Дурные пристрастия

— Он ушёл? — спросил Микадо, когда к нему вернулся Изая. Тот сделал паузу, закрыл дверь. — Да. — Оу. — Мне интересно, Микадо, чего ты ждал? Что он будет за тобой хвостиком виться? С тем, насколько злым он выглядел, я удивлён, что он столько с тобой продержался, — тон Изаи был безобидным, несмотря на жестокость его слов. Микадо не поднимал глаз от телефона. Изая ждал от него реакции, и, откровенно говоря, Микадо не собирался одаривать его таковой. Но– – он действительно этого ждал, он хотел, чтобы Аоба остался с ним. Он надеялся на это. Ну конечно Аоба теперь ушёл, ему нужно было чувствовать, что он хозяин ситуации, почему же сейчас что-то должно было измениться?              Потому что я прав насчёт Рана, и всегда был прав. ЭНо Аоба никогда не слушался, когда дело касалось его брата. Так с чего Микадо решил, что в этот раз всё должно было быть по-другому? Он понял, что знает ответ, вспомнив то, как выглядело его тело: покрытое синяками и в бинтах. Потому что становится хуже. Он в испуге моргнул, когда Изая взял его за плечи. — Ты где-то летаешь, — произнёс тот. Микадо постарался перевести внимание с убийства Рана на здесь и сейчас. — Что ж, ну попробуй быть более занимательным, — парировал он, и Изая его поцеловал. Микадо ответил, пальцы цеплялись за воротник, когда его повалили на пол. Но разум был наполнен мыслями о старшем брате Аобы, разорванном в клочья или так, чтобы не осталось и следов. Мне ведь и не нужно его разрешение. Впрочем, он не был слеп, и понимал, что будет, если он убьёт его. Когда не станет главаря Блу Сквер, Аобу ждёт смута и тяжёлые разбирательства, а он к этому не готов. И в кои то веки, Микадо не хотелось ещё сильнее портить с ним отношения. Я беспокоюсь за него, но он всё равно продолжит меня отвергать, — он мягко выдохнул. Аоба, конечно, умница, но что он будет делать, когда Ран сведёт его в могилу? Сильный укус в шею вернул его в реальность. — Моё внимание можно привлечь и иначе, — пробубнил он, и Изая заглянул в его глаза. Порой то, насколько легко он его читал, действовало на нервы. — Прошу прощения, что не смог занять тебя. В ближайшем будущем я обязуюсь исправить это, — пообещал он, его волосы щекотали нос. Микадо задумался о временах, когда Изая казался ему занимательным, и это обещание прозвучало как угроза. Перед их расставанием он познакомил его с женщиной. Она так умело обращалась с ножом, что Микадо ясно понимал: это лишь вопрос времени, когда Изая начнёт ставить его в ситуации, которые перешагнут планку компрометирующих. И это ты считал меня жалким мазохистом, хотя я бы никогда не позволил кому-то, кто погубит меня, как твой Изая-- Аоба безусловно говорил занятные вещи. — Ты меня занимаешь, — уверил Микадо, но вылез из-под него. Что-то скреблось у него на душе, и он не знал, сколько там этих "что-то". Это начало беспокоить его когда он вернулся к Изае, после того как Аоба разорвал то, что между ними было, и с тех пор эти когти становились всё острее. Сначала он считал, дело в том, что он просто скучает по Аобе, и он действительно скучал, но вскоре понял, что тем, что обуяло его, была не тоска. И сейчас, когда он смотрел на Изаю, у него наконец щёлкнуло. Он чувствовал отторжение. Он был раздражён, потому что всё это он уже видел, и делал, годами. Это не удовлетворяло его. Это круговорот одних и тех же ошибок, он совершал их снова и снова. Он знал все стадии отношений с Изаей: разбитое сердце, которое он хотел залечить и бегство, когда в нём просыпался инстинкт самосохранения. Менялись только детали: вместо Масаоми Аоба, но общая суть? — Ну начинается, — тихо произнёс Изая, глядя на то, с каким лицом Микадо на него уставился.       