Не ищи проблем

Солнце давно скрылось за неровным рядом высоток, редкие отблески резали по глазам, отражаясь в гладких, зеркальных поверхностях. Хидан пялился в окно, разглядывая улицы, которые постепенно заливало неоновым светом, напрочь вытесняя солнечный. В автобусе почти не было людей, что странно для вечера пятницы. С другой стороны, это логично – еще слишком рано, чтобы ехать с тусовок на автобусе домой, и слишком поздно, чтобы ехать с работы. Хидан же ехал с корпоративного праздника и сейчас, глядя в окно, с трудом сдерживал рвущуюся на свободу улыбку. Его пёрло от хорошего настроения, а настроение, надо думать, пришло из-за немалого количества выпитого. Кто бы мог подумать, что ему понравится чертов корпоратив. Общаясь с коллегами исключительно в Сети, можно, конечно, подружиться, но не настолько, чтобы и в реале говорить с ними, как с друзьями. Но после пары стаканов Диенте Дорадо (и откуда только у корпоратов этот кощунственный мескаль?!) разговоры пошли куда бодрее. Вообще у Хидана не было никаких коварных помыслов, его устраивала его непыльная работёнка и большего он не требовал, но, заметив, какие томные взгляды на него бросает его непосредственный руководитель, в голову закралась мысль. А что, если? Если подумать, Хидан не чурался никаких хитровыебанных методов, подлостей, заговоров и прочей чепухи. И подыграть чуваку, чтобы получить повышение зарплаты – мелочь, по сравнению с тем, на что обычно идут ради повышения люди в этом городе. Можно навлечь на себя гнев коллег, конечно, они изойдутся сплетнями и ядом, но какая к хренам разница, если после этого праздника Хидан их не увидит еще год, а то и больше? Проведя рукой по белому пиджаку с золотистыми вставками, Хидан медленно поднял взгляд. Глаза человека перед ним оказались донельзя красноречивы и Хидан вдруг передумал. Вариантов оставалось не так уж много – стало очевидно, разговором и ненавязчивым флиртом это все не ограничится, а ебаться в туалете ему че-то совсем не хотелось. Ему показалось, что это как-то чересчур, но не потому, что он ебать какой поборник морали, нет. Просто, честно говоря, было лень даже заморачиваться. Этим ведь тоже все не закончится, на следующее утро он найдет в мессенджере сообщение типа «выпьем кофе?», а отказываться вроде как невежливо будет. И начнется эта до усрачки душная кутерьма с походами по ресторанам, галереям и еблей по вечерам. Это накладывает кое-какие обязательства, потому что Хидан будет обязан за повышение. Не, в пизду это. Неловко улыбнувшись уголком губ, Хидан отворачивается, пытаясь вникнуть в разговор коллег неподалеку. Он делает вид, что ему охренеть как интересно с ними разговаривать, а сам краем глаза поглядывает на начальника. Тот, пригладив стильную прическу, щурит бледные глаза и нервно постукивает пальцем по бокалу. Можно было бы опасаться его недовольства и уязвленной гордости, но его внимание быстро переключается на длинноногую нетраннершу , и Хидан мысленно благодарит их обоих, что про него быстро забыли. Вообще-то Хидану всегда хотелось быть какой-нибудь знаменитостью, звездой – актером, певцом, наемником, похер кем и в какой сфере, просто хотелось известности. В принципе, это неудивительно – Какузу, например, всегда говорил, что у Хидана непомерно завышенная самооценка и вся его жажда славы пёрла именно от этого. Ну, отрицать было глупо – Хидан вырос реально красивым, а уж смазливая морда могла открыть многие двери, огорчало его только то, что на одной морде не выедешь, придется и жопу подставлять, если уж других талантов нет. Насчет талантов, впрочем, он не был уверен – он был слишком ленив, чтобы проверить их наличие. Банально, но ему хотелось всего и сразу, и желательно, чтобы не пришлось особо напрягаться. Найт-сити не любил тех, кто искал легких путей, так что Хидан предпочел сидеть на жопе ровно и не высовываться, чтобы не нарваться на проблемы. Работать на одну из корпораций его не парило, все-таки должность у него была не такая уж чтобы важная, да и уровень допуска простенький, на