Your last Sunday

      Уже вернувшись домой, Вайолет поняла, что во второй раз смогла избежать смерти. Сердце стучало как бешеное, а руки все еще дрожали. Скинув с себя одежду, она забралась в кровать, укрывшись одеялом с головой, надеясь, что, как в детстве, оно защитит ее от монстров снаружи. Вернее, от одного, того самого, что руководит всеми ими.       Утром следующего дня Вайолет встала ни свет ни заря. Ее сон был прерывист, она то и дело вздрагивала и ворочалась от мучивших ее кошмаров. Женщина быстро собралась и, прихватив личные дела детей, у которых обнаружились способности к волшебству, отправилась в Министерство Магии.       Уже на обратном пути, выходя из телефонной будки, Певерелл вдруг наткнулась на своего однокурсника Северуса Снегга в обществе какого-то незнакомого ей мужчины. Сама не зная почему, женщина резко развернулась и, не желая попасться им на глаза, свернула в проулок, и уже оттуда трансгрессировала прямо домой.       Обычно она любила гулять по деревне, возвращаясь с работы: идти по оживленной улочке, останавливаясь, чтобы переговорить то с одним, то с другим соседом. Но сегодня ей было страшно, и она прекрасно знала причину своего страха. Весь день Вайолет была выбита из колеи хрупкого душевного равновесия, ее руки слегка тряслись, а от резких звуков хотелось тут же сбежать, подхватив юбку. Страх так и не позволил ей совершить приятную прогулку и, попав домой, женщина закрылась на все замки.       Дома Вайолет достала с полки толстую тетрадь с серебристой застежкой, обитую синим бархатом, и открыла ее на одной из страниц. На форзаце изумрудными чернилами было аккуратно выведено имя владелицы. А рядом фотография улыбающихся молодых людей. Черноволосый, вихрастый парнишка со шрамом через все лицо и совсем юная девочка лет шестнадцати в белоснежном платье. Певерелл улыбнулась: Она всегда выглядела младше своего возраста. — 18 июля 1981 года… — прошептала Вайолет, гладя пальцами края фотографии. Она помнит: через несколько секунд, когда погаснет вспышка фотоаппарата, бледный, как сама смерть, отвергнутый Эван Розье хрипло выкрикнет: «Авада Кедавра», направив палочку в грудь Генри Уолси. И еще секунда спустя — красавица-невеста станет вдовой, и это будет уже второй ее брак, закончившийся именно так.       Генри…       Черные, кудрявые волосы, серые глаза, шрамы на лице и руках, сбитые костяшки на ладонях. Ей было семнадцать, а ему двадцать четыре, когда Вайолет впервые увидела его в больнице Святого Мунго, куда приходила к матери на работу. Они понравились друг другу буквально с первых секунд, а потом он, точно на службу, приходил к воротам деревни Хогсмид каждые выходные, лишь чтобы увидеть ее в перерывах между учебой в Хогвартсе. Парень знал и про Регулуса, и про помолвку, но так отчаянно был влюблен в нее, что не раз просил у матери Вайолет разрешения похитить ее единственную дочь. И спустя год, после пропажи Блэка, ее Генри все-таки добился своего.       Певерелл тяжело вздохнула, смахнув с глаз набежавшие слезы. — Господи… Лучше бы Волан-де-Морт убил меня вчера… — тихо прошептала женщина, закрывая тетрадь.       Но нет. Темный Лорд сохранил ей жизнь, хотя она и не понимала почему. И Вайолет Уолси будет продолжать жить, воспитывая и растя детей, лишенных родительского тепла и ласки. От осени до весны, как по замкнутому кругу. Встречать семилетних крошек на пороге и выпускать в свободный полет восемнадцатилетних юношей и девушек. А потом получать от них письма со всех концов Англии.       Стук в дверь оторвал её от горестных раздумий. Женщина плотнее закуталась в свою шаль и открыла дверь. — Профессор Дамблдор? — удивилась она, завидев гостя. На пороге стоял директор Хогвартса, приветливо сверкая синими глазами из-под неизменных очков-половинок. — Здравствуй, Вайолет. Позволишь? На улице такая отвратительная погода… — Да, конечно, пожалуйста, проходите. Певерелл отступила в сторону, пропуская гостя в прихожую, и заперла за ним входную дверь. Еще с порога Дамблдор обратил внимание, что бывшая ученица не выпускает из рук свою волшебную палочку, что не скрылось от ее глаз. — А у тебя здесь очень уютно, — заметил директор Хогвартса, разглядывая скромную обстановку гостиной комнаты.       