Дурные пристрастия

У него плохо получается. Первый порез на шее Сидзимы слишком неглубокий, второй чересчур. Но действия кажутся механическими, режет он первый раз или второй, кровь брызжет одинаково. Интересно, а когда Микадо первый раз убил, было настолько же грязно. — Аобк, — хнычет Майру, Курури льнётся к руке. Вместе они тянут его из прошлого в настоящее. Четыре месяца. Четыре месяца назад Микадо заставил его шагнуть в неизвестность и то, что его там ждало…удивительным образом не впечатляло. И в этот самый момент та странная нить, которая связывала их с Микадо, оборвалась. И оставила его с пустотой. — Ты никак в себя не придёшь. Всё грустишь из-за своего парня? — Он не мой парень, и никогда им не был, — выпутался он из объятий. Но от этого в её словах не становилось меньше правды. Чувства к нему, хоть и нельзя сказать, что взялись из ниоткуда, сводили его с ума. Микадо был манипулятивным, непредсказуемым, наконец опасным. Аоба был для него игрушкой, и всё равно он скучал по нему. Он ходил как во сне, неспособный о себе позаботиться, и потому проводил много времени с близняшками. Они умели отвлечь его от любой беды, и было очевидно, что он в этом нуждался. Потому что в какие-то дни он не мог делать ничего, кроме как думать о Микадо. Тратить ночи напролёт, читая статью за статьёй о новом совершённом убийстве или, когда он был совсем в отчаянии, просто о нападениях. Каждый щелчок исходил из импульса, деструктивного желания знать, что это был он. Вести счётчик тел Микадо. Знать куда он уехал. Большую часть времени он просто изучал статьи, в плохие дни следил за Масаоми. А в какие-то дни устраивался листать на телефоне статьи прямо у подожжёного бака. И это всё при том, что отбытие Микадо принесло только пользу. Из всех возможных, исход был наилучшим-- с точки зрения логистики. Микадо больше не представлял опасности для Блу Сквер, и их тихие игры-- или что между ними было-- завершились. К тому же Сидзима был мёртв, Авакусу были заинтересованы в том, чтобы работать с Блу Сквер, а Неко помогал ему разбираться с иерархией внутри организации. Сбылось всё, о чём он мечтал, и именно поэтому он не пытался связаться с Микадо ни в один из этих дней. И всё же удовлетворение, которое он испытал, было мимолётным и слабым. По какой-то причине этого не было достаточно, хоть он и желал этого годами. И сейчас он чувствовал себя неудовлетворённым, обманутым, и это с каждым днём раздражало всё больше. В нём поселился голод, который он не мог унять. Каким-то образом Микадо стал чем-то гораздо большим, чем случайной игрой с огнём. Мазохистические наклонности перерождались в полноценное расстройство. — Бедолага, — шепчет Курури ему на ухо, и по телу бегут мурашки. — Разве что немного бедолажнее, чем обычно! — подстрекает Майру, и Аоба наконец смотрит на них. Какая-то часть его говорит быть более благодарным, в конце концов эти двое собрали его из кусков. Кусков, а он отказывается признавать, что были трещины, и уж тем более, что что-то разбилось в крошку. Но мысль о том, чтобы притворяться перед ними не тем, кто он есть, его отвращает. Майру и Курури его единственная опора. С ними он мог просто быть собой, вместо того, чтобы всеми командовать. Они настоящие. Для него это важно, и он отказывается предавать то, что есть между ними, пусть так и было бы гораздо проще. — Подарок, — тихий голос Курури снова проходит морозом по коже. — Что? — не успел он спросить, как Майру сунула ему телефон перед носом. Вместо хентая, на хоумскрине фото, на фото двое людей. Изая Орихара и Микадо. — Что это, блять, такое?

