Мёнхва-вон: академия благородных цветов

— Чёрт, как ты мог так меня подставить? Почему не сказал, что договорился с ним позавтракать? Я же выглядел как огородное пугало, — сокрушался Тэхён, едва за ними закрылась дверь комнаты. — Очень даже милое пугало, — усмехнулся Чимин. — Смешно. — Я хотел сделать тебе сюрприз. А то, что ты не успел привести себя в порядок — исключительно твоя вина. Я говорил тебе ночью ложиться спать. Послушал бы меня и не проспал бы подьем. — Говорил, — простонал Тэхён, рухнув на кровать и драматично прикрывая глаза ладонью. — Но я не мог перестать думать о его улыбке. Она у него такая красивая… Боже, что он теперь обо мне подумает? Чимин прислонился плечом к шкафу и хитро прищурился. — Что ты довольно милый парень? Сам посуди: в своих идеально выглаженных костюмах ты его вообще не цеплял. А сегодня он не только не сбежал, едва тебя увидев, но ещё и позавтракал с нами. И даже улыбнулся тебе. Тэхён резко сел. — Он улыбался с твоих историй, а не мне. — Улыбнулся же. Остальное детали, — невозмутимо пожал плечами Чимин. — И кстати, так как мы с тобой друзья, теперь ты можешь приходить ко мне в класс на переменах и видеть его хоть каждый день, не прячась на крыше. Несколько секунд Тэхён молча смотрел на него, будто переваривая услышанное. А потом просиял. — Чимин, я тебя обожаю. И прежде чем тот успел среагировать, с распростёртыми объятиями рванул через всю комнату. — Даже не думай, — мгновенно предупредил Пак, шарахаясь в сторону. — Дай я тебя расцелую! — Фу! Нет! Отстань! Чимин со смехом увернулся, едва не споткнувшись о собственную сумку. — Если хочешь меня отблагодарить, лучше отдай свой десерт за ужином. — Ещё чего. Тебе противопоказано сладкое! Ты сам по себе ходячий десерт. Я от твоего запаха клубники скоро оскому заработаю, — не сдавался Тэхён, продолжая безуспешную погоню. — Кто бы говорил, вишня переспелая, — фыркнул Чимин, показав ему язык. А в следующую секунду вдруг посерьёзнел. — Слушай... а ты заметил, что от Чонгука вообще ничем не пахнет? Тэхён застыл. — Думаешь, он на подавителях? — А что ещё? — Чимин пожал плечами. — Я не знаю другого способа настолько хорошо скрывать природный аромат. Но какой в этом смысл? Это же школа для омег. Здесь нет альф. Даже персонал — омеги и беты. — Не знаю, — задумчиво протянул Тэхён. Моментально забыв про погоню, он рухнул обратно на кровать и мечтательно уставился в потолок. — Какой бы ни была причина, уверен на сто процентов: его настоящий аромат такой же идеальный, как и он сам. Он притянул к себе подушку в форме ухмыляющегося зайца и стиснул её в объятиях. Чимин только закатил глаза. Позже, когда ученики уже разошлись по классам, он поймал себя на том, что который раз за урок смотрит в затылок Чонгука. Ночью у бассейна он не заметил, что у Чонгука нет природного запаха. Но теперь мысль об этом не давала покоя. Омега, который намеренно скрывает свой запах там, где в этом нет никакой нужды. Это казалось неправильным. А ещё почему-то заставляло думать, что за этим тихим, почти незаметным парнем скрывается история куда сложнее, чем может показаться на первый взгляд. *** — Привет. Тэхён появился в дверях класса с такой широкой улыбкой, будто уже выиграл в этой жизни главный приз. Чимин, раскладывавший на парте учебники, только хмыкнул. — Не думал, что ты заявишься сюда уже на первой перемене. Ким оскорблённо приложил ладонь к груди. — Вообще-то я по делу. При этом его взгляд тут же метнулся к передним партам, где Чонгук, склонившись над рюкзаком, что-то сосредоточенно искал. Чимин проследил за этим взглядом и понимающе усмехнулся. — Конечно. Исключительно по делу. Тэхён демонстративно проигнорировал подкол. — Я узнал, что третьим уроком у нас будет совместная физра и пришёл этим поделиться. Информатик заболел, и наш класс решили закинуть к вам. — Я думал, здесь нет совмещённых уроков. — Обычно и нет, — кивнул Тэхён. — Но, видимо, даже эта школа не застрахована от форс-мажоров. Он вытащил из кармана жвачку, закинул в рот последние две пластинки и машинально смял обёртку в шарик. Не глядя запустил её через весь класс — и та, описав идеальную дугу, точно угодила в корзину у