Мёнхва-вон: академия благородных цветов

Перекусив на скорую руку, парни направились в раздевалку. К их приходу там уже никого не было. Просторное помещение встретило их гулкой тишиной, запахом свежевымытого пола и приглушённым эхом шагов. Чонгук сразу ушёл к дальнему ряду шкафчиков — туда, где потише, подальше от чужих взглядов. За полгода в этой школе привычка стала почти автоматической: приходить последним, уходить первым, а если не получалось — переодеваться в туалете или вовсе оставаться в форме до конца дня. Сегодня не вышло ни того, ни другого. Он остановился у шкафчика и уставился в металлическую дверцу. Пальцы нашли верхнюю пуговицу пиджака — и замерли. Расстегнуть. Просто расстегнуть. Обычное действие. Ничего сложного. Пальцы не двигались. Чонгук знал, что на него никто не смотрит. Тэхён возился с рюкзаком, Чимин что-то рассказывал, смеясь вполголоса. Никому не было до него дела. И всё равно внутри всё сжималось так сильно, что тело будто переставало слушаться. Чимин первым заметил заминку. Сначала лишь мельком покосился в его сторону, но, уловив напряжённо застывшие плечи, нахмурился и подошёл ближе. — Всё нормально? Чонгук вздрогнул так резко, будто его поймали на чём-то постыдном. — А?.. Д-да. Всё хорошо. Просто... — он запнулся, опуская взгляд. — Я не привык переодеваться при ком-то. Последние слова прозвучали почти неслышно. Он смотрел в пол с таким сосредоточенным видом, словно всерьёз надеялся провалиться сквозь плитку и исчезнуть. Чимин тихо фыркнул. — Эй, расслабься. В этом нет ничего такого. Мы же все тут омеги. Он легко ткнул Чонгука локтем в бок и, быстро окинув взглядом его фигуру, усмехнулся: — Да и к тому же с такой фигурой тебе вообще грех стесняться. Чонгук вспыхнул до самых ушей. Убедившись, что обычное подбадривание не помогает, Чимин прищурился. В глазах тут же появился знакомый озорной блеск. — Ладно. Значит, будем лечить тебя радикально. Не успел Чонгук спросить, что это значит, как Чимин одним прыжком взлетел на скамью посреди раздевалки. Балансируя так легко, будто проделывал это сотни раз, он эффектно повёл плечами и окинул воображаемую публику оценивающим взглядом. — Господа, только сегодня и только сейчас вашему вниманию — первоклассный стриптиз. Смотрите и учитесь, как нужно раздеваться. Тэхён тут же заинтересованно вскинул голову. Чимин плавно расстегнул верхнюю пуговицу пиджака, затем вторую, выдерживая нарочито долгую паузу. После чего с показным шиком стянул его с плеч, крутанул над головой и небрежно отбросил в сторону. Пиджак с глухим хлопком упал на пол. Тэхён прыснул и через секунду уже рылся в рюкзаке. — Такому шоу нужен саундтрек. Найдя нужный трек, он выкрутил звук почти на максимум — и раздевалку заполнил тягучий медленный бит, гулко отражающийся от металлических стенок. Чимин одобрительно усмехнулся и поманил его пальцем. Тэхён, откровенно хохоча, шагнул ближе и одним движением взобрался на скамью рядом. Чимин неторопливо расстегнул на нём пару верхних пуговиц, а потом резко развернул к себе спиной и одним движением стащил рубашку с плеч. Тэхён дёрнулся от неожиданности. По оголённой коже тут же побежали мурашки. — Эй! — возмущённо вскрикнул он, но уже через секунду расхохотался. Чимин только шире ухмыльнулся и скользнул пальцами вдоль его рёбер. Ким взвизгнул от щекотки, попытался вывернуться, едва не потеряв равновесие, но его тут же перехватили за пояс и рывком вернули обратно. Теперь они оба, смеясь, покачивались под музыку, сталкиваясь плечами и больше дурачась, чем действительно танцуя. И почему-то именно эта непринуждённая весёлость делала всё происходящее ещё более неловким. Чонгук стоял не двигаясь. Щёки горели, а взгляд словно прилип к двум фигурам перед ним — к тому, как легко они двигались, как смеялись, будто вообще не знали, что такое смущение. Их лёгкость почему-то только сильнее выбивала его из равновесия. Рядом, в паре метров от него, около своего шкафчика застыл Юнги. Пальцы крепко сжимали металлическую дверцу, а взгляд был прикован только к Чимину. Не сон. Не дурацкая фантазия. Реальность. Чимин мельком оглянулся. Увиденное заставило уголки его губ дрогнуть в лёгкой улыбке. Они оба сейчас напоминали детей, которые тайком включили телевизор после полуночи и случайно наткнулись на что-то совершенно не предназначенное для их глаз. Красные. Ошарашенные. Совершенно не понимающие, куда себя деть. Усмехнувшись, Чимин повернулся обратно к Тэхёну и медленно провёл ладонями по собственному торсу, будто намеренно растягивая каждое движение. А затем пальцы скользнули к пряжке ремня. Юнги резко бросило в жар. Воздуха вдруг стало меньше. Сердце заколотилось где-то в горле, а пальцы сами сильнее стиснули край дверцы. Смотреть было неправильно. Реагировать так — тем более. Но