Общая суть не меняется. Но насколько же лучше было быть с тем, от кого не нужно ничего скрывать. Ему опостылело вусмерть то, что было у них с Масаоми, прятки, ложь, пропасть между ними; наверное, он никогда не сможет отпустить его, но их дружба или их отношения прогнили насквозь. В конечном счёте, пусть для него Масаоми был ближайшим другом, теневое "я" было от него далеко настолько, насколько возможно. А с Изаей не приходилось скрывать ничего, хоть он и не доверял ему ни на йоту. Они были похожи. Не настолько, насколько ты хочешь верить, — услышал он голос Аобы. Если бы тот узнал, насколько много значили для Микадо его слова, он бы собой гордился. Насколько глубоко они проникли под кожу. Сколько сомнений зародили, пусть и сказал он это сгоряча, в отчаянии. Понимал ли вообще сам Аоба что это для него значило. Да вряд ли, в противном случае, он бы не сбежал отсюда. И это ты считал меня жалким мазохистом, хотя я бы никогда не позволил кому-то, кто погубит меня, как твой Изая-- Ну, тут конечно не попал. Хоть это и нельзя было назвать полным промахом. Я не мазохист. Он повторил это себе. У меня просто нет другого выбора. Я либо буду с Изаей, и я буду собой, хоть и не в безопасности. Либо с Масаоми, я не смогу быть собой, но в нём я уверен. Почему я вообще продолжаю об этом думать? То есть, конечно, Аоба напал на него буквально только что, но для Микадо нападки были что с гуся вода. И это даже не первый раз, когда он разозлил Аобу, и по большому счёту, он поступал и хуже. И всё же их ссора не выходила у него из головы, и Микадо сам не мог понять, хочет ли избавиться от неё. Потому что он до сих пор очень скучал по Аобе, по нему любому: и обиженному, и злому. Он хотел, чтобы каким-то образом между ними сохранилась связь, очень хотел. Поэтому он позволяет себе зацикливаться на их ссоре, громких словах, агрессивных поцелуях, и всём, что было между ними. В их ссоре была такая честность, она всего его захватила. Он понял это только сейчас. Тогда он слишком старался выцепить из Аобы правду, чтобы отдавать себе отчёт в собственном поведении, но сейчас он понял. Он не помнил когда в последний раз был настолько честен. Что не менялось ни с Изаей, ни с Масаоми, так это то, что их отношения были построены на лжи, и ложью подпитывались. Он никогда не мог быть честен с Масаоми, а с Изаей — не знал, где кончалась ложь и начиналась правда. А сейчас, хоть они и были в разлуке, Микадо от и до был был честен. Он не мог для себя ответить к добру ли это, но это однозначно было чем-то новым. А он не для того всю жизнь тянулся к необычному, чтобы не обращать внимание на то, что способно его захватить. — Изая, — Ааа! Он говорит! — Что сказал Аоба перед уходом? — …….что мы с тобой разные. И он тебе подходит намного больше, чем я.       Это правда? А какая, собственно, разница? А если я больше никогда его не увижу? Микадо поднялся на ноги. Ответ был очевиден.

____

Когда Аобе было шестнадцать, Ран сломал ему пальцы, и ещё что-то вывихнул. В свою очередь, Аоба сломал брату нос, но это было слабым утешением. В школе он кипел от ярости, но всё же изо всех сил старался ничем это не выражать. Он думал, что у него неплохо получалось, пока Курури не загнала его в угол по дороге домой. Он срезал путь через переулок, надеясь побыстрее добраться до дома и отгородиться от мира. И там, у самого поворота, он встретил её, она ждала его. Сначала он просто уставился на неё, как будто существование Курури было чем-то из ряда вон. Он редко видел её без сестры, но это было каким-то тупым поводом, чтобы так пялиться на неё. Нет, дело было в том, как она смотрела на него. Как будто уже знала обо всех его секретах и шрамах. — Чем я могу помочь? — бессмысленно уточнил он. Она подняла палец и с бесстрастным выражением лица направила его на него. — Били. Всего одно