Диван, несколько разномастных кресел, три шкафа с книгами во всю стену и фортепиано с открытой крышкой около окна, стоящее так, чтобы свет падал на пюпитр для нот. В камине ярко и приветливо горел огонь, а рядом с очагом в корзине валялась увесистая стопка газет «Ежедневный пророк». — Спасибо. Располагайтесь, профессор, а я пока принесу чай.       Вайолет вышла на кухоньку, быстро подогрела чайник и разлила чай по маленьким элегантным кружечкам из фарфора, ее любимым. Она приподнялась на носочки, достав красивый поднос, и положила на него свежеиспеченное печенье в виде рогаликов со сладкой серединкой — женщина прекрасно знала, как неравнодушен директор Дамблдор к сладостям. Прихватив это простое угощение, она вышла обратно в гостиную и поставила поднос перед директором. Дамблдор тем временем внимательно оглядывал обстановку ее скромного, но уютного домика. — Ты хорошо устроилась, — улыбнулся маг, а затем перевел взгляд на поднос и, сверкнув очками, спросил: — Выглядит вкусно, где ты взяла такое печенье? — Я сама испекла его, директор, — улыбнулась Певерелл, присаживаясь в кресло напротив него: — Кстати, вы получили мою сову? — Да, разумеется. Твои прогнозы по поводу факультетов часто оказываются правдой. Неплохое качество для учительницы. Он поправил очки и вновь заговорил: — Вайолет, может все-таки вернешься? Я уверен, профессор Бербидж с удовольствием поделит с тобой курс по изучению магглов. У тебя бесценный опыт по этому предмету. — Спасибо, профессор. Но мне всегда больше всего нравились трансфигурация и заклинания, — односложно ответила Вайолет, слегка поморщившись: — Почему вы так настаиваете на моем устройстве в Хогвартс? — Сейчас очень непростое время, Вайолет, — ответил ей директор, — а ты по-прежнему живешь совсем одна и находишься в таком возрасте, когда твоя жизнь более всего подвержена разного рода… опасностям. Певерелл не подала вида, но сразу отметила, как удивительно похожи между собой фраза Темного Лорда там, в лесу, и слова директора Хогвартса. — Я покончила с этим, директор. И больше не хочу возвращаться. Вы сами видите, я почти не прибегаю к магии в последнее время. Она мне… не нужна. О, я бы с радостью отдала дом под приют для детей волшебников, а все свое фамильное золото — школе Хогвартс и больнице святого Мунго, чем… — Вайолет осеклась, — я понимаю Ваше волнение, профессор, но вернуться не могу. Это выше моих сил. — Вайолет… — Дамблдор тяжело вздохнул, погрузившись в свои мысли.       И вот как объяснишь этой девчонке, что ее семья уже полвека скрывает самую страшную тайну волшебного мира? И какие слова надо подобрать, чтобы она поняла, что каждый день подвергает себя опасности, живя на отшибе? — Мне тебя не переубедить, — заговорил он вновь, слегка хмуря брови, — что ж, хорошо. Тогда ты сделаешь для меня кое-что? — Разумеется, — с готовностью ответила женщина, — что именно Вы хотите, директор? — Вайолет, ты имеешь доступ к документам маггловских школ? — Думаю, что да, ведь я работала в департаменте образования по пригороду Литтл-Уингинг, — она свела брови на переносице, — только я не понимаю… Дамблдор слегка наклонился к ней и сделал еще один глоток чая. — Ты должна прийти в архив и уничтожить личное дело одного из учеников школы Хай-Камеронс. Ты знаешь, о ком я? Конечно она знала, о ком говорит директор. О мальчике-который-выжил. Вайолет отставила чашку в сторону и спросила: — Но с чего Вы взяли, что Тот-кого-нельзя-называть может прийти туда? Вы же сами говорили, что дом родственников на Тисовой защищен всеми возможными чарами. — Дом — да, но у мальчика могли остаться друзья из магглов. Их можно использовать для давления или приманки. И не мне тебе говорить, на что способны Пожиратели смерти… — Догадываюсь, — согласилась женщина, — когда я должна это сделать?       