Знаешь...
14 октября 2024 г., 21:08
Знаешь,
я хочу, чтоб каждая строчка,
неожиданно вырвавшись из размера
и всю строфу
разрывая в клочья,
отозваться в сердце твоем сумела.
Знаешь,
я хочу, чтоб каждая буква
глядела бы на тебя влюбленно.
И была бы заполнена солнцем,
будто
капля росы на ладони клена.
Знаешь,
я хочу, чтоб февральская вьюга
покорно у ног твоих распласталась.
И хочу,
чтобы мы любили друг друга
столько,
сколько нам жить осталось.
В подъезде, где звуки скандала еще витали в воздухе, он сидел на лестнице, уткнувшись лицом в колени. Сердце сжималось от горечи, а губы едва ли могли сдержать дрожь. Вскоре рядом появился Чон, с нежностью и заботой, обнял его и прошептал: «Все будет хорошо». Отец ушел, оставив за собой запах гнева и недопонимания. — Ты не понимаешь, — тихо прошептал омега, собираясь с мыслями. — Знаешь когда мне было хорошо? Это было дома, когда мне было 8 лет — его голос дрогнул — Потом отец начал бить папу, и все покатилось к хуям. Зачем я тебе нужен, Гук? Со своими проблемами и тараканами в голове. Скажи зачем? Отец был прав, называя меня сраной подстилкой. Я никто. — Он чувствовал как лаванда начала источать горьковатый запах. Альфа взглянул на его уставшее лицо, глаза омеги полны сострадания. Он обняла его крепче, как будто хотел сжать всю боль в одном объятии. Тэ упал лбом на его плечо и ощутил, успокаивающее поглаживание ладонью по спине, а шепот, прозвучавший на ухо, заставил его тело дрожать и вызвал мурашки по коже. Да что ты такое говоришь. Блять, ты самый охуенный человек в мире. Ты мой истинный, ты моя любовь. Ты для меня целый мир, — шепча томно на ушко омеге, проговаривал Чон. Паника медленно подкрадывающаяся к парню, остановилась так же, как и любая умственная деятельность. Зато его сердце, которое и без того било набатом, забилось на такой бешеной скорости, что могло само по себе участвовать в гонках ≪Формулы — 1≫ и занять там первое место. Альфа приблизился к нему и почувствовал уже родное дыхание на своих губах. Он сразу обнял юношу и, ничего не сказав, прикоснулся к его губам, боясь, что омега оттолкнет его. Но возлюбленный этого не сделал. Ресницы медленно опустились, и его губы накрыли в ответ. Чон, радостный от положительной реакции, особенно на первый поцелуй, крепче прижал юношу к себе, нежно сминая его губы. Его запах… такой сладкий и манящий. Наполненный уже не болью, а жаром и возбуждением. Он явно сводит альфу с ума. Такими темпами, Чон его сожрет. Глаза слишком манящие, губы слишком влажные. Несколько секунд в тишине мелькал омежий взгляд, а вздох, после прерванного поцелуя, прозвучал как целая мелодия. Альфа не мог оторвать взгляда от омеги, словно тот был единственным источником света в мрачной комнате. Брови юноши слегка нахмурились, и Чон, почувствовав легкое напряжение, смягчил объятия. Но тот лишь сблизился, прильнув к его груди, как будто искал защиту в неприветливом мире. В дыхании чувствовалось что-то большее, чем просто волнение; оно носило в себе обещание и тайну. Чон снова наклонился, чтобы прикоснуться губами к коже омеги, оставив на ней теплый след, словно ожог. Каждое прикосновение было наполнено смыслом, обещанием, нежностью. Он знал, что это была только первая страница их истории, но уже сейчас чувства были настолько крепки, что любое слово казалось излишним. — Я здесь, Тэхен. Всё будет хорошо, — произнес он, и, хотя его голос был тихим, в нем звучала уверенность, способная рассеять любой мрак, что нависал над ними. Парень влюбился так, как не влюблялся никогда. Он будто попробовал сильный лавандовый наркотик, который существовал на свете. Его затягивало с головой в эту гамму эмоций и ощущений, которые он испытывал лишь с ним. Он терял голову. — Я не могу оставить тебя, — тихо сказал он, глядя в глаза. — Чонгук, все будет хорошо. Самое главное — отец знает, что меня есть кому защитить. И я надеюсь, он больше не приблизится ко мне. Спасибо тебе. Не переживай за меня, сегодня я останусь у папы. И если