слово, но его было достаточно, чтобы заставить его замолчать. Как? Как она узнала? К этому моменту он уже некоторое время наблюдал за Курури, иногда во время занятий в школе, но чаще всего после. Чаще всего он просто смотрел, иногда отводил Блу Сквер, иногда даже угрожал им, чтобы не совались к близняшкам. Очевидно, она тоже наблюдала за ним, раз уж заметила новые синяки. Но нужно было держать себя в руках. Он улыбнулся так, как улыбался в школе всегда. Правда, улыбка получилась немного натянутой. — О, я упал по дороге в школу, — и попал под машину. И меня сбросили со скалы. — Тебе правда не стоит волноваться, Орихара, — дополнил он, прежде чем из-за его спины взорвался почти истерический смех. — А я-то думала, что этот парень — нереальный лжец-манипулятор! Похоже, ошиблась, — весело прощебетала Майру, когда Аоба повернулся к ней лицом. — Чё те надо? — вежливость улетучилась мгновенно. Он и так не был в восторге от приставаний, которыми чудили девочки, и уж точно не был в восторге сегодня. — Мы просто хотели проведать друга, — ухмыльнулась Майру, а маленькие ладошки обхватили его лицо. Курури повернула его голову к себе, и он пропал в её стоическом взгляде. Стало тепло, и не только оттого, какие мягкие у неё были руки, но и оттого, как бережно она прикасалась к нему. Никто не прикасался к нему так нежно, ну, в общем, никогда. — Пойдём, — объявила она, и Майру обвилась вокруг его руки. Остаток дня они провели залатывая его, и Аоба узнал, что у них тоже есть отвратительный старший брат. Просто их не били. И так он оказался в недо-отношениях с парой своеобразных дам. Годы спустя, он понял, ничего толком не изменилось. Как и прежде, он позволял странным людям втаскивать себя во что-то, а Ран всё так же спокойно отыгрывался на нём. Только теперь на нём отыгрывался ещё и Микадо.

____

— У тебя вечеринка? — бросил он, разуваясь в прихожей. Он едва слышал собственный голос из-за того, как ревело стерео. Он сомневался, что Рану вообще нравится такая музыка, ему просто нужно было, чтобы она звучала так. Резкая, громкая, неразборчивая, идеальная музыка для того, чтобы кого-то мучить. Если этого не окажется мало. — Для нас двоих, братишка, — ответил Ран с кухни. Аоба пошёл на голос, Ран сидел за столом с кружкой кофе. На плите стояла кастрюля. Нужно было что-то сжечь, прежде чем сюда приходить, — сказал он про себя, когда встретился с братом глазами. — А чайник сломался? — спросил он, зажигая плиту. — Да он давно на соплях был. Ты будешь? Впервые вижу. — Я пью чай, — напомнил Аоба, положив сумку на стол и открывая буфет. — А где мама? — Ушла. — Давно? — Довольно. Заканчивай с болтовнёй, братишка, мы оба знаем, для чего собрались, — прямолинейно закончил Ран. Ну да. Аоба знал, что запланировал Ран, знал ещё когда покинул дом Орихар. Но в кои-то веки не знал, как решать эту проблему. Конечно, Рану нечего по-настоящему ему предъявить, но это совершенно не гарантирует его безопасность. А вот смерть Рана да, — шептал в его голове Микадо, как сирена, которой он и был. И как и прежде, Аоба не был уверен, что сможет не поддаться искушению. Особенно когда Ран смотрел на него, как на новую грушу для битья. На любимую грушу для битья. Череда жертв Рана всё ширилась, но Аоба оставался всегда. Мальчик для битья, мелкий, который всегда под рукой, и сука, почему у него в голове засел ебучий Микадо. Гнев, забурливший в крови, когда пальцы сжали ручку кастрюли, копился годами. Он всегда ненавидел Рана, всегда хотел убить его, но осторожность всегда брала верх. Но нет, не сейчас, ой стой, подожди, может быть, в этот раз всё было по-другому. Может быть, в этот раз Ран действительно исчерпал все свои шансы. Потому что Аоба больше не нуждался в нём. У него был Неко, жалкий, бесхребетный, отчаявшийся