Вайолет умолчала, что всего лишь двадцать семь часов назад она своими глазами видела возродившегося Лорда Волан-де-Морта. Сама не зная почему, она просто не смогла сообщить об этом директору. — Чем скорее ты это сделаешь, тем лучше, Вайолет, только постарайся не привлекать излишнего внимания. — Не беспокойтесь, профессор. Я выполню Ваше поручение. Если что-то пойдет не так, я дам знать, — она на секунду задумалась и добавила, — страховать не нужно, я пойду в Департамент как сотрудник, а не как посетитель.       С этими словами Вайолет поднялась со своего кресла, взяла с камина небольшой сверток и подала его Дамблдору. Пожилой мужчина развернул бумагу и улыбнулся — в свертке лежали вязаные носки ярко-красного цвета. — Ты всегда умеешь радовать мелочами, — растроганно улыбнувшись, произнес волшебник, — я почему-то уверен, что тебе по душе твоя нынешняя жизнь. — Скорее всего, я просто использую сирот, чтобы реализовать свой материнский инстинкт, профессор, — грустно улыбнулась Вайолет. Дамблдор вздохнул, отмечая на ее предплечье черную траурную ленту. Все еще хранит. — Любовь — осторожно заметил он, с грустью глядя на нее, — величайшая радость и величайшее проклятье… Он замолчал и на миг словно бы погрузился в себя, и женщина не смела прерывать его. Дамблдор привстал с кресла и, бросив на нее последний взгляд из-за очков-половинок, раскланялся. — Береги себя, Вайолет. И будь очень осторожна. Этими словами заканчивались все визиты руководителя Ордена Феникса.       Сразу после его ухода она вновь заперла дверь на все замки и даже наложила несколько охранных заклинаний, в душе понимая, что они не остановят Темного Лорда, если вдруг он передумает и решит прийти за ней. Перед сном она обязательно выпьет снотворное — старая привычка, что вчера просто вылетела у нее из головы - и уснет крепким сном.

***

      На следующее злополучное утро Вайолет, как обычно, проснувшись в семь часов, оделась, как того требовал этикет: в белую рубашку, серую, до икр, юбку и коричневый жакет, защищающий от утренней прохлады. Привычным жестом она прикрепила палочку к ремешкам в рукаве и принялась за прическу. Свои рыжие, густые волосы женщина собрала в косы и уложила их вокруг головы на манер короны. Вайолет повязала ленту под жакетом, заперла дом и трансгрессировала с холма.       Департамент встретил ее сонной, размеренной тишиной. Вайолет спокойно прошла в архив, безошибочно определяя нужный ей стеллаж, вытащила необходимую папку, помеченную инициалами "Гарри Дж. Поттер", и, не оглядываясь, прошла в один из кабинетов. Водрузив папки на один из столов, она присела рядом и медленно вытащила нужную. — Какая неожиданная и приятная встреча, леди Певерелл. Стоило ей только услышать этот жуткий голос, как она моментально покрылась мурашками и прямо так и застыла с вытянутой палочкой напротив папки с именем Гарри на ней. Вайолет вскинула взгляд на дверь, и ее самые ужасные страхи подтвердились. Прямо перед ней стоял Лорд Волан-де-Морт. Вайолет дернула головой и прикрыла на секунду глаза, надеясь, что мираж развеется. Но стоило ей только приподнять веки, как она осознала — он был тут, из плоти и крови.       Мужчина скривил рот в ухмылке и цепким взглядом оглядел ее, отмечая, что сегодня на ней не было серого плаща. Только белая рубашка, открывающая худенькие плечи, и серая юбка ниже колен. Медно-рыжие волосы не скрыты под капюшоном и поблескивают в свете лампы. Он вспомнил вчерашний день, когда она внезапно исчезла, а теперь столь же внезапно появилась в самом неожиданном месте. И теперь молчит, но смотрит уже без страха, внимательно, почти не моргая. Собранная, точно перед прыжком. Маг усмехнулся — она всего лишь женщина, не более. Но хорошо, что все же носит при себе палочку. — Леди Певерелл, — негромко заметил маг, — давайте мы с Вами для начала успокоимся. Вам не стоит меня бояться. Своим длинным, бледным пальцем он указал на папку в ее руках с табличкой:

«Личное дело ученика Гарри Дж. Поттера. 31 июля 1980 года рождения, опекаемого…».

