На расстоянии

      Финн чувствовал себя нерешительным и глупым из-за такого поворота событий. Он недавно переехал. Сменил работу и даже обзавелся новыми друзьями. Только его жизнь начала налаживаться и казаться нормальной, как в один момент он смотрел фильм с Кларк— все еще новая вещь для него, если бы он был честен с самим собой — как на его голову свалились еще три человека. Коллинз не был самым общительным человеком, но с Кларк ему было комфортно: они говорили либо о Лексе, либо об искусстве — о том, в чем он не мог показаться глупым или неуверенным чудаком. А потом его познакомили с Джоном, о котором Кларк болтала в течение всего времени, что они знакомы. С Джоном, который откровенно чудаковат. С Джоном, который даже не пытается этого скрыть. С Джоном, который любит своего пушистого кота больше, чем всех людей вместе взятых — Финн уверен, что и отдельно взятых тоже. И сейчас? Сейчас он шел по очищенной от льда дороге рядом с этим человеком, и они шли в одном направлении — надо заметить, и думал о том сможет ли он понравится ему?       Фотографии Джона Мерфи нисколько не отличались от реальности. Финн помнил, что такое тиндер. Он был великолепен, и, конечно, он был великолепен — все друзья Кларк были прекрасны. Он не был высоким, но его глаза были похожи на огонь, когда он смотрел в его глаза, а его медно-каштановые волосы были зачесаны назад и это делало странные вещи с желудком Финна. В сочетании с мягкой улыбкой и очаровательными очками — Финн был ошеломлен, осознав, что Кларк, возможно, не ошиблась, когда говорила, что это будет идеально.       Надо заметить, что Финн был не одинок в своем дискомфорте. Джон смотрел на мужчину, завернутого теплое пальто, оглядывающего его осторожными взглядом, когда они шли по улице. Финну без труда удалось подружиться с прекрасной бенгальской кошкой, это было правдой, но он никогда не видел Любомура более довольным, чем он был, свернувшись калачиком на руках Коллинза (тот туда перебрался в вагоне метро) по пути к дому Джона. Мерфи думал, что уличный шум напряжет его кота, но когда Финн держал его, Любомуру, казалось, было все равно. Джон поинтересовался, будет ли у него подобный опыт в этих руках, и когда понял, что спросил — тогда его грудь вспыхнула в позорном пламени, и он не мог позволить себе говорить или даже думать в течение нескольких долгих минут под ошарашенным взглядом Финна.       Сегодня же, то, что должно было быть пятиминутной прогулкой до дома, превратилось тридцатиминутную прогулку Финна и Джона, и это время можно смело обозначить, как время неловкой тишины.       — Значит, ты недавно переехал? — спросил Джон. Он тянул за собой чемодан, носил на плечах потрепанный. Всякий раз, когда они останавливались, он иногда менял руки. — И теперь работаешь с Кларк?       — Ах, да, — сказал Финн. Любомур прижался немного ближе, пытаясь поместится полностью в теплом пальто, и Коллинз не стал его винить. — Кларк очень любезна и помогает мне.       — Да, она милая, добрая. Кларк немного доверчивая и всегда думает хорошо о людях. Лучше, чем есть на самом деле, — сказал Джон с теплой, почти дурацкой улыбкой. — Лекса её оберегает. Ты же не думаешь, что холодное приветствие Лесы, это всё, что тебя ждет? Я знаю её, и то, что она в бешенстве.       Финн почувствовал огромный ком воздуха, вырвавшийся из его груди. Кот на его груди, почувствовав его волнение замурчал и попытался влезть еще глубже в пальто.       — Почему?       — Ты новый человек в жизни Кларк и уже пробрался ей под кожу, — сказал Джон, остановившись на перекрестке. — Я вижу, что она тобой очарована. Спасибо, что поддерживал её, пока ей было одиноко, но, думаю, тебе лучше выдержать дистанцию.       Финн почувствовал, как его шея горит от серьезности в слишком теплом голосе Джона и слишком теплых глазах. Он не сделал ничего, что могло бы вызвать недоверие или ревность у Лексы или кого-то другого. И он меньше всего хотел быть втянут в разборки с кем-то на новом месте.       — Хорошо, но вам троим не о чем беспокоится, — сказал Финн. Он чувствовал себя смелым, говоря правду.       Глаза Джона выстрелили в мужчину, и теперь в его взгляде появилось сомнение.       — А мы и не беспокоимся, — согласился Джон. Его глаза вернулись обратно на дорогу перед ними. Они приближались к его квартире — он узнал цветочный магазин и аптеку, которые были расположены всего в квартале.       — Ты… Лекса… Вы же не думаете, что я и Кларк… эм…? — сказал Финн, чувствуя себя ужасно безрассудно, когда слова соскользнули с его губ. Но он был вознагражден теплым смехом, и он не мог заставить себя пожалеть об этом.       — Кларк никогда бы так не поступила с Лексой. Я просто надеюсь, ради тебя, что ты не влюбился в нее, — сказал Джон неровным смешком.       — Я влюблен в неё, — выпалил Финн, ужасаясь самому себе. — Ну, не в романтическом смысле… то есть, как друг. Мне комфортно в её обществе и мы работаем вместе…       — Мммм, — замычал Джон, перебивая метания парня. — Я понял, я типа тоже… ну, не в романтическом смысле.       Финн засмеялся, стараясь, чтобы его грудь не сильно тряслась, доставляя дискомфорт Любомуру.       — Лекса любит Кларк, и если ты заслужишь ее лояльность и доверие, то это навсегда. — По доброму произнес Джон. — Просто будь таким же напуганным, когда она захочет с тобой поговорить.       — Я не напуган, — пробурчал Финн, чувствуя, как снова может дышать.       Они пришли в дом Джона, и, насколько он понял, квартира Финна была всего в нескольких кварталах дальше.       — Ты можешь вернуть моего кота, — сказал Мерфи, наклонив голову к лестнице. — Было приятно познакомится с тобой.       — Точно так же, — сказал Финн, кивнув ему, отнимая кошку от груди.       Между ними была долгая минута молчания, пока Любомур довольно обнюхивал порог. В эту минуту Финн хотел сказать что-то смешное, умное или сладкое, но оказалось, что его голова никак не соединяется с речевым модулем — он просто не смог вымолвить ни слова. Глаза Джона были слишком яркими, слишком теплыми и слишком милыми.       — Я с нетерпением жду ваших работ. Когда я смогу их увидеть? — произнес Джон, застывая взглядом на пятне рыжих волос, прилипших к кофте парня.       — Думаю, через неделю, — сказал Финн, слишком быстро. Потом мысленно ударил себя по голове: через неделю Джон и остальная команда вернется в пески. Он чувствовал себя глупо, стоя на лестнице перед дверью человека, которого он встретил всего тридцать минут назад.       — А, ну ладно, потом покажешь.       — Я… мы договорились встретится через пару дней и я мог бы показать вам черновые варианты, тем более, что мне все равно стоит поговорить с Лексой?       — Ок, хорошо, — сказал Джон, еще раз кивнув. Он протянул руку, чтобы хоть немного сгрести шерсть Любомура с чужой кофты, но передумал. Казалось, он что-то обдумывал, и Финн не собирался его прерывать. — Кларк познакомила тебя с Октавией?       — Нет, я не думаю. Я бы запомнил.       Губы Джона дернулись к широкой улыбке.       — Линкольн попросил меня помочь ей завтра в кафе. Ничего причудливого или изысканного. У них есть кофе и выпечка и Линк решил, что для их семьи нужно немного времени вместе. Хочешь поехать со мной завтра? Для кофе, я имею в виду.       Да! разум Финна представлять бесполезно в этот момент. Да! Кофе и свидание. Он приглашает меня на свидание. Типа. Может быть? Возможно, он просто предлагает помочь ему варить кофе в кафе, но да ладно.       Когда Финн не отреагировал достаточно быстро, чудесный персиково-розовый румянец подкрался к шарфу Джона и он прочистил горло, отведя взгляд.       — Ладно. Забудь, что я что-то сказал…       — Да, — сказал Финн, его разум, наконец, вернулся к жизни. — Это было бы прекрасно. Я умею варить кофе и возможно, мы сможем обсудить что-то, кроме Кларк?       