стены. — Чётко, — довольно сообщил Ким и уселся на край соседней парты. — Ну что, Пак Чимин, как у тебя со спортом? Чимин скривился. — Не очень. Нормативы кое-как вытягивал, но я больше по танцам. — Тогда тебе не повезло, — сочувственно протянул Тэхён. — Наш физрук — ещё та заноза. Филонить не даст, даже если будешь при смерти. Чимин страдальчески вздохнул. — Уже люблю его. — Кстати, насчёт танцев, — Тэхён лопнул пузырём из жвачки. — Можно будет потом поговорить с директором. Вдруг найдётся какой-нибудь зал где ты мог бы заниматься. Я бы, между прочим, тоже походил поучился. — Серьёзно? — Ну а вдруг пригодится. В жизни всякое бывает, — многозначительно подвигал бровями Тэхён. Чимин поморщился. — Я даже боюсь спрашивать. Что-либо ответить Тэхён не успел — по коридору прокатился звонок. — Ладно, я погнал. Он соскочил с парты и уже у двери обернулся. Поймав взгляд Чонгука, театрально отсалютовал ему двумя пальцами — и исчез в коридоре, едва не снеся по пути парочку входящих учеников. Чимин фыркнул от смеха. Чонгук моментально покраснел и резко отвернулся — уткнулся взглядом в парту. — Клоунада, — негромко бросил Юнги, всё это время наблюдавший за происходящим. Он отвернулся к окну, привычно скользя взглядом по школьному двору и пытаясь отвлечься от странного раздражения, медленно разраставшегося где-то под рёбрами. Юнги сам до конца не понимал, почему его так сильно раздражало постоянное присутствие Тэхёна рядом с Паком. Само предположение казалось настолько нелепым, что стоило мысленно приблизиться к нему, как Юнги тут же отбрасывал эту мысль. Ревность? Нет. Глупость какая. Дёрнув плечами от внезапно пробежавших вдоль позвоночника мурашек, он только сильнее нахмурился, подпирая кулаком щёку. *** Урок закончился, и не успел отзвенеть звонок, как в дверном проёме тут же возник Тэхён. — А вот и я, — расплылся он в довольной улыбке. — Скучал? Чимин даже рта открыть не успел. За три широких шага Ким оказался рядом, бесцеремонно прикрыл ему ладонью рот и трагическим шёпотом объявил: — Знаю, что скучал. Даже не пытайся отрицать. Чимин выразительно закатил глаза, но покорно включился в игру. — Я считал секунды до нашей встречи, мой дражайший друг, — невозмутимо подыграл он из-под чужой ладони. — Последние три были особенно мучительны. Что вас так сильно задержало? Почему вы так долго шли? Тэхён страдальчески прикрыл глаза и прижал руку к груди. — Голод. Он беспощаден. Если я немедленно не поем — паду здесь, у ваших ног. На последних словах он умудрился пустить по щеке одну совершенно натуральную слезу. Чимин не выдержал. Прыснув в ладонь, он согнулся над партой от смеха. Несколько ближайших учеников недоумённо обернулись на шум, но Тэхёна это ничуть не смутило. Напротив — он ещё трагичнее запрокинул голову, явно наслаждаясь собственным спектаклем. — Не дайте бедному путнику погибнуть, — простонал он, протягивая к Чимину руку. — Сжальтесь. Это окончательно добило Пака. Смеясь уже в голос, он попытался отмахнуться, но только едва не свалился со стула. Громкий хохот с заднего ряда заставил Юнги раздражённо захлопнуть тетрадь. Закинув её в рюкзак чуть резче, чем следовало, он поднялся и направился к выходу, намереваясь проскочить мимо развеселившейся парочки как можно быстрее. Почти получилось. — Эй, Сахарок! Тэхён ловко перехватил его за плечо. — Пошли с нами в столовую. — Да, пошли, — выдавил Чимин, всё ещё пытаясь отдышаться после смеха. — Я слышал, миссис Бэрти сегодня испекла изысканные французские булки. Юнги смерил обоих тяжёлым взглядом. — Вы обкурились что ли? — Нет, у нас просто от голода уже отказывает мозг, — сообщил Чимин и наконец поднял на него глаза. Вот зря. Юнги вспомнил кадр из какого-то мультфильма — рыжий кот смотрел вот точно так же, жалобно и совершенно беззащитно, а через минуту бессовестно пользовался чужой добротой. Чимин сейчас выглядел подозрительно похоже. — Юнги, ты обязан довести нас до столовой, — трагическим шёпотом продолжил тот. — Мы сами уже не дойдём. Мин кашлянул, поспешно отвёл взгляд и пробурчал: — Ладно. Пошли. Тэхён удивлённо моргнул. За целый год он столько раз безуспешно звал Юнги пообедать, что давно потерял