интимного, и через какое-то время Пирика нашла в себе силы продолжить.       - Это у нас... У нашего народа это означает помолвку. Предложение руки и сердца. – тихо и быстро бормотала она. - И оно принято, если девушка доедает. Вот, чего он так разозлился.       - Оу... Вот как, - сглотнул парень, чувствуя, как загораются щеки, теперь отчетливо понимая, что если для него это было абсолютно простым жестом заботы, то для нее...       По крайней мере, это не звучало, как полное отсутствие причин злиться.       По крайней мере, теперь Чоколав в курсе, что, если Хорохоро узнает о каких бы то ни было планах на свою сестру, он будет достаточно зол, чтобы собственноручно приготовить человеческий кацудон.       Отрицать было глупо – Чоколав восхищался Пирикой. Ее глазами и звонким смехом, тем, каких классных зверей она вырезает из дерева и тем, как увлеченно и вкусно готовит еду. Но единственным, кем восхищалась сама Пирика, был ее брат.       Или нет?       Они шли рядом, смущенные обстоятельствами, совершенно не зная, что говорить, и как теперь вести себя друг с другом, особенно учитывая, что главный противник зарождающейся симпатии идет всего в паре метров от них. Весьма неловкое положение.       Чоколав, как это обычно и работало с ней, стал рассказывать какие-то анекдоты, слушая, как Пирика тихо смеется в ответ, прижимая кулачок ко рту. И когда она, заметив, что брат слишком погружен в свои мысли, чтобы возмущаться, быстро и неловко взяла его за руку, легко переплетая пальцы, Чоколав почувствовал, что ради этого готов получить от Хорохоро столько раз, сколько понадобится.       

***

      - Ты это, звиняй, вскипел чутка, - Хорохоро хлопнул сокомандника по плечу, когда они прощались на перекрестке.       После инцидента с ногой Чоколав предпочитал спать у ребят из SHAFT, и уже какое-то время не ночевал в доме, а приходил утром вместе с Пирикой, хотя теперь такое положение дел не совсем устраивало Хорохоро. По дороге к отелю он успел несколько раз прийти к внутреннему принятию симпатии Пирики к этому клоуну, и примерно столько же отойти.       Ладно, наверное, Чоколав не был таким уж плохим вариантом. По крайней мере, он заботился о ней все это время, пока ее старший брат был совершенно не в состоянии ее не расстраивать, не ворчать, не злиться по пустяками, и Хорохоро искренне на него полагался, как на настоящего товарища. Но это не помешало несколько раз достаточно серьезно предупредить о том, что он недосчитается конечностей, если с Пирикой что-то случится.       - Да забей, утка! – на лице у Чоколава красовался картонный клюв, и он даже пару раз крякнул для убедительности.       Хорохоро все чаще задавался вопросом, как каждая его новая шутка оказывалась тупее и тупее предыдущей, хотя, по идее, он должен был практиковаться в юморе, и как вообще Пирика могла над этим смеяться. Но ответа пока не нашел.       