____

— Сколько у нас свободных людей? — механически спрашивает Аоба. Это их первое серьёзное поручение от Авакусу, и он не может сосредоточиться. Нельзя приходить к Майру и Курури в день, когда у Блу Сквер собрание. Они всегда умели выбить ему почву из-под ног, но это…. — Четверо, — моментально отвечает Неко. — Сколько граммов? — пытается, нет, заставляет себя быть внимательным. Но мысли возвращаются к этому фото. К тому, что они сказали, он всё ещё не мог переварить. Что Изая и Микадо навестят их через пару дней, и если Аоба правда настолько соскучился по своему “парню”, почему бы ему тоже не прийти? Потому что акула здесь не я, и Микадо проглотит меня с головой, если я позволю. — Сорок-пятьдесят. — За семь дней? — недоверчиво переспросил Аоба. — Это большой риск. — Не тупи и не проёбывайся, и всё будет ок, — посоветовал Ран. Ну, всё равно, тебе же отвечать, — отвечает про себя Аоба, вертя в руках зажигалку. Вокруг все говорят о насущных делах, об ожиданиях их нового босса. По мере того, как слов становится больше, он слушает всё меньше, и мысли уносятся к любезному подарку подружек. Как долго Микадо знает Изаю? И что важнее, сколько они уже вместе? Он вспомнил как Микадо спросил у него об Изае. Грёбанный обманщик, сделал вид, что не знает его. Они были вместе во время их с Микадо…партнёрства? Задолго до этого? Или Изая был его запасным аэродромом? Запасным аэродромом был я. — Что там насчёт Хиги? — внезапно спрашивает Ран, Аоба моментально включается. Он видит, как на секунду передёрнуло Неко, но тот собирается и отвечает: — Ничего. — Скорее всего Сидзиму прикончил он. Не удивлюсь, если он провёл свои последние часы в подвале у Авакусу. Не понимаю, как тебе поможет знание где он в том, чтобы до понедельника притащить к ним таракашек Хэвенз Слейв, — спокойным тоном произнёс Аоба, ни на йоту не смущаясь. — А тебе не кажется, что тебе должно быть не настолько похуй, а Аоба? — взъедается Ран. Он в курсе, что на них все смотрят. Их конфликт — обычное дело, небо голубое, а Ран и Аоба сидят друг у друга в печёнках. Но сейчас ситуация накаляется, Аоба думает, что остальные тоже это понимают. Ран подозревает его, уже несколько месяцев. А Аоба не может перестать думать о человеке, который забыл его сразу же, как он пропал из поля зрения. Но всё же, когда он поднимает глаза на Рана, его взгляд спокоен. — И почему это? Хига никогда не был самым верным из нас. Удивительно скорее, что он не кинул нас давным-давно, но что ж, он никогда не был и самым смелым, не так ли? Может на то, чтобы отрастить яйца, у него ушло какое-то время, — говорит он, у Рана вырвалась усмешка. Аоба подавляет рефлекторное желание отступить, увеличить дистанцию между ними. Ран смотрит на него почти минуту и щерится только сильнее, когда кивает остальным: — Собрание окончено. Расходитесь, — кроме тебя, братишка. Несказанные слова повисают в воздухе, акулы покидают опушку. Я мог бы убить его, — думает Аоба, провожая взглядом каждого. На секунду ему мерещится лицо Микадо, полное голодного предвкушения, когда тот дал ему нож. И разочарование, пришедшее ему на смену, когда он понял, что Аоба не создан для убийств. Что они не похожи. Неко уходил одним из последних, он бросил на Аобу обеспокоенный взгляд прежде чем уйти. И вот он остался наедине с братом. Его улыбка только росла с того момента, когда он отпустил ребят, и каждая клетка тела Аобы кричала об опасности. У него при себе был нож, и он не знал, придётся ли ему на этот раз сделать что-то большее, чем просто дать сдачи. Будет ли Микадо рад, если он снова убьёт? Я не полюблю убивать, но его труп сможет заставить