Грехопадение

Семь часов утра. Меня будит служанка и сообщает, что завтрак готов. Сегодня отрываться от мягкой постели совсем не хотелось, и я совершенно сонная лениво отправилась в ванную комнату. Потом служанки пытались привести меня в порядок, но даже макияж не скрыл синяки под уставшими глазами. Но самое неприятное — дикая головная боль. Я отправилась в обеденный зал. Вся семья уже в сборе, а на столе подстывшая яичница с овощами. Я надеялась на сухое приветствие от мужа, но вместо этого получила: — Выглядишь хуже, чем обычно. Не заболела часом? — Просто не выспалась. Плохие сны, — соврала я. — Ясно… Сегодня ночью моего отца постигла смерть. Пневмония, — уведомил Себастьян. Казалось, что заговорил он лишь для того, чтобы аккуратно вылить это известие. Получилось криво. — Какой ужас… — я прикрыла рот рукой и в моём голосе проскользнули нотки сочувствия. Хоть я и не любила мужа, и уж тем более не считала Людвига своей семьёй, но глядя на лицо Себастьяна, обычно строгое и раздражённое, не смогла не перенять его эмоции, — Я схожу в церковь… — хотела было предложить я, но меня тут же осекли: — Не стоит. Отец не был религиозным. — Похороны пройдут завтра. До тех пор, прошу меня не беспокоить. Детей отправь на занятия сама. Придут родственники — прими как полагается, — продолжил Себастьян. Я молча кивнула. Николай и Александр после завтрака сразу ушли, не задавая лишних вопросов, а вот Елизавета не удержалась и всё же подошла ко мне. — Что такое «смерть», и почему расстроен папа? — она потянула меня за подол одежды и взглянула так невинно, что я растеряла все слова. Объяснить ей по-научному? — не поймёт. Рассказать как религиозное учение? — не хотелось давать ложных надежд и ещё больше путать ребёнка. А философские писания даже для взрослых были достаточно трудными. — Это конец жизни, — ограничилась я короткой фразой, — А папа расстроен, ведь будет скучать по твоему дедушке. После смерти он больше не сможет с ним видеться. — А что будет после смерти? — Никто не знает, Лиза. — А это страшно? Дедушке было больно? — дочка нахмурилась. — Не знаю, малышка… — я взглянула в лицо Елизаветы, полное неясной растерянности. Сколько не объясняй, но ребёнок не поймёт, как можно взять и забрать из жизни родного человека. Её взгляд вдруг натолкнул меня на кокон воспоминаний. Семь магических лет назад: Мне было двадцать четыре, когда началась корь. Магия практически не помогала против заражения. А я была беременна на седьмом месяце. У нас в доме объявили карантин, никого не впускали. Муж бросил работу, сыновья оставались дома с няней. Я практически не покидала спальню, каждый день проверяла температуру и выискивала на теле сыпь. Но это не помогло в тот роковой день. Я сидела у окна, когда в комнату, как и всегда, зашли две служанки. Одна меняет постельное белье, вторая приносит еду. Как только рядом со мной поставили поднос, я отшатнулась. Прямо на запястье гувернантки краснели маленькие пятна. Я вскочила с места, отходя от неё и закричала: — Ты что творишь, безумная?! Как смеешь приходить в мои покои, ты, заразная! — по лицу служанки стало понятно — она тоже была не в курсе. Ошарашенно взглянув на руку, она выбежала из комнаты, даже забыв извиниться. Другая же в ужасе оглядывалась то на выход, то на меня, в полной растерянности. Меня охватил жуткий страх. Симптомы проявлялись только через три дня. За это время мне поменяли комнату, уведомили мужа, вызвали заранее врача, сделали всё, чтобы сохранить крохотную надежду — а вдруг пронесло. Но под вечер третьего дня температура поднялась на два градуса. На следующий день уже была под сорок. Всех служанок выгнали ещё в первый день и как оказалось не прогадали. Все были инфицированы. Они просто не могли не заразить друг друга. Благо и дети и Себастьян остались невредимы. Врачи давали мне жаропонижающее и бились головой об стену — лекарства не было. По прошествии ещё одного дня появилась и злополучная сыпь, сначала на шее и спине, потом расползлась по всему телу. Синяки под глазами были огромные и жуткие. Веснушки потускнели. Было ужасно тяжело переносить болезнь, а спустя две недели меня уведомили, что из тринадцати служанок перенесли болезнь лишь три, одной из выживших была та, что распространила вирус. Узнав эти новости, мне стало по-настоящему страшно. Я дни напролёт читала молитвы и бережно поглаживала живот. Меня не отпускало ужасное беспокойство за ребёнка, я говорила с ним, успокаивала, но даже не знала, а слышит ли? А вдруг… Я продолжала молиться. Через месяц болезнь отступила. А беспокойство никак нет. Ту служанку заставили выплатить штраф за ненамеренное распространение вируса, за работу также не заплатили. Деньги отправили родным погибших. Прошёл ещё месяц, и я родила. Но ребенок был мёртв. Врачам долго не удавалось меня успокоить. Жуткая истерика полностью захватила меня, не помогал ни чай, ни попытки мужа. Я не ела несколько дней и не могла спать. Со мной рядом постоянно находились врачи, следя, чтобы я ненароком не навредила себе. Однако после нескольких дней голодания, я обессиленно уснула. Из воспоминания меня выдернула Елизавета: — Мам, я думаю, что после смерти, что-то точно есть, — уверено сказала она. Я лишь задумчиво кивнула. Сил обсуждать нечто подобное дальше не было. — Давай-ка