***

      Рен мог стоять или топтаться у черты сколько угодно, ходить по ней, пинать через нее камни, выкрикивая свои излюбленные детские ругательства, и Хорохоро стерпел бы все это. Но Рен не стал стоять или топтаться.       Рен решил ее перейти.       В этот раз возвращаясь домой, Хорохоро был преисполнен решимости сделать все, что беспрерывно крутилось в голове последнюю неделю - поставить Рена раком и отодрать за все плохое и хорошее было довольно заманчивой идеей - и от этих мыслей в штанах становилось все более неудобно. Но это не сравнилось бы с тем, что он испытал, зайдя внутрь.       Прислонившись к стене между входом на кухню и лестницей и сложив руки на груди, стоял Рен. Абсолютно голый, не считая махрового полотенца на бедрах.       Хорохоро сглотнул.       - Долго, - Рен скрестил белые, почти светящиеся в полумраке ноги, поворачивая голову в сторону альфы.       - Дал время подумать, - пожал плечами Хорохоро, подходя к нему ближе.       Не то, чтобы Рен никогда не расхаживал перед ним в таком виде в онсэне, и поэтому Хорохоро не был сильно поражен. Просто... По крайней мере, не настолько, чтобы ему мешало что-либо, кроме пересохшего рта, не настолько, чтобы потерять способность двигаться или говорить, или спорить и язвить, как обычно.       - Мне или себе? – вопросительно выгнул бровь Рен. - Впрочем, неважно. Твоя вонь вечно рядом с моей комнатой по ночам, - он усмехнулся, когда расстояние сократилось достаточно сильно, чтобы их взгляды вызывающе столкнулись. - Просто признай уже, что ты безвольная псина.       - На себя посмотри, - ощетинился альфа, наклоняясь ближе к омеге. - Ходишь тут, вертишь задницей, как мартовская кошка, еще и пахнешь на весь дом.       Их тяжелое дыхание почти смешивалось, но ни один не спешил отвести взгляд. Голос Хорохоро уже был достаточно хриплым, чтобы Рен мог слышать именно то, что желал - этого идиота оказалось довольно просто взять на слабо, что не было удивительно. В низу живота с каждой секундой тянуло все ощутимее, и омеге становилось все жарче.       Прием подавителей сильно ослаблял симптомы течки до этого дня, но сейчас у Рена был шанс вспомнить, каким был его первый день, и какого это – полноценно ощущать запах альфы так близко. Со всеми вытекающими последствиями.       - И чем же я пахну? – медленно, гипнотизируя альфу игривым взглядом, Рен провел пальцем по внутренней стороне бедра, собирая выделения, а затем поднес его к самому лицу Хорохоро, выглядя при этом почти невинно. Почти. - Неужели этим?       Хорохоро зарычал, перехватывая тонкое запястье у своего лица, и Рен впервые заметил, что у него во рту довольно отчетливо выделяются острые клыки. Как мило. Он и правда похож на животное.       - Стой на месте.       Альфа рухнул на колени и вжался носом в холодную ногу омеги, вдыхая невероятно близкий, дурманящий аромат, крепко удерживая его за бедра.       От неожиданного напора Рен вздрогнул и выронил неосторожный вздох: он не думал, что это произойдет так быстро, что где-то в глубине простодушного идиота кроется такого рода энтузиазм. Рен бы соврал, сказав, что это не заводило. Его тонкие пальцы заскользили по дереву, когда язык Хорохоро оказался глубже, чем ему следовало бы быть, собирая сладкие капли, стекающие по бледной ноге. Его нос, его рот, половина его головы уже были под полотенцем.       Рен почувствовал себя ватным.       Хорохоро уверенно провел языком вверх, слизывая влажную дорожку, и по пути собрал губами еще несколько капель, спешивших вниз. Он был прав, Рен довольно сладкий на вкус, такой, что даже слегка вяжет. И чертовски, чертовски возбуждает. Он готов был оторваться от этого только на секунду, чтобы, жадно облизнув губы, вновь припасть ими к бледной коже, твердым движением дрожащей от возбуждения руки заставляя Рена чуть повернуть ногу навстречу, впиваясь пальцами в мягкую кожу на бедре.       