— Будьте так любезны, отдайте мне эту вещицу, и я обещаю, Вы ни в коем разе не пострадаете.       Вайолет побледнела и, неожиданно для Темного Лорда, только крепче сжала в руках документы. Она прекрасно понимала, что будет, если он получит сведения. Возможно, Волан-де-Морт и не сможет напасть на дом, но вполне способен подослать своих слуг подстеречь этих магглов.       «Вот и встретились…» — подумала Певерелл, отступая от стола. — Зачем Вам это? — тихо спросила она, другой рукой наводя на него палочку. — Что за глупые вопросы, леди? Вас это никак не касается. Отдайте папку, и я забуду, что Вы якшаетесь с этим старым идиотом Дамблдором и его грязнокровыми прихвостнями, — прошипел уже теряющий терпение Темный Лорд, но женщина не шелохнулась. — Акцио! — равнодушно и как-то скучающе сказал мужчина.       Папка с шумом вырвалась из крепко сжатых рук женщины, но не успела она долететь и до середины расстояния между ними, как вдруг резко вспыхнула в воздухе.       Вайолет каждой клеточкой тела почувствовала волны гнева, исходящие от темного волшебника. Она видела, как он сжал зубы, оглядев и саму женщину, и палочку в ее руке, словно прикидывая в голове, что бы теперь сотворить с ней. — Глупая девчонка! — прошипел маг. — Ты слишком слаба, чтобы вставать на моем пути!       Пепел едва успел осесть на пол, а заклятие уже просвистело мимо плеча отшатнувшейся Вайолет. — Назови мне дом и имена этих магглов, — полным ярости голосом приказал мужчина. Вайолет вздохнула и вскинула на него глаза, полные если не гнева, то уж точно не страха. — Чтобы Вы и их… как ту семью в Соммерсби? — фыркнула она. Певерелл покрепче перехватила палочку и резко, без предупреждения бросила в мага разоружающее проклятие, которое практически сразу же было отбито, а щитовые чары Темного Лорда сработали так, что женщину отбросило к стене, а палочку вышибло из ее рук. — Любопытно… — обронил темный маг. Он сделал несколько шагов к ней и поднял её палочку с пола, внимательно разглядывая. — Двадцать один с половиной дюйм, явно ива с волосом вейлы… Да… — маг на секунду замолчал и, бросив на нее полный презрения взгляд, вдруг начал отчитывать, как нашкодившего котенка, — кто бы мог подумать, что чистокровка, наследница великого рода, единственная дочь Кристиана Певерелла, старосты факультета Когтеврана, будет якшаться с грязнокровками… И что бы на это сказал Салазар Слизерин, если бы увидел? Какой позор…       Вайолет с трудом приподнялась с пола, не сводя своего взгляда с Темного Лорда. — Это не вашего ума дело, — разозлилась Певерелл, — и чтобы Вы знали — мне нечего стыдиться. Безоружная, испуганная, фактически загнанная в угол, Вайолет стояла прямо и не отводила глаз. Она в жизни не покажет, что ей страшно.       «Генри-Генри, скоро, совсем скоро я тебя увижу…» — подумала женщина.       Мужчина напротив нее вдруг расплылся в улыбке, что искривила его и без того безобразное лицо. Можно было бы даже решить, что ему доставляет удовольствие это странное противостояние. — Да, — заговорил он, окидывая ее своим взглядом, — ты стоишь прямо и руки уже не дрожат, но ты все равно маленькая глупая девочка по сравнению со мной. И я прекрасно вижу, как внутри ты трясешься. Вижу и чувствую твой страх. Темный Лорд сверкнул красными зрачками и, играючи перекатив палочку по пальцам, вновь обратился к ней: — Не вздумай лгать! Назови мне дом и имена, а потом я позволю тебе вновь вернуться в деревню. Или… — он на секунду задумался, — ты будешь щедро вознаграждена. Темный Лорд милостив и щедр, он всегда ценит тех, кто ему помогает. — Помогает в убийствах? — спросила Вайолет. — Что именно Вы хотите услышать? Номер дома? Имена семьи? Он улыбнулся почти добродушно, но Певерелл осадила его, громко фыркнув. — Очень зря. Потому что я не собираюсь говорить вам этого. Улыбка Темного Лорда мгновенно потухла. Женщина внимательно следила за каждым его движением, в то время как он легко сделал шаг и элегантно положил палочку Вайолет на соседнюю полку. Затем, обернувшись, за пару шагов приблизился к ней почти вплотную, благодаря чему ему теперь был отчетливо виден герб на ее медальоне.       