такой работе проблем не огребешь. По деньгам средне, но тут уже выручал Какузу. До дома осталось всего пару остановок. В такое время в Уэллспрингс никто на автобусе не ездит, зато вот красивых, дорогих тачек на дороге было хоть отбавляй. Хейвуд, в котором и располагался квартал Уэллспрингс, являлся, пожалуй, одним из малочисленных безопасных районов, не пестрящих бомжами и мусором на улицах. Это все достигалось, конечно, благодаря близости к городскому центру и Площади Корпораций, ведь чем ближе к власть имущим, тем больше порядка – и полиция чаще патрулирует улицы, и Макс-Так прилетает после первого же звонка. Здесь можно встретить припаркованный у ресторана ави, знаменитых актеров, в порт на набережной причаливают огромные яхты стоимостью в несколько миллионов эдди, в общем, можно сказать, что это довольно богатый район. А квартира в Мегабашне Н2 досталась Какузу в наследство от родителей, ну и поскольку они с Хиданом с детства знакомы и часто общались, то в кризисной ситуации Какузу его не бросил и пустил жить к себе до поры. Пора прошла, а Хидан съезжать не спешил. Это было так давно… Автобус медленно тормозит на остановке. Из темноты улицы выныривают два силуэта и запрыгивают в автобус, ловко перемахивая через допотопный турникет. Хидан сразу узнает в них латиносов из банды Валентино. Их трудно с кем-то спутать – смуглую кожу украшают яркие татуировки с алыми розами, крестами и сложенными в молитве руками, на шее болтаются золотые кресты на толстых цепях, но шмотки пока не дотягивали до дорогих костюмов, а золота в целом явно было маловато. Молодые дарования, не иначе. Один из парней, кучерявый, с красной банданой на голове, задерживает на Хидане подозрительный взгляд. Хидан нутром чувствует, что эти два щенка шепчутся позади именно о нем. У них есть повод, но удивительно, что даже недавно принятые в банду уже в курсе обстоятельств. Не хватало еще, чтобы прикопались с дурацкими вопросами и угрозами, у них-то ума хватит, но на этот раз удача оказалась на стороне Хидана – едва парни собрались с силами и поднялись с кресел, чтобы подойти, автобус затормозил на нужной остановке. Выходя, Хидан бросил на молодых валентиновцев наглый взгляд и подмигнул, вызывая в ответ свист и буйную жестикуляцию. Улицы уже расцвели неоновыми вывесками, народу на площади перед башней тьма. Пятница – отличный повод гульнуть на широкую ногу, так что у всех хоть чуть приличных ресторанов выстраивались очереди, бары сотрясали улицу громкой музыкой и зазывали голограммами танцующих девушек, на огромном экране посреди площади крутилась заебавшая всех реклама. Хидан ловко пересекает улицу, маневрируя и уворачиваясь от толп людей, добегает до массивного крыльца и скрывается в холле Мегабашни. Пока едет в лифте, переводит дух и настраивается на спокойную обстановку. Музыка становится дальше, галдеж тише, грохот лифта – сильнее. Разум приятно туманит алкоголем, Хидан залипает на абсолютно идиотскую рекламу магазинов Олл Фудс, которую крутили на экранах, встроенных в стенках лифта. Этаж встречает тишиной. Плотно закрытые окна не пропускают шум, но отблески неоновых огней и огромных вывесок на соседних высотках никто не отменял. Хотя в этом смысле Хидану повезло – окна квартиры Какузу выходили на набережную, так что посреди ночи светить в лицо могла только Луна, Хрустальный дворец, и гребанный дирижабль с рекламными щитами. Хидан открывает электронным ключом дверь и, зайдя в прихожую, прислушивается. Из дальней комнаты доносится бубнеж телевизора, значит, Какузу уже дома. Не то, чтобы Хидана вообще волновало, дома ли он, но хотелось пожаловаться. Быстро разувшись и сбросив с плеч пиджак, Хидан решительно заходит в спальню, замирая в дверном проеме. Какузу, похоже, задремал на небольшом диване уже часа как три, судя по тому, что света в комнате нет. Стемнело, а он и не заметил. Мягкий свет телевизора разливался по обстановке, диктор новостей вещал о повышении налога на содержание собак. – Йо, Какузу, – зовет Хидан, подходя к дивану. Реакции