Омега сглотнул, и вязкая слюна комом прокатилась по горлу. Он откинулся головой на стену, переставая осознавать реальность, в которой альфа вылизывал внутреннюю сторону его бедер с таким рвением, что еще немного, и сдирал бы кожу. Он втягивал куски кожи в рот, посасывал их и кусал, часто – опьяняюще больно, но не задерживался на одном месте дольше нескольких жалких секунд, оставляя после себя километры, покалывающие и наверняка краснеющие от измывательств. Его пальцы гуляли по бедрам Рена, грубо сжимая их и массируя, контролируя нужный наклон и положение.       Хорохоро ощущался бы довольно опытным, если бы Рен поверил в то, что у этого идиота был секс с кем-то, кроме собственных извращенских фантазий и пачек дешевых порно-журналов. Пф, жалкий.       Омега не понимал, каким образом он не чувствует собственных ног, но прекрасно ощущает мокрый и теплый язык и беспардонные пальцы на них, и это заставило заинтересованно опустить мутный, едва фокусирующийся взгляд, закусывая губу. Полотенце ни капли не скрывало его собственного возбуждения, зато почти полностью скрывало лицо альфы, потерявшегося в том, как ему, наверное, было вкусно.       Конечно, ему должно было быть вкусно.       Но то, как это выглядело было совершенно неправильно. Рен хотел видеть. Хотел насладиться своим законным зрелищем, своей законной победой. Тем, как легко ему удалось поставить Хорохоро на колени перед собой.       Вместе с опьяняющим жаром по его венам растеклось что-то, что заставило внутренности неприятно сжиматься и зудеть внизу живота. Поэтому прежде, чем Хорохоро достаточно высоко поднял его ногу, чтобы закинуть себе на плечо, получая, наконец, возможность протиснуться глубже, Рен оторвал альфу от столь увлекательного занятия буквально - за волосы оттянув его голову назад. Хорохоро протестующе зашипел.       - Тц, плохая собака, - насмешливо цокнул омега, когда их взгляды неизбежно встретились. - Я не давал команду "можно".       Честно говоря, он сделал это прежде, чем окончательно потерять рассудок.       Хорохоро смотрел на него снизу вверх голодными остекленевшими глазами, и количество необузданной похоти, плескавшейся в них, не было удивительным, учитывая, сколько времени Рен его изводил. Сколько времени он позволял Рену безнаказанно изводить себя, и теперь, очевидно, желал реванш.       Все произошло резко.       Земля ушла из-под ног, Рен ахнул, когда руки Хорохоро, сжимавшие его ноги, приподняли их и дернули вниз и вперед так, что омега с грохотом бухнулся на пол, а их лица за долю секунды оказались поразительно близко. Клочок голубых волос остался в его руке.       Взгляд Рена был потерянным лишь на мгновение, и кое-как сфокусировался, столкнувшись с надвигающимся лицом Хорохоро. Омега судорожно и быстро дышал.       - Я же сказал стоять на месте, Рен, - его голос был грубым и хриплым от возбуждения, и зазвучал в самой голове омеги, когда горячее дыхание опалило ухо, а острые зубы коснулись шеи, аккуратно вонзаясь в нежную плоть.       - Да кого за... кого за... заботи... т... – он попытался ответить, но промямлить что-то похожее на слова вышло с большим трудом, - что ты...       Его губы обмякли, как и ноги недавно, и он чувствовал, как руки, как все, что раньше считалось его конечностями, бессовестно предает его, а пульс становится слишком частым, чтобы просто дышать, и приходится рвано хватать кислород губами. Внезапно кожа стала чересчур чувствительной – тяжелое дыхание альфы было везде, а по телу резво разбежались мурашки. Так не должно было быть.       Едва касаясь, Хорохоро повел пальцами от низа живота Рена вверх по его груди, как будто невзначай задевая набухший из-за течки сосок, и омега с коротким глухим стоном выгнулся навстречу прикосновению. Но это была не его реакция – тело словно реагировало само.       - Что, - хрипло усмехнулся альфа, скользя зубами по острым омежьим ключицам. – Думал, ты все знаешь? Неожиданно, да, Рен?       Рен почувствовал больной укол страха где-то в груди от откровения, что из них двоих тем, кто действительно знал, что происходит с его обезумевшим телом, был Хорохоро.       Но следующий момент усугубил положение.       Жадные руки схватили омегу за талию, и, вдавливая его в стену, альфа прижался губами к дрожащей точке пульса, сминая кожу, лаская ее языком, как он уже делал это внизу, смещаясь все выше и выше к подбородку, оставляя за собой горячие влажные следы. Одной рукой Хорохоро нащупал затвердевший сосок и огладил его, нежно пропуская меж пальцев, а после с нажимом потирая большим.       И в ответ на это Рен сделал нечто непозволительно пошлое.       Он прижался к Хорохоро, впиваясь пальцами в его плечо и предплечье, царапая кожу ногтями, в поисках какой-то опоры, и громко, глубоко, с протяжной сладостью простонал ему прямо в ухо.       Черт.       И какого это было, вместо ругательств слышать изо рта Рена такое?       Хорохоро сказал бы, крышесносно, потому что это именно то, что произошло – этот исключительно грязный звук окончательно снес ему крышу.       Хорохоро уже не понял, как именно прижал Рена к полу, оттащив от стены: его радовал сам факт вкусного и мокрого Рена под ним, и больше уже ничего не волновало. В конце концов, омега получал именно то, что просил.       Но Рен не думал, что это было именно то. Страх сдавил ему горло, заставляя беспомощно захрипеть - контроль над ситуацией ускользал стремительнее, чем вода сквозь пальцы.       Глухо рыча, Хорохоро впился в напряженное бледное плечо, перебивая жадные укусы беспорядочными влажными поцелуями, пытаясь достать языком и распробовать каждый миллиметр. С коротким стоном Рен снова выгнулся навстречу, впечатываясь животом в грудь Хорохоро и задевая качающимся возбужденным членом складки его шорт - тело не слушалось и вопреки спутанным, панически окрашенным мыслям активно поощряло ласку. Полотенце еще кое-как держалось, но не скрывало вообще ничего и больше тянуло на убогую декорацию, хотя стягивать его до конца альфа не спешил.       Он притянул бедра Рена к своим, сталкивая их с собственной натягивающей штаны эрекцией, стремясь к желанному трению, и простонал ему в грудь. Альфа шумно и рвано вдыхал, дурея от запаха, который достаточно времени был слишком близко, и пробуждал неистовый плотский голод - Рена хотелось съесть. Вылизать, высосать, выдышать всего без остатка, пометить, в конце концов, чтобы никто больше не мог и не думал к нему прикоснуться.       Потому что, что бы там ни говорил Рен, он его омега. Только его.       Хорохоро настолько увлекся тем, как тело Рена под его губами и пальцами била горячая дрожь, что почти воплотил мысль о метке в жизнь, но осекся, поймав ухом тихий всхлип наверху. Собрав остатки самообладания, Рен взбрыкнулся, отворачивая голову в бок и почти хныча, сжав зубы, от неожиданно навалившихся ощущений.       Они оба знали, что в обычной ситуации Рен бы легко вырвался, стоило захотеть. Но это не было обычной ситуацией.       Рен был сильным, но тело его не слушалось. Рен был разумным, но не мог понять, что именно разумно сейчас. Рен был хладнокровным, но его рассудок горел адским пламенем.       Рен никогда не был готов к этому по-настоящему. К тому, чтобы передавать поводья кому-то еще, к тому, чтобы доверяться настолько, насколько это нужно было сейчас, когда язык альфы и его руки были везде, а омега не был способен координировать движения и мысли.       Хорохоро сверху качнулся, утыкаясь лбом в грудь Рена и скребя пальцами сухие доски по бокам от него, чтобы просто слегка остыть. Чтобы не позволить себе воспользоваться положением. Он шумно выдохнул и его натужный скулеж плавно перетек в гортанный вой, разогнавший вибрацию по коже внизу, а сиплый голос звучал отчаянным, почти жалобным, когда наконец пробился сквозь крепко сжатые зубы:       - Вали... Вали, пожалуйста, Рен... – сказал ему Хорохоро. – Вали, пока я не...       