При этом глаза Джона сузились, но эффект смягчился сдержанной улыбкой.       — Тогда до завтра? — спросил Джон.       — Я… ну, у меня нет твоего номера телефона, — сказал Финн, немного гримасничая.       Финн был уверен, что к этому времени он покраснел ужасным оттенком спелой сливы, хотя его кожа редко окрашивалась.       — У меня есть и твой. Кларк добавила тебя в групповой чат час назад, — сказал Джон, покачав головой и взглянув на Любомура, сидящего на столе в его небольшой кухне. — Я напишу тебе место и время встречи?       Часть Финна хотела поехать сейчас с ним на край света, чтобы потратить время на изучение этого человека сегодня вечером, но Джон буквально носил с собой своего питомца и свой багаж, и он, вероятно, не хотел ничего большего, чем поспать несколько часов.       — Это звучит хорошо. Надеюсь, Любомур счастлив, что ты дома.       — Похоже на то. Спокойной ночи, Финн. — Джон сделал шаг в квартиру, аккуратно прикрывая дверь.       — Хорошо. Увидимся завтра. Спокойной ночи, Джон.       Коллинз почувствовал, что что-то зацепилось в его груди, и он восхвалял Кларк и её интуицию слетая по ступеням вниз. На данный момент он мог только улыбаться и наслаждаться напряжением, которое появлялось между ним и Мерфи с того момента, кок они встретились.       ***       На следующее утро Лекса проснулась от тихого голоса Кларк, ворчащей, что Лекса прижимает её слишком сильно и ей нечем дышать. Их кровать была мягкой и теплой, и её девушка обычно спала в форме счастливой морской звезды, занимая её большую часть, вытягиваясь поперек. Эта ночь не была исключением, возможно, кроме момента, когда Лекса решила использовать грудь Кларк вместо подушки. Лекса мягко хихикнула про себя, и именно тогда сознание поразило ее — она была дома.       Она перевернулась, дав немного пространства Кларк и посмотрела на свою девушку, которая, очевидно ночью, натянула свободную футболку и лежа на спине читала какую-то книгу — неестественно богато украшенную книгу с изображением мускулистого мужчины-орка без рубашки, держащего за талию высокую женщину с большой грудью и едва скрывающим ее бледно-розовым платьем. Все это казалось: во-первых, очень непрактичным, во-вторых, неестественным и в-третьих немного отвратительным, и Лекса определенно ненавидела тот факт, что её девушка готова читать это.       — Доброе утро, детка, — сказала Кларк со своей обычной милой улыбкой. — Если ты хочешь вернуться ко сну, то ложись. — Она ласково убрала несколько прядей волос за ухо Лексы, — позднее я приготовлю кофе и завтрак…       — Который сейчас час? — Лекса немного нахмурилась, — во сколько тебе нужно быть на работе?       — Еще нет восьми, — сказала Кларк, внезапно смеясь, ее свободная рука подошла к макушке головы Лексы, пытаясь толи причесать растрепавшийся волос, то ли уложить голову Лексы обратно на свою грудь. — Я попросила пару дней выходных, ибо моя девушка вернулась домой…       — Мгм… — Лекса поддалась движению рук Кларк, скользя рукой по голой ноге девушки и прижимаясь к ней. — Значит, у нас выходные? — она прижала несколько поцелуев к мягкой футболке Кларк, и ее руки начали прослеживать гладкую кожу оголенных ног девушки.       — Конечно. Я не могла позволить нам упустить драгоценные минуты пока ты здесь, — Кларк снова засмеялась, ее грудь задрожала от этого звука, когда улыбка осветила её глаза. — Да, и знаешь, я не могу прочесть эту книгу довольно долгое время: так, что…       Кларк ахнула от легкого укуса, пришедшегося на нижнюю часть груди и Лекса продолжила двигаться вниз, оставляя поцелуи на теле девушки через футболку. Помимо футболки, Кларк была голой — факт, который порадовал Лексу, заставив испытать легкое возбуждение.       — Подожди, подожди, подожди, я хочу прочитать эту главу!       