никакой не следует, Хидан скрещивает на груди руки и дуется. Какузу лежит на спине, примостив голову на подлокотнике, и наверняка начнет ворчать, когда проснется, что шея затекла. Его так частенько вырубает, но он каждый раз упускает этот момент. Все из-за работы – нервной, напряженной и временами даже опасной. Рипер в Найт-сити пользуется уважением, но и обязанностей херова тьма, как и проблем. – Ебанамать, Какузу, алло! – не выдерживает Хидан, с размаху долбанув по дивану ногой. От такого, конечно, невозможно не проснуться. Какузу вздрагивает, тут же открывая глаза и уставившись на Хидана. В его взгляде через край плещется недовольство и он, нахмурившись, раздраженно вздыхает. – Какого хера, – ворчит он, садясь на диване, и прижимает ладонь к шее. Хидан усмехается, Какузу щурится. – Щенки из Валентино хотели до меня доебаться прямо в автобусе! – голосом, полным негодования, говорит Хидан и красноречиво округляет глаза. – И че ты хочешь от меня? – разводит руками Какузу, поднимаясь с дивана, – Они только от меня отстали, и ты хочешь, чтобы я им предъявил из-за тебя? – Ну ты мог бы что-нибудь сделать! – Хидан, решай свои проблемы сам, я тебе не мать, – Какузу идет на кухню, еле волоча ноги и явно негодуя от такого резкого пробуждения. Он открывает банку холодной Николы и зависает у холодильника. Взгляд падает на белый, нарядный пиджак, валяющийся на тумбе в прихожей, а до ноздрей доносится аромат мескаля. Медленно осмысливая, Какузу глядит на Хидана. Брюки у него тоже белые с золотыми стрелками, ремень с золотой пряжкой, на теле майка – ядерно розовая, на щеках румянец. – Ты сам как из Валентино, – фыркает Какузу, – Че нарядился в золото? Где ты был вообще? – На корпоративе, – отвечает Хидан, выпячивая от досады губу, – Мог бы себе жопой выторговать повышение, но не стал. Как думаешь, зря? – Ты хозяин своей жопе, не я, – отсалютовав банкой колы, отвечает Какузу, – Ты же не рассчитываешь, что я вечно буду тебя содержать? Ты уже взрослый мужик, в конце концов. – В смысле, я думал, мы друзья! Или ты жениться собрался и хочешь меня на улицу выпереть? Может от тебя уже кто-нибудь залетел, а? – Не неси хуйни, – морщится Какузу и замолкает. Он переваривает слова, которые могли бы сейчас слететь с языка и о которых он, с большой вероятностью, пожалел бы. Выдержав долгую паузу, он спокойно вздыхает, поостыв от своего недовольства. – Тебе просто нужно быть более самостоятельным, я не могу решать все проблемы. У меня своих хватает, – Какузу поднимает руку с риперской перчаткой и словно бы с удивлением обнаруживает, что уснул и забыл ее снять. Металлические когти клацают, Какузу цыкает языком. Осторожно он отстегивает ремешки, разматывает тонкую ленту нанопластыря и снимает перчатку, принимаясь тут же разминать уставшую за день руку. Хидан прекращает дуться. Он быстро отходит от конфликтов, какими бы они ни были. Да и на Какузу злиться он не умеет толком, все это так, бухтеж ради показухи. – Один тип сказал, что из меня получилась бы отличная кукла, – произносит он как бы невзначай. Какузу фокусирует на нем взгляд прищуренных глаз, – Он пригласил меня поработать в Облаках. – Ты знаешь, что я об этом думаю. – Знаю, но там я мог бы зашибать кучу бабла! – Хидан опять повышает голос, потому что ему на кой-то хер нужно чужое одобрение. Он вообще-то достаточно упрям, чтобы делать все наперекор, даже зная, что его решение никому не нравится. И все равно он каждый раз спрашивает мнение Какузу. Наверно, по привычке. – Только не смей ставить кукольный чип у какого-нибудь хуя с горы на Чпок-стрит, – угрожающе говорит Какузу. – Ты поставишь? – Хидан, я не хочу связываться с этим… Если хочется стать шлюхой – это твоя забота. Я могу только направить к нормальному риперу. – Какузу, бля ну пожалуйста! – Хидан, в пару шагов оказавшись рядом, хватается Какузу за руку и умоляюще заглядывает в глаза. С тех времен, как Какузу закончил медицинский и решил податься в риперы, Хидан не доверял свое тело и импланты никому, кроме него. Ну, хотя