Такой же, какой был в семье одних из самых преданных его слуг, и такой же, как символ, который носил на родовом кольце старик Марволо. Маг смотрел в чистые голубые глаза своей противницы, но не видел там и тени страха. Там была лишь решимость сражаться до последнего. Её незаурядная личность излучала огромную внутреннюю силу, которая, по всей видимости, и подсказала Певерелл вести себя с ним неподобающим образом. — Говорите, леди. Оставьте Ваше ребячество, и тогда я сохраню Вам жизнь. — Жизнь? — Вайолет хрипло рассмеялась, — Как же Вы… слепы.       Она с силой оттолкнула волшебника от себя и одним прыжком метнулась к шкафу, выхватывая свою палочку. Вайолет хотела было трансгрессировать, но темный маг ожидаемо был быстрее. Ему даже не требовалась палочка, он лишь махнул рукой, и Вайолет застыла на месте, не в силах пошевелить и пальцем. — Что ж. Очень жаль, но Вы сделали свой выбор, — заметил Темный Лорд, на этот раз поднимая свою палочку вверх.       Заклинание Круциатус ударило ее точно в правое плечо, от которого почти моментально пошли волны адской боли, словно когтистая лапа разрывала ее плоть. Тело покрыла жуткая, неконтролируемая дрожь, от которой выворачивало руки и мучительно захотелось кричать. Вайолет рухнула на пол, зажимая рот ладонями. Уж этой милости она ему точно не доставит. Волан-де-Морт сначала не понял, что произошло, а потом с удивлением смотрел, как несчастная сжимается в комочек, но не отнимает руку ото рта. В тишине он отчетливо слышал ее тяжелое, сбитое дыхание.       Невероятно. Хрупкая женщина и заклинание Круциатус — он знал это лучше всех — причиняет такую боль, которую и мужчины не выдерживают, а здесь всего лишь женщина.       Такое поведение оказалось для него полной неожиданностью. Он ждал мольбы, криков, страданий, но во взгляде Певерелл не было ничего, кроме сосредоточенности. И… гордости. Такой, которую очень приятно ломать. Не так, совсем не так смотрят в лицо смерти. Или это просто остатки ее аристократического воспитания?       Темный Лорд опустил палочку. И Вайолет распласталась на полу, тяжело дыша, чувствуя, как боль медленно отступает, словно вода во время отлива. Ее волосы растрепались, а по вискам скатывались капли пота.       Преодолев расстояние в два шага, маг наклонился над ней и отвел ее ладони от лица, видя на них проступившие капли крови, оставшиеся и на ее губах, которые, по всей видимости, она нещадно кусала зубами. И - что больше всего его потрясло - несмотря на свой жалкий вид, Вайолет Певерелл смотрела в лицо мужчине по-прежнему прямо, не отводя глаз и не моргая. — Вам достаточно? — спросил он, отступая. — Или, быть может, еще? — Скорее, достаточно Вам, — хрипло ответила женщина, кое-как переводя дыхание. Мужчина посмотрел на нее серьезнее, чем прежде. — Вы достойно сражались, леди Певерелл. Вы молоды, благородны и очень умны. Сейчас Вам совершенно ни к чему разыгрывать геройство. Скажите мне дом и имена, Вайолет. Поверьте, я желаю Вам лучшей участи, которой Вы заслуживаете. Волан-де-Морт неожиданно спокойно поднял ее на ноги, поразившись, как хрупки и изящны ее плечи, а потом усадил на ближайший стул.       