Лекса прижала свои губы к оголенному животу Кларк, вдыхая аромат любимой кожи и пробурчала едва слышно: Читай, я тебе не мешаю.       Кларк немного поерзала, как будто ожидая одобрения, и Лекса с удовольствием его ей предоставила.       — И когда Оскар грациозно потянул за шнурки, державшие шелковистую летнюю шаль, и его взгляду открылась обнаженная светлая кожа груди Гнивервы с яркими розовыми сосками — член Оскара поднялся до полной мужской силы, и он сразу понял, что небеса безусловно существуют — и это было в пределах досягаемости рук…       Лекса подавилась фырканьем в её живот со словами:       — Серьёзно?       Тогда Кларк откинула ее голову, чтобы увидеть её улыбку.       — Я очень скучала по тебе.       — Теперь ты в пределах досягаемости моих рук. Не останавливайся. Продолжай читать, Кларк, — сказала Лекса, облизывая бордовое пятно, которое она ночью оставила на теле Кларк.       Восторг девушки стоил того, и поэтому Кларк не пыталась оставить книгу в покое, даже когда Лекса раздвинула её ноги и начала медленными поцелуями покрывать её бедра.       — О, Оскар, — дышала она, ее сапфировые глаза были устремлены не на выпуклость его брюк, а на чувственную глубину любви в его взгляде, — я хочу, быть с тобой!       — Тогда будь, — сказал Оскар в своем обычном грубоватом стиле.       Она вошла в его объятия и чуть не потеряла сознание, когда почувствовала, как он так сильно прижимается к ней: его сильные руки притягивали ее все ближе. Оскар с благоговением смотрел на грудь Гвинервы. Девушка сразу поняла этот взгляд, она взяла его грубую руку и подняла ее к своей груди, и его ноющий, нетерпеливый член снова пульсировал, чтобы почувствовать совершенную мягкость ее…       — Ах, Лекса!       Лекса не теряла времени — целовала бедра Кларк, а при словах о груди, вспомнила, что упустила свою любимую часть — это привело к резкому вскрику и легким стонам. Лекса продолжила целовать тело Кларк, позволяя своему языку ласкать кожу девушки с обычной точностью в тех местах, где она любит.       — Совершенную мягкость ее женского тела. Ее глаза горели пламенем отчаянного желания, и когда костяшки пальцев Оскара мягко прижимались к ее соску, ее рот распахнулся и вздохнул.       — Оскар, — сказала она, выкрикивая его имя, как самую верную из молитв, — возьми меня!       При этих словах Лекса упала носом обратно между бедер Кларк, она смеялась прямо в её кожу, и она чувствовала, как Кларк дрожала от громкого, хриплого смеха вместе с ней. Как только она обрела некоторое подобие самообладания, Кларк продолжила читать тем же ужасно возбужденным тоном.       Таким образом, их рты встретились, когда Оскар взял одну из ее грудей в свою большую, мозолистую руку и умело разминал ее. Она застонала ему в рот и сильно потянула его за широкие плечи, словно пытаясь уложить их прямо там, где они стояли. Эта мысль послала ударную волну через его тело, разорвав его вены от пламени, и он не хотел ничего, кроме как помочь ей в ее почетной цели…       Лекса чувствовала каждую частицу желания Кларк. От каждого касания её рук или губ. От каждого её легкого дыхания или поцелуя. Она слышала, как её голос становился тише и тяжелее, как она делает паузы между словами, даже не пытаясь понять, что же читает. Аромат тела Кларк наполнил ее легкие, её голос мерцал в сознании, и она почувствовала, как ее собственное возбуждение нарастает до невероятной глубины. Кларк уже была восхитительно мокрой и готовой в тот момент, когда язык Лексы опустился ниже, встречая легкое сопротивление её нижних губ. Кларк вздрогнула и захныкала, ее бедра выгнулись и Лекса почувствовала её ладонь в своих волосах.       — Лекса, — сказала она, ее голос напрягался от предвкушения. — Не останавливайся.       Лекса отстранилась не миллиметр, поцеловала ее в бедро и улыбнулась.       — Я не планировала. Продолжай читать, детка.       — Что? — спросила Кларк, глубоко вздохнув, сфокусировавшись на книге. — Где я читала? Бла-бла-бла… целуются, они падают в постель… о! — Она неуверенно подняла взгляд на Лексу, которая не торопилась продолжать. Кларк сглотнула. — Сказать, что он восхищался ее грудью или губами, или глазами, или кожей, или ногами, или волосами, — это никогда не будет абсолютной правдой. Он был в восторге от каждой мелочи в этой женщине, он любил её, и знание о том, что она любит его в ответ, только усилило их связь. Грудь девушки жадно вздымалась, когда она наблюдала, как он выскальзывает из брюк и раскрывает обхват своего роскошного ствола…       В какой-то момент сознание Лексы наполнилось статикой, и все, на чем она могла сосредоточиться, это то, как Кларк стонет её имя от каждого прикосновения к набухшему холмику между её ног. Бедра Кларк дрожали, и ее тело выгибалось над простынью, когда Лекса добавила к своему языку пальцы. И Лекса знала, что Кларк близко, ибо она закричала и упала на подушки: одна рука впилась в волосы Лексы, а другая уронила забытую книгу и вцепилась в край кровати. Кларк сжала свои бедра в бесконтрольном движении, и Лекса почувствовала, как ее собственное возбуждение скапливается между бедер.       — Ах, Лекса, пожалуйста…       Потребовалось всего несколько точных движений, чтобы довести ее до конца. Кларк вскрикнула, вытягиваясь в струну и хриплые звуки продолжали её покидать, пока её тело становилось мягким и удовлетворенным: Лекса помогала кататься на этих волнах удовольствия так долго, как только могла.       Кларк была такой же мягкой и ласковой, как и всегда, когда они продолжили целоваться лежа в кровати, и Лекса была рада узнать, что они все еще остались собой, несмотря на расстояние и время, проведенное порознь. Она немного чувствует себя виноватой из-за ревности и недоверия по отношению к Кларк и думает, что обязательно исправит это. Она знала, что Кларк была разочарована тем, что у неё не было времени на подготовку к их встрече прошлой ночью, но Лекса была счастлива искупить вину и доставить удовольствие своей девушке любыми способами, которые она пожелает.       Кларк удовлетворенно вздохнула, все еще тяжело дыша, посмотрела на Лексу с блаженной улыбкой.       — Пойдем в душ? Или приготовить завтрак?       — О, нет, — сказала Лекса с грязной усмешкой. — Ты еще не дочитала главу!       ***       — Я сказала, держи глаза закрытыми, — сказала Лекса, когда она вела Кларк по лестнице в её студию.       Она знала, что этот сюрприз не целиком и полностью её заслуга, но десяти пропущенных вызовов от Джона и двух гневных смс — хватило, чтобы она поверила, что Финн не затеял пакость и их встреча может быть полезной. Встреча была в общем и целом больше неловкой, хотя и полезной тоже. Гей радар Лексы однозначно определил взгляд Финна «случайно» подзависший на заднице Джона. Лекса думала подразнить парней, но решила, что это будет её фишка на ближайшие полгода в Египте, ибо Любомур влюблен в Финна так же сильно, как Кларк и, похоже, Джон.       — Я буквально ношу повязку на глазах, — сказала Кларк, жестикулируя руками в недоумении. Она осторожно поднималась по каждой ступени, и Лекса начала задаваться вопросом, не было ли хорошей идеей так долго держать ее с завязанными глазами. Кларк понятия не имела, где они находятся и что они делают, но она не злилась на это. — Я не могла бы открыть их, если бы захотела.       — Я не завязывала шарф так крепко, — сказала Лекса, прикусив губу, когда Кларк чуть не споткнулась о следующую ступень.       — Да, да, — проворчала Кларк, все еще крепко сжимая руку Лексы. — Мы далеко? Ты завязала мне глаза… двадцать минут назад, Лекс.       — Да! Мы почти на месте.       