тебя вернуться? Пиздец, какой же он жалкий. — Так что, брат, ты хотел со мной что-то обсудить? — спросил он с чистыми глазами. — Ну ты паинька, — говорит Ран, зажигает сигарету. — Ты знаешь чего я хочу. Где Хига? — Я понятия не име-- — удар был настолько внезапным, что он упал на спину. Лёгкие горели, ему было сложно дышать, он попытался сесть, посмотреть на брата. Тот присел на корточки и выпустил дым ему в лицо. — Опять эти бредни. Тебе же в кайф, да? Строить из себя святую невинность, улыбаться мне в глаза. Мой идеальный братик дорос до убийства, а ещё вчера ходил пешком под стол. Кто бы, блять, мог подумать, — сказал Ран и выпустил ещё одно облако дыма. Аоба не двигается, даже не пытается отвернуться от дыма. Гнуть ту же линию значит получить ещё один удар. Но какие варианты у него были? — Я отследил его телефон. И угадай где он был прямо перед тем, как его отключили? В квартире Масаоми Киды. Нихуясе совпадение, не так ли? — Если Кида его убил, при чём здесь я? — холодно спросил Аоба. — Кида коп. Копам не нужно избавляться от тел после того, как они кого-то грохнут. А вот его парень другое дело. Ебанутый в край, знаешь? Таро, блять, Танака, оригинальнее некуда. Но фишка в чём, почему бы ему не прикрыть и Таро тоже? Плюсы быть в отношениях, всё такое, — говорит Ран, Аоба тяжело сглатывает. Он знает, к чему всё идёт, ни к чему хорошему. — Я всё ещё не понимаю какое отношение это имеет ко мне, — ровным голосом говорит Аоба и вздрагивает, когда Ран берёт его за руку. Крик застревает в груди, когда в ладонь тушится сигарета. Всё, что он может — сдерживаться, не хвататься за нож и не махать им в бешенстве. Я проиграю. Он стискивает зубы, безуспешно пытается вылезти из-под Рана. — Последний раз он разговаривал с тобой, братишка, — наконец произнёс Ран. — И? — С кем угодно ещё я счёл бы это совпадением. Но с тобой? — он смеётся и отпускает руку Аобы. — Ничего, я понимаю, тебе нужно время обмозговать всю хуйню. Я подожду. У меня сегодня запланирована одна поездка, но когда вернусь домой, жду подробного рассказа. Он снова смеётся, глядя на испепеляющий взгляд Аобы: — Выше нос, братишка. В твоей жизни всё стало намного проще.

____

— Это невероятно, ты решил пожертвовать собой, чтобы дать Куру отточить её медсестринские навыки! — Ты хочешь быть медсестрой? — с недоверием спросил Аоба, неприятно жмурясь, когда подруга наносила крем от ожогов. — Баланс, — дала она туманный ответ, Майру захихикала. — Я близняшка с вкачанной силой. О какой дримтим может идти речь, если у неё не будет способностей к исцелению? — Крем от ожогов это не исцеление, — сухо вставил Аоба, Майру повязала бинт на руке бантиком. Курури тянется к его лицу, он отворачивается, и на мгновение улыбка на её лице исчезает. — Что случилось? — это сказала не она.       Таро-- нет, Микадо стоит в дверном проёме, на его лице написано беспокойство, впрочем Аоба не знает, искреннее ли оно. Позади него молодой мужчина, повыше, но сложенный так же, с улыбкой чеширского кота. Какое-то время он не узнавал в этом человеке Изаю Орихару. — Вы сказали, что он приедет через несколько дней, — тихо говорит Аоба. Его голос звучит жалко для него самого, в нём сквозит неверие. Курури извиняюще улыбается, но им не нужно отвечать. Они солгали. — Аоба, — говорит Изая вроде бы в знак приветствия, обходя Микадо с привычной лёгкостью. Аоба игнорирует тягу отодвинуться подальше. Хотя Изая остановился от него в паре шагов, это всё равно слишком близко. — Мне кажется, мы раньше никогда не встречались, удивительно, не правда ли? С тем, как часто пересекались наши судьбы. Аоба натягивает улыбку: — Видимо, было не суждено. — Эм, Изая? Вообще-то я хотел поговорить с Аобой наедине. Если ты не против, — тихо говорит он. Аоба вслепую смотрит перед собой, остаётся только гадать о чём Микадо заблагорассудится с ним говорить. Если Изая и удивился, это ни в чём не проявилось, вместо этого он вскинул руки в жесте уступаю. — Конечно, Таро, — говорит он с теплотой, невидимой ни в чём. — Мы с ним можем поговорить и позже. Все трое Орихар ушли, оставив Аобу с человеком, которого он хотел видеть меньше всего на свете. — Так….