что, я тебе позвоню, только дай свой номер телефона. — Хорошо, но все же, как приедешь к папе, перезвони мне. Я очень за тебя волнуюсь, — уткнувшись в шею омеги произнес альфа. — Я буду в порядке, — повторил он, стараясь звучать убедительно. — Здесь, с папой, мне будет безопаснее. Просто жди моего звонка, хорошо? Чонгук кивнул, его ладонь нежно скользнула по спине Тэхена, передавая тепло и поддержку. Этот жест сделал его настроение немного светлее. Он знал, что должен отпустить, но каждый миг расставания давался трудно. — Будь осторожен, — прошептал он, оставляя последние надежды на защиту в сердце. Зная, что Тэхен под присмотром, он все равно чувствовал, что часть его уходит вместе с ним, и это ощущение оставляло его в беспокойстве. Разве можно отпустить, когда сердце стучит так быстро? Когда Тэхен наконец вышел, Чонгук остался стоять у двери, прислонившись к холодному металлу. Он чувствовал, как его сердце вновь начинает сопротивляться. Каждое мгновение расставания тянулось, и он надеялся, что расстояние не станет преградой для их чувств.***
Квартира папы — это намного больше, чем просто жилое пространство. Это храм воспоминаний, уютный уголок, где каждая деталь пронизана атмосферой тепла и любви. Высокие потолки делают комнаты просторными, а старинные деревянные окна пропускают мягкий свет, который создаёт живую игру теней на стенах. Гостиная оформлена в классическом стиле: светлый диван, покрытым мягкими подушками, антикварные столики, аккуратно расставленные по углам, и библиотека, заполненная книгами, которые… собирал на протяжении жизни. На полках стоят семейные фото, запечатлевающие моменты счастья, улыбающиеся когда-то лица, которые согревали сердце. Спальня, обуставленна в тёплых тонах, окутана атмосферой покоя. Мягкие покрывала и тихая музыка на фоне делают это пространство идеальным для отдыха и размышлений. Эта квартира, наполненная жизнью и историей, великолепно отражает личность папы — человека, который знает цену домашнему уюту и семейным узам. Он достал из кармана телефон и, дрожащими руками, набрал номер Чонгука. — Привет, — произнес он, стараясь сделать голос спокойным. — Я доехал до квартиры. Все в порядке, я в безопасности. Слушая голос любимого, Омега почувствовал, как тяжелый груз начинает спадать с плеч. — Ты уверен, что в безопасности? Может, стоит остаться у меня? — Нет, — решительно сказал Омега, — это мой дом, моя крепость. Папа рядом, и пока мне нужно немного времени, чтобы собраться с мыслями. Светлая комната была наполнена тишиной, и таким родным запахом печенья, когда дверь медленно приоткрылась. Сын, все еще дрожащий от пережитого, вошел, его взгляд искал утешение, но отражал лишь страдание. Мен Су, сидевший на краю кровати, мгновенно почувствовал его присутствие. — Цветочек мой — прошептала он. Сын не ответил, его глаза, полные боли, были устремлены в пол. — Пап, — произнес он едва слышно, — отец… он напал на меня. Эти слова, как удар молнии, разорвали тишину. Мен Су замер, а в его сердце наползло чувство неизбывного ужаса. Он не могла поверить в то, что слышит. Старая рана, казалось, стала снова кровоточить, напоминая о том, что он предпочел бы забыть. — Как? Почему? — экстраполировала он, пытаясь осмыслить происходящее. Разум искал объяснений, а эмоции метались в хаосе. — Я незнаю… Он просто зашел в подъезд и прижал к стене. Нес ересь по поводу того что я испортил ему жизнь… — не в силах продолжить, сын опустил голову. Родитель ощутил, как внутри него разрастается буря — гнев, страх и безысходность. — но потом появился Чон Чонгук и спас меня. — Кто это? — настороженно произнес омега. — Папа он мой истинный .