бы потому, что в Найт-сити наебать может кто угодно, а Какузу – устоявшаяся величина и давнишний друг, так что можно не ждать подставы. В своем ремесле он разбирался отлично и его весьма недешевые услуги пользовались спросом, а подпольный кабинет никогда не пустовал. В отличие от Хидана, он явно нашел свое место и занимался прибыльным делом, приносящим удовольствие (и немало нервяка). – Давай ты не будешь спешить, – со вздохом говорит Какузу, – Подумай над этим еще. Ты не сможешь бросить это занятие, если тебе не понравится, ты же понимаешь? – Понимаю, – Хидан засматривается за длинную полосу подсветки над кухонной тумбой, – Но куклы ведь все равно не помнят ничего о сеансах, это же круто! А у меня единственный талант – задницей торговать, ну че еще мне делать? – Можно, знаешь ли, научиться чему-нибудь, – примирительно отвечает Какузу, коснувшись чужого плеча, – Ты же нормально работаешь. Просто подтяни знания, наберись опыта… – Я пашу в корпорации, Какузу, ты че, не знаешь, как там все устроено? Тот же бордель, только за плотным занавесом. Не продашься, не подмажешь кому надо – хер ты куда пробьешься. А в кукольном доме все честно и гораздо гуманнее. – Как хочешь. Скажи, когда решишься, я куплю тебе чип, – Какузу устало проводит ладонью Хидану по волосам и, допив колу, идет в свою спальню. Его, конечно, огорчает такой поворот событий. В конце концов, он знает Хидана с детства и живут вместе они уже четырнадцать лет к ряду. Их родители очень тесно общались, вели вместе бизнес, но после крайне неудачного стечения обстоятельств… Хотя чего говорить, с возрастом Какузу понял, что решали не только обстоятельства и их предки наделали ошибок сами, а шутить с корпорациями было опасно уже тогда. Их убили, списали все на несчастный случай и Какузу остался в пустой квартире с пятнадцатилетним пацаном на шее. Какузу вырастил его, научил, чему мог и на что хватало времени, учитывая, что сам учился и подрабатывал везде, где удавалось. Хидан вырос в меру бестолковым, безбашенным и диким, но вообще-то он достаточно сообразителен, чтобы чему-то учиться. Только вот лень и дрянной характер не оставляли ему шансов. Сейчас, глядя на то, что Хидан докатился до идеи стать куклой, Какузу становилось грустно. Он не терял надежды, что Хидан одумается, поразмыслит и поймет, что это идея это херовая. Они оба знали, что у Хидана в голове полный кавардак вперемешку с какими-то поехавшими религиозными мотивами, Какузу запрещал ему ставить импланты, без которых вполне можно обойтись, потому что с такой нестабильной психикой свалиться в киберпсихоз как нехуй делать. А кукольный чип, хоть и являлся современной и надежной разработкой, был имплантом, прямо воздействующим на мозг и нервную систему. Это попросту опасно. Но Хидан достаточно взрослый, чтобы решать самостоятельно, и Какузу не станет мешать. Без Какузу на кухне становится сразу как-то пусто и на Хидана нападают размышления. Он садится за стол у окна, подпирает рукой подбородок и пялится в темноту ночного неба. Звезд он никогда не видел, их просто невозможно разглядеть в городе из-за постоянно светящихся вывесок, ярких фонарей и огромного количества голографической рекламы. Может, если отъехать от Найт-сити подальше, куда-нибудь в ебеня типа равнины Джексона или Сьерра-Сонора, то можно разглядеть звезды, но Хидану казалось, что напороться на кочевников или банду каких-нибудь отъявленных мудаков вероятность гораздо выше. Сейчас он видел в небе только половинку Луны и яркий силуэт Хрустального Дворца. Интересно, а в нем тоже есть кукольный дом? Каково работать куклой там, на орбите, куда прилетают отдыхать и тратить деньги только самые богатые люди со всего мира?.. Хидана одолевала печаль из-за того, что Какузу не поддержал его в этом решении. Вообще-то глупо было ожидать чего-то другого, он и так знает, как Какузу относится ко всей этой индустрии в целом. Похоже, это была надежда, что он будет его отговаривать чуть… активнее. Факты, взвешенные аргументы – все это Хидан и сам понимал, но