счёт. Каждый раз — сухой отказ. А Чимину хватило одной-единственной фразы. Это было уже даже не обидно, а оскорбительно. Поджав губы, Ким покосился на Чонгука, который сосредоточенно складывал учебники в рюкзак. Чем чёрт не шутит. Если удалось уговорить Сахарка, почему бы не попробовать позвать и Чонгука? Секунда. Вторая. Третья. Он глубоко вдохнул. — Чонгук... пойдёшь с нами? Брюнет вскинул голову так резко, будто не сразу поверил, что обращаются именно к нему. — Я... я не голоден, — выдавил он после короткой паузы. Тэхён уже собирался отступить, мысленно проклиная собственную смелость, но тут вмешался Чимин. Легко поднявшись из-за парты, он закинул рюкзак на плечо и подошёл к Чонгуку. — Да брось. До следующего урока ещё куча времени. Просто составь нам компанию. Тем более как староста класса ты должен приглядывать за мной. Вдруг я где-то потеряюсь или еще чего. И снова эта улыбка. Та самая, которую Чонгук однажды увидел у бассейна и потом полночи безуспешно пытался выбросить из головы. Тёплая. Лёгкая. Совершенно обезоруживающая. Чонгук отвёл взгляд, чувствуя, как к щекам приливает жар. Он сам не понимал почему смущается и почему сердце начинает биться быстрее. После короткого колебания он всё же кивнул. Тэхён наблюдал за этим молча. Потом перевёл взгляд на Чимина. Нет. Это уже просто нечестно. Он тоже хочет себе такую суперспособность. *** В столовой свободных мест почти не осталось, но после коротких поисков им всё же удалось занять столик у окна. — Так, кто что будет? Я схожу возьму, — объявил Тэхён, оглядывая компанию. — Возьми мне что угодно, — откинулся на спинку стула Чимин. — Я сейчас готов слона съесть. — Французских булок миссис Бэрти? — хохотнул Ким, вспоминая театральную импровизацию Чимина в классе. Чимин торжественно приложил ладонь к груди. — Всенепременно, мой дражайший друг. С мясом, овощами и в количестве, способном воскресить умирающего. — Заказ принят. Тэхён важно кивнул, мгновенно принимая образ официанта элитного ресторана. Провёл пальцем по раскрытой ладони, будто делал пометки в невидимом блокноте, и повернулся к Чонгуку. — Чего изволите, сэр? Чонгук замер. Он уже знал, чего хочет. Булочку с вишней. Он обожал их с детства. От одной только мысли об этом лакомстве во рту становилось сладко, а память тут же подбрасывала знакомый аромат. Чонгук сделал глубокий вдох. Вишней пахло по-настоящему. Он покосился на Тэхёна. Вишня была его природным ароматом. К щекам тут же прилил жар. Нет. Только не это. Пусть Чонгук и рос почти в полной изоляции, он всё равно прекрасно знал, что омеги и альфы нередко тянутся к вкусам и запахам тех, к кому испытывают влечение. — Я... мне... булочку с шоколадом. И банановое молоко, — выпалил Чонгук первое, что пришло в голову. — Отличный выбор. Тэхён деловито кивнул и перевёл взгляд на Юнги. — Сахарок? — Юнги. Мин. Юнги, — процедил тот, закатив глаза. — Да ладно тебе, — тут же вмешался Чимин. — По-моему, очень милое прозвище. Тебе идёт. Юнги вспыхнул так быстро, что сам это почувствовал. Хотел уже огрызнуться, но встретился взглядом с улыбающимся Чимином — и почему-то промолчал. — Кхм, — напомнил о себе Тэхён. — Так что изволите? Юнги опустил взгляд на сцепленные пальцы. Ответ уже был на языке. — Булочку с клубникой. И зелёный чай. Чимин удивлённо вскинул брови. — Ты любишь клубнику? Юнги коротко дёрнул плечом. — Видимо. До встречи с Чимином Юнги относился к клубнике совершенно равнодушно. Теперь же её аромат вызывал внутри странный, почти болезненный трепет и навязчивое желание ощутить этот вкус на языке. Чонгук невольно скосил взгляд на Юнги. В воздухе всё ещё едва уловимо держался сладкий клубничный аромат Чимина — и именно в этот момент в голове вспыхнула догадка, от которой стало физически не по себе. Он резко опустил взгляд. В груди неприятно сжалось — тревожно, будто случайно понял то, чего понимать не должен был. Нет. Это просто совпадение. Люди заказывают клубнику потому, что любят клубнику. И всё. Юнги не может… Они же с Чимином оба омеги. Это абсурд. Полный бред. Он просто надумывает. Крепче сцепив пальцы под столом, Чонгук заставил себя больше об этом не думать. Этого просто не могло быть.