Он силен и заботлив, и для таких, как мы, это имеет огромное значение. — О боже, я очень рад. Наконец то ты нашел того самого, который тебя защитит и будет любить, всем сердцем. — Но все же, будь осторожен. Отец все равно, может явится в любой момент. — Я понимаю, — тихо произнес сын, поднимая взгляд. — Но я не хочу снова переживать это. В тот момент, когда он подошел ко мне, я думал, что всё закончится. Мен Су ощущала, как его сердце сжалось от тревоги. Его страх за сына, перерастал в бесконечную опасность. Он потянулась к нему, крепко обнял, стараясь передать силой свою любовь и поддержку. — Ты не одинок, — шептал омега, как будто это могло развеять тени, которые кружили вокруг их жизни. — Я знаю, — ответил сын, но в его голосе звучала неуверенность. — Чонгук, действительно хорош, но он не может быть со мной всегда. А если отец снова появится? — Мы позаботимся об этом. Мы с тобой, и мы не будем бояться, — уверенно сказала Мен Су. Внутри него росло понимание, что они должны подготовиться к тому, что грядущее будет сложно. Сын, заметив в голосе папы нотки надежды, спросил: — Как дела с отелем? Процветает ли бизнес? Мен Су улыбнулся, хотя в его улыбке все еще чувствовалась грусть — Да, дела идут неплохо. Мы начали сезон с хорошими отзывами, и множество гостей приезжают к нам. Я стараюсь улучшать сервис и делать все, чтобы нашим посетителям было комфортно. Мы внедрили новые предложения — спа-процедуры, экскурсии по окрестностям. Понимаешь, я делаю это не только ради прибыли, но и чтобы отвлечься от грустных мыслей. Сын кивнул, понимая, что его папа сражается не только за бизнес, но и за свое внутреннее состояние. — Я горжусь тобой, папочка. Ты сильный. Если тебе нужна помощь, я всегда рядом. Он нежно обняла его, и в этом объятии они оба нашли утешение. Они понимали, что, несмотря на трудности, поддержка друг друга — самый важный аспект в такой сложной ситуации.***
Чон наконец вернулся к себе домой, усталый и измотанный после событий, произошедших в тот злополучный вечер. Сердце его все еще колотилось от адреналина, но уютная атмосфера квартиры казалась обманчиво спокойной. Тишина угнетала, и только слышно было, как стучит сердце в груди. Воздух вокруг него изменился — стал тяжелым и холодным с таким знакомым запахом, теперь уже горькой ванили. Перед ним возникло призрачное лицо освещенное лучами луны, и, вскрикнув, он отступил назад. Чимин… лицо и тело были искажены ужасными ожогами, отражающими ту ужасную ночь в кафе. Мельчайшие детали немного проявляли его прежнее обаяние, но в глазах таилось страдание, невидимое для обычных людей. Тело, которое сгорело в пожаре, представляло собой нечто ужасающее и одновременно загадочное. Обожжённая кожа, местами черная и блестящая, напоминала остывший уголь, утративший все следы живого. Прежние линии и формы, когда-то составлявшие человеческий облик, теперь сливались в неразбериху, подчеркивая натянутую, изуродованную текстуру, как будто природа сама пыталась создать новый артефакт из пепла и ужаса. — Почему ты пришёл? — спросил Чон, голос его дрожал от страха. — Ты виновен, — произнес омега, голос его звучал, как шёпот ветра. Он продолжал пятиться, но призрак не отступал. В его глазах горела ненависть и обида, словно огонь, принесённый сквозь него. — Ты был там, когда это случилось. Почему ты оставил меня, тогда я так нуждался в тебе, братик. — закричал он, его голос звучал, как треск сгоревшего дерева Призрак брата шагал к альфе, сверкание ненависти в его глазах было столь реальным, что он мог почувствовать холод его присутствия. Чонгук вспомнил, как они играли в детстве; его смех был как бальзам для души, но теперь это было лишь эхо забытого счастья, затерянного в лапах ужаса. Парень отступил на шаг, сердце колотилось в груди, как в плену у адского огня. — Ты оставил меня там, — пронзительно шептал Чимин, его глаза, лишённые жизни, смотрели прямо в душу. А ваниль с корицей сгущались, образовывая смесь горечи и боли. Альфа замер, его сердце забилось чаще. Он вспомнил тот злополучный вечер… звонок… ускользнувший взгляд… — Прости! — выдохнул он и слезы тяжело катились по щекам альфы, но омега лишь наклонил голову, обнажая глубокие раны на лице. — Regarde-moi. — тихо произнес он говоря на французком, его глаза, вместо света, изливали кровь, сверкающую в полумраке. — Tu m'aimes maintenant? — алая жидкость, тонкой струйкой капала на пол вместо слез. Этот вопрос повис в воздухе, подобно лезвию ножа, и альфа ощутил, как что-то внутри него трескается. Да, любил его тогда. И сейчас, несмотря на все, что стало между ними, любовь оставалась. Но как вернуть то, что было потеряно в огне? — Toujours aimé...