Обратно в Изнанку

— Дина. Девушка обернулась в сторону знакомого голоса. Пришлось напрячься, чтобы рассмотреть фигуру, надвигающуюся к Хоппер. Яркие лучи солнца покрывалом окутывали темную, кучерявую макушку. Нашел все-таки Майк присел рядом с Оди, начиная разглядывать закат. Они сидели неподалеку от школы, на высоком холме, который прячется за ветвями деревьев. Так, чтобы нельзя было никого найти здесь. Только если это не Майк Уилер. — Мне Уилл сказал, что ты здесь. Ещё бы он не сказал Оди мягко усмехнулась. Кому-кому, а Майку Уилл все расскажет. — Прошло уже два месяца с окончания войны, — после короткой паузы, хладные ладони накрыли теплые руки девушки. — Так теперь это называют, — мужские руки лишь сильнее сжали ладони. Оди посмотрела Майку прямо в глаза. Его губы озвучили вслух то, о чем она думала. Майк всегда знал больше, чем другие. — Я всё понимаю. Когда нам казалось, что все позади, зло снова давало о себе знать. Майк передвинулся ближе к Оди, поглаживая хрупкую нежную кожу так, словно боялся сделать что-то не так. Ведь эти руки не раз спасали жизни не только людей, но и весь мир. — Но теперь все иначе. Ты здесь. Я здесь. В Хоккинсе давно спокойно, — Майк резко поднялся, расставляя руки по обе стороны от себя и широко улыбаясь, — У нас впереди летние каникулы. Нет же. Вся жизнь впереди! Оди не могла не улыбнуться в ответ. Майк всегда знал, что сказать, чтобы подбодрить ее. У него всегда это получалось. Однако... Девушка опустила голову, все ещё чувствуя недавнее прикосновение на кистях, и закрыла глаза. На мгновение. Так ей казалось, пока она вновь не увидела перед собой мрачный вакуум. От холодного ветра пробегали мурашки по коже. Оди шла вперёд, не понимая, что она должна увидеть. Или кого. ОН здесь. Терпеливо ждёт ее. — Дина! Дина! Девушку трясли, пока размытый блик перед глазами не обрел четкий фокус. Большие круглые глаза рассматривали ее так, словно видели что-то шокирующее. — Все хорошо? Что это было? — Н-ничего, — Оди попыталась отвернуться. Она не хочет, чтобы кто-то об этом знал. Тем более Майк, — Я просто задумалась о твоих словах. Едва уловимые морщинки на лбу парня разгладились. Но взгляд оставался ожесточенным. — Ты врешь мне, Дина. Сильный удар в груди заставил судорожно вздохнуть, девушка сжала руки в кулаки прежде, чем встать с теплой земли. Вместе с ней поднялся и Майк, темные глаза которого ещё больше почернели от тревожных мыслей. Словно чувствуя обоих, небо затянулось серыми облаками, скрывая красивый закат. — Я не могу тебе сказать, — Оди было трудно дышать, — Не могу, Майк. Майк молчал. Он медленно приближался к девушке, пока не заключил ее в теплых объятиях, заставляя успокоится, выровнять дыхание. Жар его тела в отличие от рук, был ощутим через плотные ткани рубашки и футболки. Тепло распространялось нежным одеялом, окутывая собой и утверждая, что все действительно хорошо. Оди сильнее прижалась к нему, вдыхая парфюм и естественный запах его непослушных, но таких любимых кудряшек, по которым было очень приятно проводить рукой. Оди правда успокоилась. Теперь она четко осознавала, что происходит. Генри жив. Она оставила его в живых. Там, где никто, кроме нее не доберется до него. На это были свои причины... Майк слегка приподнял голову, чтобы увидеть лицо Оди. Девушка также посмотрела ему в глаза, сдерживала ответную улыбку, чтобы не позволить себе расклеяться вновь.. — Он жив, Майк. Я не убила его. Он все ещё здесь. — Кто? — осознание отдельным темным оттенком легло на его глаза, — Дин, ты ведь...шутишь? Оди прикусила губу, видя замешательство на лице парня. — Это правда. Он все ещё там... В изнанке. Я запечатала портал, он не в силах ничего сделать. Он как...обычный человек в волшебном мире. — Погоди. Стоп, — Майк опустил руки, сжимая их в кулаки, — Ты оставила в живых Векну? Того, кто чуть ли не разрушил весь мир, включая нас? Того, из-за кого погибло столько людей? — Да, — девушка проглотила нарастающий ком в горле. Майк сделал ещё пару шагов назад, спрятал руки в волосы, потом начал мять углы рубашки, а его глаза бегали по деревьям, траве, небу, жилым домам неподалеку, затем снова к Дине. И так по кругу. Девушка терпеливо ждала, стояла на месте, стараясь удерживать ровное дыхание, пока грудь и плечи парня учащенно вздымались. Он посмотрел на нее, будто бы искал ответ на ее лице. — Поэтому ты ведёшь себя так странно? Не договариваешь ничего. Боишься, что совершила ошибку? — страх на его лице исчез, губы сжались в одну линию, глаза снова обрели жестокий блеск. Он будто бы метался между тем, что хотел сказать и что стоит говорить. И с каждой секундой, уверенность, которая руководила Оди, медленно рассыпалась. — Да, Дина. Ты совершила ошибку! Не знаю, чем ты думала, — Майк замялся. То было разочарование, — А знаешь... Даже знать не хочу. С каждым новым словом Майка, в груди у девушки что-то разбивалось. Парень колебался. Так было и раньше. Но он постоянно убеждал Оди в том, что не боится ее. Никогда не боялся. Майк никогда не отворачивался от нее. Всегда был рядом. Но сейчас... Он отошёл от нее ещё на два шага. Тело девушки окутала дрожь. — Майк, мы в безопасности! Ничто не навредит ни тебе, ни нашим друзьям, ни этому городу! Поверь мне, — и давно ее голос охрип? — Этот урод должен был умереть, Дина! Ещё шаг в сторону. Парень разворачивается, чтобы уйти. — Майк, — девушка сдвинулась с места, чтобы взять его за руку, но парень не позволил ей этого, — Ты вот так просто уйдешь? Ты должен понять меня! Девушка замерла, словно ее парализовали. Быстрый взгляд Майка содержал в себе весь ужас, страх, боль, разочарование, смятение, недовольство. Нет. Майк никогда не поймет ее. Не сможет понять, что Оди никогда не хотела убивать 001. Один был первым человеком, кто пошел ей навстречу. Помогал, поддерживал, давал силы держаться каждый новый день в той гнилой тюрьме, где держал ее Папа. Все потому, что Генри другой. Такой же как и она. И он был по-настоящему один Генри был одиноким в этом огромном мире также, как и Одиннадцать. Ему никто не помогал, не поддерживал. И именно поэтому он сошел с пути. На дорогу вечного мрака и зла. Однако, не смотря на это, он не оставил Оди одну. Он был с ней. Рядом. Его просто не поняли также как и ее сейчас.