Но Рен не свалил.       Его теплая ладонь коснулась щеки Хорохоро, и пальцы ласково проскользили чуть выше убирая непослушные, выбившиеся из-под повязки волосы, чувствуя что-то влажное на горячей, раскрасневшейся коже. И когда альфа прижался к этой ладони щекой, склоняясь навстречу прикосновению, а их глаза встретились, Рен позволил себе убедиться в том, что его пальцы ловили слезы. Он сказал бы, что это довольно жалко, если бы это не было так чертовски...       «Знаешь, Хорохоро ни за что не причинил бы тебе вреда. Мне так кажется.»       ...похоже на то, о чем сказал ему Йо этим вечером.       В конце концов, Хорохоро был самым безобидным созданием на свете. Он был тем, кому Рен действительно мог доверять.       - Идиот... – сглотнув, прошептал Рен и прикрыл глаза, притягивая лицо Хорохоро наверх, чтобы легко и нежно столкнуть их губы, впервые чувствуя настолько сильную потребность в этом действии. – Ты слишком медлишь. Еще раз замрешь на полпути, и я обещаю, что придумаю самое отвратное наказание.       - Ты и есть мое наказание, - Хорохоро усмехнулся, и Рену пришлось словить эту усмешку ртом, подавляя возмущение, притягивая альфу ближе, заставляя его углублять поцелуй и с каждым сплетением их языков отдаваться все больше.       В конце концов, это не было так уж плохо.       Это вообще не было плохо.       Тонкие руки обвили шею Хорохоро, и он приподнялся, вставая и утягивая омегу наверх за собой. Рен позволил, расслабившись от недавнего откровения, не пытаясь больше перехватить инициативу. Полотенце осталось лежать на полу, когда Хорохоро поднял Рена, удерживая его ноги вокруг своей талии, и двинулся в сторону комнаты, чтобы переместить их на что-то более удобное, чем жесткий деревянный пол. Не рассчитав траекторию и ударившись локтем о косяк в коридоре, альфа зашипел в поцелуй.       - Идиот, - омега укусил его за нижнюю губу, тихо посмеиваясь и получая в ответ порцию недовольного мычания.       Наконец спина Рена почувствовала себя удобно. В этот раз неубранный футон Хорохоро не выглядел беспорядком, даже наоборот – он должен был быть здесь и сейчас, он идеально вписывался в происходящее.       Рен вздохнул, когда Хорохоро положил его и оторвался, чтобы стянуть футболку, оголяя свое приятно подкачанное тело. Изящно изогнувшись на футоне, омега жадно ловил каждое движение напротив. Мысли не складывались - все его внимание было занято тем, как темная ткань, ведомая цепкими пальцами, быстро скользит вверх по набухшим от усиленных тренировок мышцам, и тем, сколько мягких голубых волос топорщится, когда стянутая через голову футболка падает на пол.       И когда Хорохоро тоже посмотрел на него, Рен опустил взгляд на отчетливый бугор на его штанах, а затем, закусив губу, медленно и многозначительно повел мутные глаза выше.       - Черт, Рен... – выдохнул Хорохоро, хватаясь за ширинку собственных шорт. – Да как ты... как ты делаешь это, черт побери?..       Он никогда не понимал того, как даже будучи абсолютно реальным человеком, Рену удавалось выглядеть так. Резко дергая молнию и стряхивая мешающиеся куски одежды с ног, Хорохоро смотрел, как грудь омеги заливает тусклый свет луны из окна, и как при этом его нежная кожа сияет, влажная от пота и слюны, со свежими, наливающимися кровью отметинами. Он достаточно хорошо мог видеть, как Рен краснел, как щурил полные возбуждения глаза, какими заманчивыми и блестящими были его припухшие от поцелуев губы.       Это было лучше всего, что он напридумывал себе за беспощадно долгую неделю. И это принадлежало ему прямо сейчас.       - Ты красивый, - наконец полностью избавившись от одежды, Хорохоро вернулся к своему омеге, ныряя носом в его мягкие растрепавшиеся волосы и покрывая легкими поцелуями все, до чего дотягивался его рот. – Ты такой потрясающий, Рен.       Рен замычал, отворачиваясь, пряча темнеющие щеки в подушке, вжимаясь в нее лицом.       - Хватит нести чушь, и приступай уже, - пробормотал он между прерывистыми вдохами-выдохами, но это все равно звучало как приказ, и Хорохоро не нашел причины ослушаться.       По крайней мере, пока.       Его пальцы медленно, оглаживая грудь и живот, спустились вниз, проскальзывая между призывно разведенных ног туда, где Рен давно был невыносимо влажным. Поцелуи Хорохоро стали настойчивее, когда он протолкнул указательный палец внутрь, и почти сразу же за ним ввел средний. Глаза Рена взволнованно распахнулись и расширились, он застонал и выгнулся красивой дугой, схватив Хорохоро за плечо, непроизвольно двигаясь навстречу жгучим наполняющим ощущениям.       Хорохоро хотел превозносить Рена, его стоны и его тело, то, каким ожидаемо великолепным он был. Поэтому, трахая его пальцами и осыпая поцелуями, Хорохоро беспрерывно бормотал самые глупые, но искренние вещи, которые только могли прийти в его голову, зная, что Рен сейчас обязательно ничего не запомнит и не сможет смеяться над ним утром.       - Ты медлишь, - недовольно прошипел омега, извиваясь внизу, дергая бедрами. - Давай уже.       - Ну ты тоже медлил довольно долго, а, Рен? – но это был момент сладкого триумфа альфы, который тот планировал растянуть.       В его случае контроль над возбужденным сознанием оставался возможным, вполне реальным, даже сейчас Хорохоро не был легкой добычей.       - Все это время из нас двоих медлил только ты-ахм!.. - последнее его слово сорвалось на стон, когда Хорохоро с коротким смешком игриво прикусил сосок и ввел третий палец в горячее податливое тело, разводя их, растягивая мягкие влажные стенки и вырывая для себя еще один упомопрачительно грязный звук, чтобы словить его губами, запечатывая в поцелуй.       Этого было нестерпимо мало.       Омега активно двигал бедрами навстречу опьяняющим ощущениям, поощряя входить быстрее и глубже, скреб пальцами плечи Хорохоро, целующего его глубоко и основательно, как будто именно это было целью всего происходящего. Альфа исследовал его рот, переплетая их языки и мягко покусывая губы.       Чертовски, чертовски медленно.       Рен поднял ногу настолько, насколько ему позволила непрекращающаяся дрожь в конечностях и, обхватив ей бедро Хорохоро, толкнул его ближе к собственным бедрам, отчаянно сталкивая их тела одним грубым пинком в поясницу. Он вряд ли знал, что течные омеги не требовали особой подготовки, тем не менее, не стоило удивляться, что ему даже не хотелось быть достаточно аккуратным.       Но, наконец, это сработало.       Хорохоро простонал в поцелуй, с хлюпающим звуком вытащил влажные от смазки пальцы, проходясь ими по всей длине своего изнывающего, до крайней степени возбужденного члена, и приставил его ко входу.        Рен громко и протяжно ахнул, утыкаясь лбом в изгиб его шеи. Удовольствие пронзило его позвоночник, когда Хорохоро наконец вошел, толкаясь внутрь медленно, с каждым новым легким толчком все глубже и глубже. Хорохоро тяжело дышал и шипел, пытаясь не забыть о том, что он должен быть аккуратным, что он должен в первую очередь позаботиться о том, как чувствует себя Рен сейчас, чтобы ему не было настолько больно в его первый раз, чтобы это доставило дискомфорт, но черт. Внутри было так тесно и жарко, а Рен нетерпеливо ерзал, толкаясь навстречу, и поэтому движения Хорохоро заметно ускорились.       Он сжал бедра Рена, упираясь пальцами в выпирающие подвздошные гребни и отодвинулся, поднимая ноги омеги, заставляя их обвиться вокруг своей талии, получая возможность двигаться резче и скользить глубже.       