Неко. Новое орудие, новый неудачник, новая марионетка для манипулирования. И внезапно его охватило приятное чувство, граничащее с эйфорией. Потому что наконец-то пришло время оборвать нити, связывающие Рана. — Ты испытываешь моё терпение, мелкий-- Он не закончит, что бы ни собирался сказать. Аоба выхватил кастрюлю, и плеснул кипятком прямо в его лицо. Брат закричал, Аоба схватил его за воротник, и приложил головой о кастрюлю. Это вообще не то же самое, что убивать Сидзиму, — промелькнуло у него в голове, когда он посмотрел на брата. Каждая клеточка в его теле проснулась, когда он бил его снова и снова. В голове не было ничего, кроме гнева и горечи воспоминаний. До самого конца, когда тело его брата наконец не перестало двигаться. Это было настолько….. Он не мог подобрать слова, пока не уронил кастрюлю. Тогда он взял верёвку, обошёл тело брата со спины. Обвил верёвку вокруг его шеи, и жизнь на мгновение вернулась к его брату. Недостаточно. Попытки Рана сопротивляться были слабыми, резкими, но безрезультатными. Только тогда Аоба понял, что он сейчас испытывал. Наслаждение. Это было наслаждением. Всё было не так, когда они убили Сидзиму. Не было безразличия, не было пустоты, влекущей в бездну. Было просто невероятно насколько приятно лишить жизни того, кто мучил тебя всю жизнь. Лучше любого пожара. Ран умер в течение пяти минут, но ещё десять Аоба приходил в себя. Ран мёртв. В это невозможно было поверить, но безжизненное тело лежало у его ног, и кровь забрызгала стены. Неоспоримое доказательство. Его больше нет. Истерический смешок вырвался из Аобы, когда он попятился назад, его плечи дрожали. Его нет. Его нет. Его нет. В глубине квартиры что-то скрипнуло, и вывело его из забытья. Он тихо перевёл взгляд. В коридоре стоял Микадо, на его лице было выражение благоговения и….чего-то ещё. Он не знал что сказать, знал лишь, что не "я скучал по тебе". Что он сказал в итоге, так это: — Чего ты хочешь? — Так значит он напал на тебя, — вывел Микадо, переступая через тело Рана. — Если здесь и есть что-то неочевидное, так это твоё появление, Микадо. Чего ты хочешь? Микадо не ответил и что-то в груди Аобы напряглось. — Я это сделал не для тебя, — внезапно вырвалось, а Микадо даже не посмотрел на него. — Да? — тихо уточнил он. — Эй, — крикнул Аоба, и Микадо перевёл на него взгляд. Он повторил, на этот раз медленнее: — Я это сделал не для тебя. Я убил его, потому что я получил от него всё, что было нужно, и больше он мне не понадобится. Я убил его для себя. Аоба понял, что Микадо нужно уйти. Эмоции уже застилали его разум, и он был в шаге от того, чтобы принять опасные решения. Ему нужно было держать всё под контролем, если он планировал избавиться от Рана, не оставив улик, а с Микадо он не держал под контролем даже себя. — Уйди, — резко бросил он, и выражение лица Микадо сменилось на чистое недоразумение. — Прости? — если бы обстоятельства были другими, Аобу наверно бы рассмешило это искреннее недоумение. Но сейчас он просто посмотрел на него тяжёлым взглядом. — Мне нужно убрать тело. А играть в твои игры мы будем позже, — сухо ответил он. — Убирайся. — Тебе не нужна помощь? — он всё ещё звучал настолько удивлённым. — Нет, — и взгляд Микадо ожесточился. — Ладно, — сказал он так, будто делал ему одолжение. — Но тебе нужна помощь. Ты никогда раньше не избавлялся от трупа. Мне блять абсолютно точно не нужна твоя помощь. — И с чего ты это взял? Интуиция подсказала, или просто потому, что ты так хорошо меня знаешь? — допытывался он, Микадо просто уставился на него, прежде чем спросить: — Что ты собрался делать с телом? — Прости, выглядит так, будто я собираюсь тебе отвечать? — он пошёл прочь, но Микадо преградил ему дорогу. Рука тянулась к его лицу, и прежде