закроем тему. — …Тогда можно я поиграю в куклы? — Лиза никогда не перечила мне. — Ну конечно, — спокойно согласилась я, и нежно, с печалью улыбнулась. К обеду дочка захотела спать, хоть и активно отрицала это. Но как только я её уложила, спустя минуты две она уже преспокойно посапывала, укутавшись в одеяло. После и я, не удержавшись, прикорнула в гостиной. Не помню, сколько прошло времени, но разбудил меня стук в дверь. На пороге стоял мой отец. — Здравствуй, доченька! Как ты? Как детишки поживают? Очень сочувствую твоему мужу. Принёс иконы, которые помогут успокоить душу, — сразу выдал отец, проходя внутрь и быстро меняясь в лице. — Дети печальны, но здоровы. Мне грустно от такой новости. На счет иконок… Муж сказал не стоит, — пыталась объяснить я. — Но душа должна быть успокоена! Без этого его ждёт бесконечное блуждание по миру живых. Ему это надо? Пусть доживает как Бог распределит, — спорил со мной отец. — Но это сама воля Людвига. Магом он был светским, не религиозным. Не ходил в церковь, не носил крест, не молил иконы, — пыталась уговорить его я. — Как же так… Это же очень важный обряд… — растерялся отец. Ему было сложно принять нечто подобное. В конце концов я перевела тему. — Как у тебя самочувствие? Болезнь прогрессирует? — спросила я настороженно. — Помалу, да потихоньку. Никаких прогнозов на болезнь врачи не дают. Сказали, что ни в коем случае нельзя нервничать — сердце подводит. Но пока я нужен Богу, то и сердце будет работать, как надо, — совершенно спокойно сказал отец. — Но будь всё-таки внимательнее к себе. Может сегодня здесь побудешь? Тут и лекари тебя осмотрят… — попросила я, хоть и заранее знала ответ. — Ох, не надо. Я не настолько беспомощен. Но я решила не отступать. Отцу было явно хуже, но он упорно считал помощь признанием слабости. — Дети бы хотели тебя увидеть. И сыновья скоро придут. И обед будет готов. — Ну нет… Обед от чужих женских рук не принимаю. Но, так и быть, ради внуков ещё останусь на чуть-чуть. — Тебя здесь никто не отравит. Хотя бы попробуй, — испустив лёгкий смешок, сказала я. — Нет уж. Либо ты готовишь, либо я, — твёрдо сказал он. — И не уговорить то тебя. А ведь они лучше меня готовят… — Не верю! — Тогда попробуй — убедись. Отец чуть помолчал. — Эх, ладно! Уговорила! Спустя какое-то время и Лиза проснулась, и сыновья вернулись. На обед был рыбный суп, пюре с мясом и десерт. Дети были рады приходу дедушки и с любопытством начали его расспрашивать о том да о сём. И в конце концов Николай выдал: — Скажи-ка дед, а где ты нашёл бабушку? Она ведь не крестьянка! — Как где? На базаре! — уверенно ответил он, и дети посмеялись, — А что? Продаю значит овощи за пару бронзовых. И тут она. Вот и встретились. — А поточнее? Ей что, было всё равно на то, что ты крестьянин? — спросил Александр. — Она была благородна и стройна. Возвышенные аристократы могли лишь коситься в мою сторону, но Катенька осторожно подошла, осмотрела картошку в мешках и улыбнулась так ясно, что забыл я, кто я! Крестьянин, аристократ… Да какая к чертям разница! — тут отец осёкся, прикусив язык, кашлянул и продолжил, — Завертелось всё как-то неожиданно. Любовь, и горели мосты общественных слоёв! — Лиза на этой фразе изогнула бровь, не совсем понимая о чём идёт речь. В итоге рассказ закончился фразой: — Поженились спустя год, — а затем он в шутку добавил, — Но после свадьбы она призналась, что полюбила меня за веснушки! Дети активно поддержали смех. — Брат, а у тебя веснушки! Ты точно найдёшь себе жену! — воскликнула Лиза. — А если на базар пойдёшь картошку продавать, то нарасхват будешь! — смеясь, добавил Николай. И тут я подумала. Даже если Александр, или любой другой мой ребёнок полюбит крестьянина, Себастьян наотрез откажется благословить их брак и вышвырнет «позорника» из дому. А если это будет Лиза, то страшно представить, что он сделает с её избранником. Однако Себастьян даже не думал об этом. Он уже выбирал своим детям подходящую пару. — А почему мама родилась так поздно? — спросил Николай. — Так получилось. Дети гибли от болезней. Но в сорок лет Катенька подарила мне Мери, ценой своей жизни, — сказал отец и с грустью взглянул на дочь. Тут уже нечего было добавить. — Нужно вспоминать о Людвиге. Всё самое хорошее! Маг был человеком слова, хоть и высокомерным, — чуть тише добавил отец. Занятия днём отменили, поэтому за обеденным столом мы задержались на подольше. Да так долго сидели, что и не заметили прихода мателье, который принёс одежду для похорон. И для детей, и для меня, и для отца. Глядя на платье, я почувствовала себя неуютно. Всё в чёрном. И даже маленькие бантики на рукавах и рюшки на шее не выглядели чем-то прелестным. Спустя несколько часов пришел муж. Завидев моего отца он, то ли дежурно, то ли в качестве одолжения, попросил лекаря проверить его состояние. Принесли какие-то новые лекарства для сердца, Себастьян внимательно послушал врача, договорился о чём-то и только после направился в спальню. Возможно смерть собственного отца так повлияла на него. Дети долго не хотели ложиться, но в итоге благополучно уснули после первой же сказки. Я хотела напоследок поработать над описанием слияния магии, но обеденный сон не помог и напоминания о прошлой бессонной ночи заставили меня обессиленно рухнуть в кровать.