Пальцы Рена сминали футон, и его короткие и хриплые или сладкие и протяжные стоны были невероятно громкими, такими, какими Хорохоро не смог бы представить их, даже если бы сильно захотел. Но теперь он слышал, и ему не хотелось переставать.       Сжимая зубы и глухо рыча, он толкался в Рена с особенным рвением, когда от вида раскрасневшегося и потного лица внизу неожиданно вспомнил о полезной способности омеги складываться в абсолютное пополам – и эта мысль ему приглянулась. Перекинув ноги Рена со своей талии на плечи, Хорохоро согнул его пополам, внезапно оказываясь намного глубже, чем был до этого, меняя угол. Рен закричал, закатывая глаза — это стало лучшей наградой.       Хорохоро вдавил его в футон и вонзил свои зубы в открывшееся плечо, крепко удерживая Рена на месте, выбивая из него воздух и сознание с каждым новым резким, волнующе жестким и глубоким толчком. Все вряд ли могло закончиться быстро, учитывая то, насколько сильно Хорохоро хотел продлить это беспощадное удовольствие, выворачивающее его наизнанку под аккомпанемент пошлых влажных шлепков о великолепные, совершенно идеальные бедра Рена и его гулких надрывных стонов.       Рен извивался и выгибался настолько, насколько мог, хватая Хорохоро за спину и плечи, цепляясь за все, что оказывалось под рукой. Это сводило с ума, подстегивало кусать и толкаться сильнее, потому что Рен был щедр на поощрения, откликаясь на каждое маленькое мимолетное движение, пока эйфория стремительно настигала его.       - Здесь, здесь! Сильнее! Мм, сильнее! Да! – закричал Рен прямо ему в ухо перед тем, как Хорохоро ощутил сильное и резкое давление вокруг своего члена, и яркая вспышка удовольствия ослепила его разум, заставляя конечности дрожать и покалывать, вырывая из его горла полурык-полустон.       Ему было хорошо. О, камуи, как ему было хорошо.       Альфа тяжело дышал, придавливая омегу к футону всем своим весом.       Через какое-то время реальность начала обрабатываться, и Хорохоро почувствовал, как напряженные ноги и руки Рена обмякли, как он тихо всхлипнул, уткнувшись лбом в плечо альфы, а еще металлический привкус во рту и горячую липкую сперму на своем животе.       Хорохоро втянул запах персиков носом и смазанным поцелуем проехал Рену по виску.       - Вот черт, - ухмыльнулся он.       Рен внизу что-то невнятно промычал в ответ, все еще слишком дрожащий, мягкий и туманный, чтобы сказать что-то более вразумительное. Он дернулся, пытаясь сменить позицию, но ничего не вышло. Вместо этого Хорохоро аккуратно подхватил его ноги, медленно перекладывая с собственных плеч на талию – им повезло, что Рен был невероятно гибким, иначе они бы застряли в не самом выгодном положении.       Затем он наклонился, чтобы снова зарыться носом в шелковистые темные пряди, чувствуя, что удовольствие все еще не отпустило его. Член внутри Рена был крепко зажат и приятно пульсировал, изливаясь, заставляя Хорохоро блаженно простонать снова.       Это не было чем-то, что пошло по плану. С другой стороны, в этот вечер по плану не шло практически ничего.       - Какого черта ты все еще на мне лежишь? – но Рен вернулся к нему довольно скоро, пусть даже его слова были медленными и совершенно не звучали так грозно, как должны были, потому что размазанный оргазмом он говорил еле внятно.       Хорохоро не знал, что ответить.       Его щеки стыдливо потемнели, и он не придумал ничего лучше, чем просто прижать Рена к себе, сгребая в уютные объятия, зарываясь носом и целуя, исследуя зубами и языком другую сторону шеи, где следов его присутствия было совсем не так много. Это помогло избавить себя от возможности говорить, но не помогло от того, что Рен неловко вошкался снизу неспособный окончательно прийти в себя. По одной очевидной, крепко раздувшейся причине у него в заднице.       Но несмотря на возмущения, которые, вероятно, у него были, омега отклонил голову чуть в сторону, позволяя Хорохоро продолжать свое увлекательное занятие, поощряя его дозволением и чуть слышно мурлыкая. Может, он даже не понял, что произошло.       