чем он успел среагировать, коснулась щеки. — Ты неадекватно себя ведёшь. Позволь мне помочь. Аоба смутился того, насколько смутился. Кровь прилила к лицу и сердце забилось чаще от простого прикосновения. Однозначно нужно выдворить его отсюда. — Нет, — сухо сказал он, отталкивая руку. — Тогда вызови полицию, — внезапно приказал Микадо, Аоба поднял бровь. — Что, — в его голосе начинала звучать ярость. — Я устал от этого разговора, — сказал Микадо так, словно обдумывал что-то совершенно отвлечённое. — Если хочешь, чтобы я ушёл, вызывай полицию. В противном случае, у тебя есть брезент? Он задумчиво посмотрел на то, что представлял собой труп Рана, на мгновение его глаза зажглись, но затем погасли, и он снова обратился к Аобе: — Потому что прежде, чем мы начнём убираться, нужно вынести тело. Уборка заняла два часа. Когда они закончили, Микадо растянулся на кухне с тем же выражением неясных дум. Это начинало выводить. Что, неужели так сложно поверить, что я его убил? Аоба раздражённо вернул кастрюлю на плиту, вода успела остыть с тех пор, как он убил брата. — Итак, зачем ты пришёл? — задал всё тот же вопрос Аоба, и Микадо вынырнул из своих мыслей, чем бы они ни были заняты. Аоба перевёл взгляд с его лица прежде, чем он это заметил, и смотрел теперь в противоположную сторону. — Я пришёл увидеться с тобой. — Очевидно. Но зачем? Мне кажется, нам нечего больше обсуждать. — Мне так не кажется, — он что, подошёл ближе? Голос звучал ближе. Аоба придумал себе занятие — налить чай, и выиграл время для обдумывания ответа. Или вернее для обдумывания хочет ли он вообще отвечать или просто уколоть в ответ. — Есть множество вещей, в которых ты заблуждаешься, Микадо-семпай, — проговорил он нежно. Уколоть. Тогда он обернулся и понял, что Микадо стоит гораздо ближе, чем раньше, позади его стула. — Эм… Он неловко осёкся, потому что не знал, как ещё его обидеть. Микадо выглядел подавленным под взглядом Аобы, подавленным и смущённым, когда он сел рядом с ним. Вопросы и оскорбления так и рвались наружу в душе Аобы, но он смолчал. Он знал, к чему это приведёт, и не был настолько глуп, чтобы играть в очередную игру Микадо. Не сейчас. — И ещё я волновался… — тихо произнёс Микадо. Аоба просто уставился на него с открытым ртом, буквально. Микадо тоже немного на него посмотрел, прежде чем поборов стеснение наклониться для поцелуя. Аоба поцеловал его в ответ, зарываясь пальцами под воротник рубашки. Всё было совсем непохоже на предыдущий раз, от обиды и гнева не осталось ничего, и они просто утонули в тоске друг по другу. Он скучал по Микадо сильнее, чем когда-либо хотел признавать, и не мог скрывать это, когда они были настолько близко. Так что он прижался к нему сильнее, и всё пропало, кроме их с Микадо поцелуев. Он не знал, как долго они целовались, только взрыв грома заставил его очнуться. Он отлетел от него как ошпаренный, едва не упав со стула. — Аоба, Он не собирался делать ему больно, только обозначить дистанцию между ними. Но язык насилия был для него родным, поэтому он ударил по руке, протянутой к нему. Микадо перехватил его лапку своей, и сжал достаточно сильно, чтобы Аоба поморщился. — И ещё я пришёл, потому что я скучал по тебе. — Ну ага, рассказывай, — протянул Аоба с усмешкой. — Пару месяцев отлично провёл, даже не пытаясь выйти на контакт. — Потому что мы были разными-- — Ага, я знаю- — А я думал, что мы должны быть похожи, — тихо закончил он, и снова наклонился. Аоба думал, что они снова поцелуются, но вместо этого его обвили чужие руки. Объятия? Он был настолько не готов к этому, что не знал как ответить. А Микадо добавил ещё: — Я думал, мы должны быть похожи, потому что иначе у нас получится то же самое, что с Масаоми. Но я скучал по тебе, я правда очень скучал.