Он посмотрел на нее внимательнее — Вайолет сидела белее даже своей собственной рубашки, все ее тело ломило от боли, но она все еще находила в себе силы держать спину прямо и сопротивляться. Мерлин подери этих аристократок, даже на грани смерти они ухитряются играть в героинь! Она ещё и защищает этого сопляка, как будто он ее племянник! — Да быстрее небеса рухнут, чем я стану помогать Вам! Можете бросить в меня хоть сотню заклинаний. Разве Вы еще не поняли? — процедила женщина, пытаясь встать, но не удержалась и все же рухнула на пол. — Ты не скажешь… — прошипел Темный Лорд, снова поднимая палочку. Вайолет смотрела прямо на него, и в ее глазах не было и тени страха, а только осознание, что сейчас вновь последует боль. — Легиллименс! — рявкнул он, скорее для устрашения, чем для колдовства, прежде чем скользнуть в ослабленный болью разум несчастной.       «… Большая спальня в сине-зеленых тонах погружена в полумрак, и из него белый луч падает прямо на брошенную подвенечную фату. А на кровати лежит без сознания худенькая девушка лет семнадцати в белоснежном шелковом платье. Рядом с ней сидит Вальбурга Блэк и тихо перебирает рукой растрепанные длинные рыжие волосы несчастной…»       «…Солнечный летний день в блеске жизни и красоты. В воздухе разливается аромат цветов и свежескошенной травы, смешивается с запахом цветущего вереска, роз и лилий. Площадь перед старинной часовней полна народу, в разряженной толпе затерялся Эван Розье, облаченный в черное. В его глазах — боль, ярость и тоска…»       Вайолет чуть слышно застонала, попыталась вытолкнуть мага из своего сознания, но это не помогло. Нельзя, нельзя, чтобы он это увидел, нельзя… Но Темный Лорд только засмеялся. Он-то знал, что после Круциатуса сил на защиту не то, что нет, но но даже на ногах стоять невыносимо, а потому вновь с силой проник в её память.       «…Из дверей церкви вышли двое молодых людей, юноша и девушка, одетая в белое. Она практически плывет, не касаясь земли, светится счастьем, он восхищенно смотрит на свою теперь уже жену, держа ее руку так бережно, словно она создана из тончайшего горного хрусталя. В сияющих глазах незнакомки отражается летняя небесная лазурь, она с обожанием смотрит на юношу, не произнося ни слова. Громкий крик Эвана Розье прорезает смолкнувшую тишину:       — Авада Кедавра! Вспышка зеленого света и вместе с ней страшный крик юной невесты. Три часа. Она всего лишь три часа пробыла любимой женой, прежде чем снова стала вдовой, не успев узнать супружеского счастья…» — По-вашему, это боль? — из последних сил закричала Вайолет, разрывая контакт и выталкивая палача из своих мыслей. — Что Вы вообще можете знать о боли?!       Только что своими глазами он увидел то, что причиняет страдания гораздо сильнее заклинания Круциатус. Память иногда может быть более жестоким палачом. — Глупая, — фыркнул маг, — ты всего лишь слабая женщина, хоть и храбришься.       Одним движением руки он схватил несчастную за шею, поставил к стене и посмотрел в голубые глаза. Странно, но в них отражалось чистое летнее небо, совсем как в ее воспоминаниях. Теперь она ничего ему не скажет, а убивать чистокровную просто так… скучно. — Какую смерть Вы предпочтете, леди Певерелл? — вкрадчиво спросил Волан-де-Морт, сильнее сдавливая тонкую шею. — Свернуть шею, как последней грязнокровке, или сразить заклятием? — Воля Ваша, — прохрипела Вайолет, ловя ртом воздух.       