Хотя про то, что такое сцепка, он давно должен был знать.       - Хорохоро, - тихо позвал Рен. – Что это?       Хорохоро жарко выдохнул ему в плечо, приподнимаясь на локтях, чтобы заглянуть в лицо. Его челка прилипла ко лбу, щеки раскраснелись, а глаза были закрыты, и он выглядел совершенно разморенным и ужасно милым. Хорохоро снова захотелось поцеловать его.       - Что именно?       Рен осторожно качнул бедрами, демонстрируя, что он имел в виду, и заставляя альфу прерывисто выдохнуть и зашипеть.       - Это сцепка?       Хорохоро кивнул.       - Ммм, нам придется провести так какое-то время, и лучше при этом не сильно дергаться.       Рен открыл глаза и встретился взглядом с взволнованным взглядом Хорохоро, который тот быстро пристыженно скосил на четкую и свежую метку, выделяющуюся на плече омеги отпечатками ровных зубных рядов. Альфа сглотнул.       Он склонился к месту укуса и плавно провел по нему языком, а затем еще раз, зализывая, и Рен недовольно замычал, когда почувствовал, что плечо со стороны Хорохоро сильно защипало.       Рен мог бы вмазать ему за это завтра. Но на самом деле глупо было ожидать от кого-то настолько взбалмошного, резкого и чувственного, как Хорохоро чего-то меньше, чем метка на все плечо. Спасибо, что не две или три, или тридцать.       Рен повел плечом, ухмыляясь собственным мыслям, но это не остановило его от того, чтобы возмутиться прямо сейчас.       - Какого черта ты сделал это?       - О, перестань, ты стонал громче, когда я кусал тебя, просто признай, что тебе было приятно, – наигранно надулся Хорохоро, поднимая лицо. - Удержаться было тяжело, знаешь ли.       - Заткнись, - Рен снова отвернулся, вновь пряча в подушке предательски потемневшие щеки.       По его животу внутри растекался жар, и он чувствовал, как набухший узел Хорохоро давит на все самое приятное, что могло находиться в его истерзанном течкой омежьем организме, на все, что уже неделю невыносимо зудело, требуя стимуляции. И этот оглушительный оргазм просто размазал его по футону.       Рен снова двинулся, пытаясь прижаться ближе к бедрам Хорохоро своими бедрами, хотя ближе было особо некуда. Рукой он поймал его щеки, отрывая от своей со всех сторон зализанной кожи и притягивая к себе, чтобы вовлечь в ленивый медленный поцелуй.       И Хорохоро поддался.       

***

      Рен начал всерьез задумываться о том, что теория вероятности дала сбой, и они с Хорохоро избранные.       Шансы закончить течку с первого раза были ровно пополам на пополам, поэтому шаманы решили действовать наверняка и попробовать заскочить в нужную половину статистики за счет количества проведенных «экспериментов» - три раза подряд, два из которых случайно закончились сцепкой – и это сработало.       Течка Рена начала сходить на нет уже на следующий день, а после справедливого и весьма-весьма обоснованного решения добить ее еще одним полусцепочным дневным, а потом и ночным марафоном, вообще прекратилась. За столько времени это было первое утро, которое Рен встречал без нее.       Запах Хорохоро сильно ослаб, он больше не сводил с ума, просто был действительно приятным. Мягким, свежим и успокаивающим. Уютным, простым и домашним, каким был и сам Хорохоро. Рен облокотился на его плечо.       Странность этого утра заключалась в том, что Чоколав сильно опаздывал на завтрак, чего обычно с ним не случалось, - не понос, так золотуха, подумал Рен - но как только он залетел в дверь ошеломленный и поразительным образом взбудораженный, все встало на свои места.       - Бои начинаются через три дня! – громогласно раздалось на всю кухню.       Хорохоро и Рен замерли, скептически оглядывая сокомандника – это не было похоже на дурацкую шутку.       Но черт побери. Это было почти смешно.