взгляд всё равно возвращался к Чимину снова и снова. Каждое движение Пака выбивало из головы последние связные мысли. Аромат зелёного чая стал заметно гуще, но, к счастью, на это никто не обращал внимания. Все были слишком увлечены происходящим. Расстегнув пряжку брюк, Чимин легко спрыгнул со скамьи и подошёл к Чонгуку. Тот тут же отвёл взгляд и напряжённо стиснул пальцы на крае пиджака. — Эй, тише, — произнёс Чимин. Голос у него стал другим. Тихим, почти мягким. Подцепив его подбородок кончиками пальцев, он заставил брюнета поднять голову. — Смотри на меня. Чонгук шумно сглотнул. Он чувствовал тепло Чимина, улавливал сладкий клубничный аромат. Мысли путались. — Не зажимайся, — тихо произнёс Чимин. — Это просто танец. Почувствуй ритм. Музыка глухо пульсировала в воздухе. Чимин качнулся в такт биту и, не разрывая зрительного контакта, медленно расстегнул пуговицы на его пиджаке. А затем бережно провёл ладонями вниз по плечам, стягивая ткань. Пиджак мягко скользнул по рукам и с тихим шелестом упал на пол. Чонгук вздрогнул, но не отстранился. От прежнего дурачества почти ничего не осталось. Теперь в каждом движении Чимина чувствовалась странная, завораживающая мягкость. Его ладони медленно скользнули вниз по предплечьям Чонгука и остановились на запястьях. Большим пальцем Чимин неторопливо расстегнул пуговицу на одном манжете. Потом — на втором. Всё это время он продолжал покачиваться под музыку — плавно, лениво, в такт биту. А Чонгук только смотрел. На расслабленные плечи. На полуприкрытые глаза. На то, с какой лёгкостью Чимин двигался рядом с ним, будто вообще не замечал этой близости. Сердце билось слишком быстро. Чимин шагнул ещё ближе и осторожно положил ладони ему на талию. — Вот так, — почти шёпотом произнёс он. Лёгким движением направил его бёдра в ритм музыки. Сначала Чонгук двигался неловко и скованно, запаздывая почти на каждое движение. Но под тёплыми ладонями на талии тело понемногу переставало сопротивляться. Движения всё ещё выходили неуверенными, но теперь в них начал появляться ритм. — Молодец, — тихо произнёс Чимин. — Не останавливайся. У тебя отлично получается. В его голосе не было ни насмешки, ни раздражения — только спокойное мягкое одобрение, от которого у Чонгука внутри всё дрогнуло. Тёплые ладони мягко направляли его, не позволяя снова застыть. Музыка глухо пульсировала под рёбрами. Чонгук уже почти не думал о том, что делает. Тело само подстраивалось под чужие движения, под тихий голос, под это осторожное, почти убаюкивающее тепло. И когда Чимин снова едва заметно качнулся в такт музыке, Чонгук повторил следом уже без прежней скованности. Всё ещё смущённо. Всё ещё неловко. Но теперь ему отчаянно хотелось снова услышать это тихое: — Молодец. Именно в этот момент внутри будто что-то щёлкнуло. Он даже не сразу понял, что делает. Пальцы сами потянулись к пуговицам рубашки. Одна. Вторая. Третья. Ткань медленно разошлась, открывая подтянутый торс. Тэхён застыл. На миг из его головы вылетело всё: музыка, дурацкое представление, даже осознание собственного присутствия в этой комнате. Аромат вишни стал ощутимее, насыщеннее. Но сам Тэхён этого не замечал. Он неотрывно смотрел на смущённую улыбку Чонгука, на румянец на его щеках, на полоску открывшейся кожи под распахнутой рубашкой. Это было слишком близко. Слишком волнительно. Сам же Чонгук, красный до самых ушей, попытался повторить движения Чимина — неловко, явно не понимая, куда деть руки. Получалось ужасно. И именно поэтому отвести взгляд становилось ещё сложнее. Губы Чимина медленно растянулись в улыбке — тёплой, довольной, от которой у Чонгука внутри всё снова начинало путаться. Чонгук смущённо закусил нижнюю губу, но всё-таки улыбнулся в ответ. В этот момент по раздевалке резко прокатился звонок. Оглушительный — словно окативший всех ледяной водой и мгновенно вернувший в реальность. — Чёрт! Урок! — одновременно воскликнули Чимин и Тэхён. Чонгук вздрогнул так резко, будто его выдернули из сна. Несколько секунд он растерянно моргал, а потом взгляд упал на собственную расстёгнутую рубашку. Осознание накрыло мгновенно. Он судорожно кинулся подбирать пиджак с пола, прижимая его к груди так, будто тот мог хоть как-то спрятать от происходящего. Пока Тэхён впопыхах выключал музыку, Юнги, схватив с полки пиджак, почти бегом направился к двери туалета. Появляться в таком состоянии на физкультуре было бы катастрофой. — Чего это он? — удивлённо моргнул Тэхён. Чимин озадаченно пожал плечами. — Не знаю. Переодевайтесь быстрее, пока нам не влепили выговор за опоздание. Повторять дважды никому не пришлось. Путаясь в рукавах и штанинах, парни торопливо переодевались, старательно избегая смотреть друг на друга. И только редкие нервные смешки всё ещё срывались в тишину раздевалки.