Ей просто хотелось забыться, уйти навсегда туда, где не будет боли, где никто не будет мучить дурацкими словами, предложениями, лживыми словами сожаления. Хотелось обрести долгожданный покой, а не убегать от прошлого. А он был совсем рядом, пепельно-серая кожа, прорези вместо носа, красные зрачки в глазах, где нет ничего человеческого. Вайолет невольно оцепенела от ужаса, замерла, вжимаясь в стену.       Мужчина наконец-то увидел в ее глазах страх, и только тогда разжал руку. Несчастная свалилась на пол, попыталась отползти, но заклятие Круциатус снова ударило ее, на этот раз в спину. В этот раз она зажала рот подолом своей юбки. — Леди необходимо поучиться манерам, — скучающе заметил мужчина, опуская палочку. А потом, не давая опомниться, снова заклинание легиллименции.       «…Хмурым осенним утром она снова стояла в архиве и держала в руках уже знакомую ему папку. Она лишь мимолетно взглянула в нее, прежде чем ее взгляд столкнулся с красными зрачками…» — Значит Вы ничего и не знали, леди, — мягко произнес Волан-де-Морт, — как глупо было с вашей стороны подвергнуть себя двум Круцио взамен на пару слов правды. Вайолет кое-как села на стул, тяжело дыша.       Перед глазами проносились лица родителей, Дамблдор, Хогвартс, Регулус, улыбающийся Генри протягивал ей руку — вся жизнь, в которой было всего лишь восемнадцать безоблачных лет.       Вайолет поняла - это конец. Сейчас она навсегда покинет этот мир. Певерелл собрала силы в кулак, выпрямилась, прислонилась к стене, чтобы не упасть назад точно мешок с опилками, и внимательно посмотрела в глаза Темному Лорду. Гордо, с достоинством. А потом… Улыбнулась окровавленным ртом. И эта улыбка была гораздо ужаснее, чем облик того, кто сейчас лишит ее жизни. Он подошел ближе, направил палочку в грудь женщине и произнес уже привычное: — Авада Кедавра. Тишина.       В окно проникали лучи летнего солнца. Рядом ревели машины и гудело шоссе. Вдалеке тревожно выл несущийся поезд. Вайолет пошевелилась, встала и тут же рухнула на пол, посмотрев на свои руки и оглядевшись вокруг. "Я все еще в департаменте. Вот только почему мертвым так больно? Или…" Певерелл с силой дернула себя за волосы и скривилась от боли. — Нет… — отчаянно прошептала женщина. Она жива. Еще не время. Значит, не сегодня и не сейчас… Значит, у смерти свои планы! Вайолет подняла голову и посмотрела на своего несостоявшегося убийцу.       Темный Лорд был озадачен еще больше. Второй раз на его памяти это заклинание дало сбой. — Вы достойный противник, Вайолет Певерелл, — все еще задумчиво проговорил он, — и очень честны. А потому Лорд Волан-де-Морт сохраняет Вам жизнь. При условии, что Вы никому ничего не расскажете. Он подошел к ней и отвел от ее лица выбившийся из прически медный локон и шелестящим голосом, опустившимся почти до шепота, добавил: — А теперь засыпайте, леди Певерелл…       Усыпляющее заклятие потянулось к ее виску точно дуновение ветра. Вайолет закрыла глаза, и во сне с ее лица исчезла маска гордости и самообладания. Теперь он видел перед собой лишь красивую молодую женщину с изящными чертами лица — бледное лицо, обрамленное огненной медью волос, темно-золотистые ресницы, матовый, ровный цвет скул, лишенных даже намека на веснушки, присущие всем рыжим.       Маг трансгрессировал, оставив несчастную одну.

***

      Гораздо позднеее Лорд Волан-де-Морт, сидя в библиотеке особняка Реддлов, неожиданно вспомнил первое и самое главное свойство всех Непростительных заклятий: Твердая воля, чтобы заклинание сработало.       А у смертельного заклятия была еще одна оговорка:       Смерть нельзя обмануть. Смерти нельзя приказать. И смерть милосердна. Особенно к тем, кого она уже трижды удостоила своим визитом, но не прервала нить жизни.