Однако к тому времени, когда они вошли в студию Кларк, Лекса почувствовала, как ее нервы и волнение переросли во что-то почти безумное. Она, знала, как много это комната значит для её девушки. Как много она проводит здесь времени. Сегодня здесь все было по-другому: тихая музыка разносилась из переносной колонки. Аромат краски смешался с ароматом восковых свечей и фруктов, а теплый мягкий свет проникал в студию из-за плотной шторы.       — Давай помогу снять повязку с глаз?       Лекса осторожно развязала ткань и убрала её от лица любимой девушки. Кларк моргнула в течение нескольких мгновений и немного потерла глаза, но когда она, наконец, поняла где она, Кларк издала удивленный звук.       — Что? — спросила Лекса. — Кларк? Всё в порядке? Я хотела устроить нам особенный вечер, — произнесла Лекса, двигаясь в сторону свечей, чтобы зажечь их. — И я хотела извиниться за мою реакцию на появление Финна в нашей жизни. Я просто очень боюсь потерять тебя, Кларк.       — Я тоже не хочу расставаться снова, — сказала она. Она чувствовала, как слезы наполняют ее глаза, ее грудь поглощают эмоции. Она внезапно испугалась, что Лекса уже видела её картину.       Кларк восхищалась своей студией — ее беспорядочный беспорядок был тщательно очищен, картина в рамке приставлена к дальней стене и покрыта серебряной простыней ровно так, как она оставляла её. Кларк пока не готова показать Лексе эту работу — у неё еще шесть месяцев, чтобы довести её до идеала. Все ее запасы были аккуратно разложены на места хранения. В открытом центре комнаты, обращенной к картине, находились три толстых одеяла для пикника и корзина с двумя винными бутылками и закусками.       Внутри корзины была рукописная записка. Кларк могла узнать почерк Джона где угодно, но ей было особенно любопытно найти его здесь, сейчас.       

Дорогие Кларк и Лекса

,       у Финна была блестящая идея предложить вам провести этот вечер вдвоем. На самом деле, я уверен, что он все еще побаивается Лексы, но он будет настаивать на том, что это не так. Мы наняли клининговую службу и считаем, что они проделали замечательную работу! Финн также выбрал вино, которое, по его мнению, может понравиться вам обеим, и я позаботился о том, чтобы у вас было достаточно вкусных закусок.       Приятного свидания, увидимся в аэропорту!       Джон и Финн       P.S. Пожалуйста, когда закончите — погасите все свечи. Финн настаивал на том, чтобы были свечи и мне кажется смущающим, что он знает больше меня.       — Итак, на сколько Финн осведомлён о нашей личной жизни? — спросила Лекса, обнимая Кларк со спины и читая записку от друзей.       Кларк рассмеялась и нежно поцеловала её в щеку. Она мельком взглянула на корзину для пикника и одеяла. Она также отметила, что было несколько свечей, установленных на разноцветных керамических контейнерах, а её еще не до конца законченная картина была плотно укрыта и задвинута в стеллаж.       — Похоже этот парень покорил всех, — сказал Лекса, наклонившись, чтобы посмотреть на вино. — Тебя, Джона и Линка. Финн на самом деле проделал хорошую работу. Он купил наше любимое вино!       — Да, — сказала Кларк. Она попыталась отложить в сторону свои мысли о подписи на записке; Финн и Джон еще не встречались официально, но она подозревала, что они начнут достаточно скоро (они всю неделю были вместе и буквально никогда не прекращали флиртовать).       — Хей, все хорошо?       Кларк нервно улыбнулась, а затем подняла взгляд. Она боялась, что может начать плакать. Лекса сделала шаг к ней и поцеловала.       — Еще три месяца. Мы ведь справимся? — спросила Кларк, её голос низкий и мокрый.       — Да, я уверена в этом, — сказала Лекса, втягивая Кларк в поцелуй, а затем крепко обнимая. — Я люблю тебя больше, чем миллион древних артефактов, Кларк, — сказала Лекса, обхватив руками талию и снова поцеловав ее.       — Я тебя тоже, — сказал Кларк с мягким смехом, пряча лицо в изгибе шеи своей девушки. — Люблю тебя больше всего на свете.