— прозвучало в полной тишине. Как скрип по сердцу. Чонгук шагнул вперед, сердце полное противоречий. Он не знал, как выйти на поверхность из бездны угрызений совести. Каждый день он задавал себе тот же вопрос: мог ли он спасти брата, если бы был рядом? Лицо призрака искажалось эмоциями — ярость, горечь, одиночество. Это была не просто видимость, это была часть него, часть израненной души, кричащей о помощи. — Глубоко в душе, я любил тебя не как брата, а как родную душу. Ты нуждался во мне, но я слишком поздно это понял — пробормотал альфа, его голос дрожал. Пак покачал головой, и в воздухе повисла тяжелая тишина. Он протянул руку, слегка касаясь пространства между ними, словно искал что-то невидимое. — Ты не можешь изменить прошлое, — произнес он, — но можешь ли ты жить с этим? Альфа закрыл глаза, напоминая себе, что любовь, даже разрушенная, может создать новые мосты. Призрак немедленно осветился легким, тёплым светом, словно солнечный луч пробивался сквозь тучи. В его глазах заиграли искры надежды. Альфа почувствовал, как что-то меняется в атмосфере. Тишина перестала быть подавляющей; вместо этого она стала местом для новой связи. Альфа глотнул воздух, пытаясь сформулировать мысли, которые долго терзали его. — Я чувствую вину, — признался он, — Но я хочу, чтобы ты знал: ты был важен для меня. Я скучал по тебе каждый день. — Тогда отпускай эти оковы, — прошептал призрак, и его фигура постепенно начинала исчезать, словно растворяясь в воздухе. — Ты можешь начать заново. Я всегда буду с тобой, как часть твоей памяти и любви. — Je te pardonne mon amour, — последнее, что прозвучало от Чимина Альфа чувствовал, как слёзы текут по его щекам, радость и горечь смешивались в душе. В этот момент он осознал, что призрак не просто воспоминание, а часть его, которая ждала освобождения. Это было не только прощение, но и возможность начать новый путь. Он взял короткий вдох, чувствуя, как тепло света окутывает его, словно обнимая. — Я отпущу, — тихо прошептал альфа, — отпущу все, что держит меня здесь. Я не буду бояться больше, не буду прятать свои чувства. Ты заслуживаешь этого. Вдруг силуэт снова ярко вспыхнул, его голубоватый свет стал еще сильнее, наполняя комнату нежностью. — Я буду рядом, когда ты вспомнишь обо мне с любовью, а не с болью. Каждое мгновение, каждую нашу встречу я забрал с собой, и они живут в тебе. Время не имеет власти над тем, что мы разделяли. — Спасибо, — ответил Чонгук, и его сердце забилось легко. Он знал, что этот прощальный миг стал началом новой главы, где память об утраченной любви будет не тяжёлым бременем, а светлым маяком в пути навигации по жизни. Он сидел в своей квартире, думая о своей приобретенной недавно любви. Вокруг царило умиротварение, лишь иногда слышался треск веток за окном. В комнате стоял запах свежего кофе, который он приготовил, но горячий напиток так и остался нетронутым на столе. Он закрыл глаза и попытался сосредоточиться на образе, который вырисовывался в его воображении. Она была такой загадочной, с волосами, словно воронье перо, и глазами, сверкающими, как звезды в безоблачную ночь. Каждый миг, проведенный с ней, казался вечностью, и каждый раз, когда их руки касались друг друга, в его сердце раздавался тихий хоровод радости. Альфа выбрал это время, чтобы отпустить тени прошлого, чтобы открыть новую страницу в своей жизни. Брат был частью его, но теперь он стал не бременем, а уроком. Он глубоко вдохнул, почувствовал, как свежесть надежды пронизывает его существо. Он снова открыл глаза и улыбнулся, готовый к новым приключениям и вызовам, которые ожидали его на этом пути любви.