____

Я это сделал не для тебя. Вот что Аоба сказал, когда Микадо застал его на месте убийства. Микадо почувствовал толику разочарования, когда услышал это. Было бы неплохо знать, что всё-таки для него. Знать, что даже когда их отношения испортились, он всё ещё имел над ним какую-то власть. Но нет, это не то, что ему нужно, и не то, что заставило его вернуться. Микадо перевёл взгляд обратно на тело Рана. — Так значит он напал на тебя. — Ублюдок. — Если здесь и есть что-то неочевидное, так это твоё появление, Микадо. Чего ты хочешь? — Аоба спрашивал его об этом уже второй раз за последние пять минут. Микадо подумалось, что Масаоми, наверно, умаслил бы его шутками и флиртом. Что Изая водил бы Аобу за нос, пока чёрное не превратится в белое, или чёрным не станет совсем всё. А Микадо, тот Микадо, который был с ними двумя, сказал бы то, что они желали услышать. Но что же настоящий Микадо? Зачем он здесь? Я скучал по тебе. Ему требуется какое-то время, чтобы в этом признаться.

____

— Ты уверен, что здесь его не найдут? — спросил Аоба, переступая через свежевскопанную могилу Рана. У него под глазами были тёмные мешки, хоть он и проспал большую часть поездки. — Мы уехали за несколько городов. У тебя не будет никаких проблем, если только твоя мама не заявит на тебя в полицию, — заверил его Микадо, переплетая их пальцы. Аоба не оттолкнул его, и он безболезненно сжал его ладонь. Аоба фыркнул: — Она не разговаривает с полицией. И она никогда не поверит, что я что-то сделал Рану. — Похоже, твоя мама не очень хорошо тебя знает, — пробормотал Микадо. Его в самом деле удивило, что кто-то мог провести с братьями хоть какой-то промежуток времени и не понять их взаимную ненависть. — Не знает, — подтвердил Аоба и вздохнул. — Я не лгал, ты слышишь? Я убил его не для тебя, я сделал это для себя. Микадо отвёл от него взгляд. Тревога, старая подруга, снова взялась за него. Кажется, нужно было готовиться к очередному "прощай". Он закусил губу и мягко ответил: — Я не думал, что ты- — Это было приятно, ну знаешь, убивать его, — перебил Аоба, его карие глаза ясно смотрели в голубые. Микадо пронзил восторг, и он инстинктивно сжал руку Аобы. Может, мы оба заблуждались. Может-- Порыв мыслей был прерван, когда Аоба вырвал руку из руки Микадо и опустился на землю. Он сидел перед могилой брата, пристально и задумчиво глядя на неё. — Единственное, что мне не понравилось — что всё так быстро кончилось. Если бы я сделал это снова, я бы сначала его задушил, — будничным тоном сообщил Аоба. У Микадо сердце забилось чаще. Когда он в последний раз чувствовал себя так? Не считая того раза с Сидзимой. — Но мы с тобой непохожи, Микадо, это ничто не изменит, — добавил он, и улыбка, которой он одарил его, была пронизана злобой. Он всё ещё зол, но это лучше, чем если бы его не было рядом. Микадо присел рядом с ним. — Да? А звучит очень на меня похоже, — интересно, когда они дошли до этой точки? С каких это пор Микадо стал таким откровенным? Особенно когда это заставляло его так волноваться. — Мне не интересно убивать тех, кто мне ничего не сделал. Я убийца, а не мясник, — сказал он, хмыкнув. Микадо понимал, что он прав. Что они непохожи, но это понимание всё равно заставляло тревогу внутри него расти. Но то, что они непохожи, ведь не значит, что всё обречено, верно? Аоба смотрел на него немигающим взглядом. — В отличие от тебя. Ты убьёшь кого угодно, стоит только в край заскучать, серьёзно, Микадо, я думаю, ты хочешь, чтобы тебя поймали-- — Я не хочу, чтобы меня поймали, — сказал Микадо, чтобы остановить поток его слов. Но не успел он объясниться, найти объяснения, как рука Аобы закрыла ему рот. Микадо удивился тому, сколько тепла было в его взгляде. — Я никогда не позволю никому себя разрушить, насколько бы скучно мне ни было. Вот почему мы с тобой непохожи, и тебе чертовски повезло, что это так, — Аоба усмехнулся. — Потому что тебя непременно поймают, если за тобой не будет кто-то прибираться. В груди стало легче. Они расслабились, прижавшись друг к другу, по телу разлилось тепло. Усмешка поблекла на губах Аобы. А его глаза сияли, когда он наконец сказал: — Я тоже по тебе скучал.