ему хотелось чего-то более личного. Он ждал эмоций, надеялся, что Какузу заест ревность, что он примет это как-то ближе, что ли… Глупо это все. Они знают друг друга уже четырнадцать лет, и за столько времени они никогда не говорили об этом, тем более что Какузу вообще скуп на эмоции и редко проявляет чувства. Хидан же не проявлял их просто потому, что боялся. Это же неправильно, они как братья друг другу, Какузу точно этого не поймет, по крайней мере, так Хидану казалось. Идея с кукольным домом, конечно, паршивая, че уж тут. Но Хидан чувствовал, что в перспективе это неплохое решение, в конце концов, многие куклы находят там себе жён и мужей, или на крайняк спонсоров, которые выкупают их и содержат до конца жизни. Самоуверенности хватало, чтобы считать себя достаточно красивым для этого, а благодаря чипу спадут все барьеры, которые только возможны. В этом и преимущество кукол перед любыми другими шлюхами – чип стирает память, чип дает знания и опыт, фактически, благодаря ему, тело действует само, в отрыве от человеческого разума. Час забытья и пятьсот евробаксов в кармане – ну идеально же? И все равно, представляя себя в будущем, представляя, что у него есть дом в Норт-Оук, рейфилд последней модели, немеряное количество бабла на счету, Хидан видел рядом с собой Какузу. Его образ просачивался сквозь любой другой, неопределенная личность принимала его черты лица, появлялась его рука из черного военного хрома, его длинные волосы и золотые швы на щеках. Странно, он ненавидел Валентино, но цвет металла для имплантов и швов на коже выбрал исключительно золотой, ведь глупо спорить, что золото красиво смотрится на смуглой коже. Хидан мог признаться только себе, что ему не хочется спать с кем-то, кроме Какузу. И, наверно, из-за этого он совершенно не парился из-за своих беспорядочных связей. С головой у него уж точно не все в порядке, так что подобные нелогичные выходки не были чем-то новым. В конце концов, с кем бы он не оказывался в постели (душе, лифте, вип-ложе, кабинке для брейнданса), представлял он всегда одного и того же человека. Но в реальности он просто пытался привлечь его внимание. И хоть Какузу и нагнетал каждый раз, отказывался помогать и вытаскивать Хидана из передряг, он все равно вытаскивал. И все равно помогал. И Хидан был уверен, что, если ему действительно не зайдет работать куклой, Какузу попросту выкупит его, как бы у него не горела жопа от злости. Вынесет весь мозг, запрет в квартире на полгода, перестанет давать деньги – но сделает, что требуется, чтобы у Хидана не было проблем. И это заставляло теплиться в сердце надежду, что не все потеряно и до него еще есть шанс достучаться рано или поздно. За спиной шумит вода и звякает посуда. Надо же, Хидан даже не заметил, что Какузу грел себе еду и уже успел поужинать, так задумался. Обернувшись, Хидан вздыхает и устало смотрит на Какузу. – Иди уже спать. Ты много выпил? – спрашивает Какузу, закрыв дверцу посудомоечной машины. – Пару коктейлей… – Хидан замолкает на миг и, укусив губу, продолжает, – Я все-таки решил. Поставь мне чип. Я отдам тебе за него деньги после первого рабочего дня. – Ох Хидан… – вздыхает Какузу и качает головой, – Ладно. Только не жалуйся потом. – Вот увидишь, я больше тебя зашибать буду, – показав язык, Хидан усмехается и осторожно смотрит на Какузу из-под ресниц, – Может, найду там себе папика, он меня выкупит, заберет к себе, и ты наконец вздохнешь спокойно. Какузу неотрывно смотрит Хидану в глаза, плотно сжав губы. Зеленоватый полумрак кухни оттеняет Хидану лицо, делая его каким-то мрачным. Пристально вглядываясь в него, Какузу молчит, хотя на языке опять крутятся слова, которые лучше вслух не произносить, чтобы не быть неверно понятым. Ему это все не нравится. Конечно, он постоянно ворчит, постоянно чем-то недоволен и пытается подтолкнуть Хидана хоть в какой-то адекватной деятельности, но это… Это его бесит. Он держит долгий, тяжелый взгляд и, не найдясь с ответом, уходит. Для Хидана это гораздо красноречивее любых слов.