они не говорили тебе, что я буду здесь сегодня, — говорит Микадо, тихонько сближаясь. — Не говорили. — Ты бы пришёл, если бы они сказали? — Ты бы пришёл, если бы знал, что здесь буду я? — Конечно, — моментально отвечает Микадо, и от этого Аоба взрывается. — Ну, ты такой один, — ухмыляется он, Микадо выглядит опечаленным. И вдруг подходит к нему, вторгается в личное пространство и смотрит. Они не были настолько близко с моменте убийства Хиги, и Аобе становится жарко. И не только от тепла, исходящего от тела Микадо. — Сколько раз он делал это с тобой? — нарушает Микадо молчание, и Аоба наконец распознаёт, что за эмоция скрывалась в его отрешённом взгляде. Это ярость. — Это не редкость, — сухо отвечает Аоба, откидываясь назад на руки. — Но знаешь, не думаю, что это твоего ума дело, Микадо-сем-- — — Так нельзя! — кричит он, Аоба чувствует, как у него самого округлились глаза. Микадо делает глоток воздуха, успокаивается, выражение лица принимает строгий вид. Он продолжает: — Я понимаю, что тебе не понравится моё предложение, — Микадо- — Но по моему опыту, люди в большинстве своём не могут тебе навредить, когда они мертвы. — Но играться со сломанной игрушкой тебе ничто не помешает. — И если он продолжит-- что? — Мы больше не играем, Микадо, — говорит Аоба с любезной улыбкой. — Наша игра-- или что между нами было-- закончилась. Уже как несколько месяцев. Ну а даже если бы и нет, оттого, что Ран сломает мне пару костей, я не расстроюсь, не разучусь играть. Я не могу понять почему мы вообще это обсуждаем, — ты бы и со сломанным мною продолжал играться. Пару секунд Микадо просто пялится на него, и Аоба чувствует, что уже не так ненавидит его. — Я не могу понять почему он продолжает жить, если причиняет тебе вред, — говорит Микадо, улыбка Аоба сходит на нет. — Микадо-- — Я уже несколько раз убеждал тебя, что убить Рана необходим-- — Ради твоего удовольствия. Ты просто хотел, чтобы я кого-то убил, — категорично отрезал Аоба. — И это тоже, но ещё я хотел, чтобы никто не причинял тебе вред. И я до сих пор- — Ясно, — он хотел, чтобы это прозвучало отрешённо и легко, как нечто непринуждённое, но лёд в его голосе был настолько далёк от этой непринуждённости, насколько это возможно. Микадо имел наглость удивиться. — Мне всё равно, — добавил Аоба, он хотел звучать твёрдо. — Тебе всё равно? — бесцветно переспросил Микадо. — На твои чувства и на тебя, — пояснил он, Микадо посерел. — Ммм. То есть, тебе всё равно, что Изая и я? — уточнил он, и улыбка Аобы расползлась в злобную усмешку. — Абсолютно. Просто думаю, насколько низкая у тебя планка. И это ты считал меня жалким мазохистом, хотя я бы никогда не позволил кому-то, кто погубит меня, как твой Изая-- — Но мне-то ты позволил, — произнёс Микадо, как будто он придал гласность какой-то истине. Он взял руки Аобы в свои и расслабил корпус. — Из-за того, что многое успело поменяться, этот факт никуда не делся. Он не понимает почему. Но приступ гнева был таким жестоким, он кинулся на него и повалил оземь. Целовал так яростно, что это больше было похоже на драку, чем на занятие любовью. Но Микадо отвечал ему, обнимая так, будто его руки были для этого созданы. Аоба зарылся пальцами в его волосах и с силой потянул. Микадо ничего не смущало, он так же крепко прижимал его к себе. Когда Аоба наконец оторвался от него, сердце бешено билось в груди, рукой он всё ещё цеплялся за его рубашку. — Что-то осталось прежним, — выдохнул он и выпутался из объятий. Микадо смотрел на него как будто неуверенный что теперь с ним делать. Он взял конец его рубашки, не дав Аобе уйти, и заглянул ему в глаза: — Я скучал по тебе. — Ну нихуя себе. А что же никак не дал об этом знать четыре месяца, — тихо спросил он, обводя взглядом комнату в поисках куртки. Конец, очевидно он проиграл, и единственное, что ему оставалось — уйти с крупицами собственного достоинства. — Эм! Вообще-то это ты мне не звонил, — он действительно выглядел обиженным. Аобе подумалось, что вероятно он впервые видит Микадо проявляющим искренние эмоции, но сейчас он слишком злился, чтобы как-то это оценить. Но он всё равно не сдержался: — Потому что ты ушёл, — выпалил Аоба, чеканя каждое слово. — Ты не можешь просто уйти и ждать, что я буду для тебя рыцарем в сияющих доспехах! Он не заметил, как перешёл на крик. Опустившаяся тишина душила, было слышно только их тяжёлое дыхание. — Я не думал, что ты захочешь меня видеть, — тихо признался Микадо. — А я и не хотел. Не после того, как настолько тебя разочаровал. Микадо округлил глаза. — И не говори мне, что это не так, — с горечью в голосе добавил он. — Ну, это не так, не так, как ты об этом говоришь-- --я думал, что мы с тобой похожи. Но затем понял, что ты бы прав, Аоба, мы разные---но это не значит, что я по тебе не скучал, — он всё ещё не отпускал рубашку Аобы. — С Масаоми это не помогло. — Ну, наверное, но я- Я больше не хочу подобных отношений! — горячо ответил он. — А с Изаей вы похожи? — язвительно спросил Аоба. Микадо смотрит на него, будто его действительно волнует его мнение по этому вопросу. — А ты так не думаешь? — Не настолько, насколько ты хочешь верить, — отвечает он, застёгивая куртку, а затем добавляет: — Не было нужды лгать мне о том, что ты его не знаешь, семпай. Мне было бы всё равно. — Не было бы, — откровенно ловит его Микадо. — Ты никогда не задумывался, почему ты позволил мне, способному сгубить тебя, оказаться рядом? — Пардон? — Аоба снова готов сорваться. — А я думал. Много думал с тех пор, как уехал. Когда всерьёз задумываешься, это кажется очень странным. Всё выглядит неправильно, пока не позволяешь себе сделать некоторое допущение- — Мне не очень интересно- — Тебя не устраивала твоя прошлая жизнь. Возможно, ты скучал, точно не был удовлетворён, но именно из-за этого ты подпустил меня к себе. Ты испытывал ту же тягу к переменам, что и я. — …пока, Микадо. На первом этаже, у выхода из дома Орихар, в зеркале его встречает отражение. Он немного в шоке оттого, что они с Микадо наделали. Растрёпанные волосы, опухшие от поцелуев губы, на шее красные отметины, то ещё загляденье. Он сбрасывает с себя смущение, ему доводилось уходить из их дома и в худшем состоянии. Смешок позади него заставляет обернуться, он видит Изаю Орихару. — Здорово, что вы смогли примириться со своими различиями. Он наверху? — будничным тоном спрашивает он, от этой уверенности плохо. Ему не нужно говорить, что Микадо принадлежит ему, когда об этом кричат его действия. — Мы с ним разные, — признаёт Аоба и затягивает шарф. — Но вы двое тоже. И я ему подхожу намного больше, чем ты, — то есть, пошёл нахуй. Затем он открывает дверь, его ждала проблема по имени Ран. На пороге оборачивается: — Передай Майру и Курури, что я сказал пока.