Я прощу, но не забуду

Прошло два года. За это время в жизни путешественницы все перевернулось. Чайльд, что раньше был врагом, сейчас стоит перед ней на одном колене, а феечка Паймон, что раньше только надоедала, сейчас играет с сыном Люмин. Про Скарамуччу девушка не вспоминала, да и зачем? Тарталья стоял перед ней на одном колене, держа в руках небольшую бархатную коробочку красного цвета, внутри которой было красивое обручальное кольцо. На свету солнца оно переливалось разными цветами, словно капли дождя на стекле. Смотреть в глаза девушки напротив он боялся, как и боялся услышать ответ из ее уст. Любой ответ. Да или нет — неважно, потому что Тарталье страшно. Парень давно хотел образовать свою семью, познакомить девушку со своими родными, показать ей Снежную и купить свой личный небольшой домик, где будут только он, она и их дети. Раньше это казалось мечтой, но сейчас.. Сейчас уже почти всё у него есть. — Люмин.. мы с тобой знакомы уже очень давно. За все это время я смог понять, что моя жизнь без тебя совсем не имеет смысла. Мое сердце бьется ради тебя, и я буду готов даже для тебя умереть. Люми.. ты выйдешь за меня?.. — сердце забилось так быстро, что, казалось, сейчас выпрыгнет из его груди и ускользнёт подальше. Дыхание участилось, а руки задрожали. Когда Люмин ахнула и закрыла рукой рот, а Тарталья посмотрел на неё, он увидел слёзы, бегущие по ее щекам. Это были слёзы счастья. — Да, я выйду за тебя, Аякс — она опустила руку и широко улыбнулась сквозь слёзы. Сегодня в ее жизни наступил самый светлый и счастливый день. Объятия с любимым, кольцо на ее безымянном пальце правой руки. И поцелуи, поцелуи, много поцелуев, что не сосчитать. На душе легко, а в животе у обоих были бабочки.

***

Длинное белое свадебное платье отлично сидело на ней, подчёркивая всю красоту и лёгкость женского тела. Фата, закреплённая в венок из белых лилий и сам букет из этих цветов делали из Люмин хрупкую, такую прекрасную и нежную принцессу, что Чайльд, наверно, влюбился в неё заново. Ее золотистые, светлые глаза селили радость в его сердце, которое было словно «отравлено» проклятием глаза порчи. Хватка за руки и обещание быть вместе всегда, несмотря на трудности, переживать вместе боль и невзгоды и жить в радости, никогда не зная печали.

***

Узнав о ее свадьбе, Сказитель был вне себя от злости. Как у этого рыжего ублюдка это получилось? Неужели это правда? Отчаяние. Быстрые шаги по кабинету и многочасовые пребывания в облаках. Все это надоело. Стоит ли ему извиниться? И появляться ли вообще? Невыносимо. Шаги к двери, рука почти коснулась ручки, но шестой предвестник замер. Куда ему нужно идти? Он не знает. Но все же решившись, Скарамучча открывает дверь и выходит из кабинета, а потом и вовсе из здания. На улице день, солнце светит так ярко, что слепит даже через шляпу. Зачем он ее носит? Мимо прошли двое до боли знакомых людей. Сказитель обернулся. — Люмин? Тарталья? Не думал, что увижу вас здесь — улыбка. Аякс сжал в кулаки руки, а Люмин стояла и смотрела прямо в глаза Скарамучче. Как бы она не хотела, но этот момент все равно настал. Снова. Снова чувство обиды и боль пробираются сквозь радость и счастье в ее сердце. Неужели сама судьба решила свести их сегодня? — Привет, Скарамучча. За эти два года ты даже не изменился — улыбка. Опять. Опять она улыбается ему. На сердце Сказителя боль, а на лице привычное всем ничего. За что? Зачем она это делает? Ответы на эти вопросы были. — А ты, Люмин, наоборот. Я тебя даже не узнал — Чайльд злостно посмотрел на «товарища», что-то пробормотав себе под нос. — Что тебе нужно от нас, мерзавец? — спросил рыжий у парня в огромной шляпе, но в ответ получил лишь смешок. — От тебя - ничего. Я хотел поговорить с Люмин — Скара повернулся к ней, такой нежной, но такой жестокой. Для него Люмин была словно запретный плод, яд, сама смерть, что так безжалостно забрала его сердце, его душу. Быть может, будь он добрее с ней — на месте Тартальи был бы он. Держал бы ее за руку, целовал бы днями и ночами напролёт. Ах, если бы время можно было вернуть.. — Я слушаю тебя, Скарамучча — голос путешественницы вывел его из облаков. — В общем, я.. я бы хотел извинится перед тобой. За все, что было когда-то. За то что я был груб с тобой, и за то что.. было — опустил взгляд вниз. Боится. Боится смеха в ее глазах, своего отражения в них. Два золотых глубоких озера - словно зеркало души. Посмотришь в них — и увидишь все свои грехи и дела, что ты творил когда-то. Они словно море, словно его берег с кораблем разбитых сердец. Он поднял свой взгляд, встретившись вплотную с этим золотым морем. Люмин была спокойна. Даже улыбалась ему снова. — Я ждала, когда ты скажешь это. Я прошу тебя, но никогда не забуду того, что ты сделал — и она ушла за руку с Тартальей, оставив Сказителя фатуи одного, ушедшего в себя. Она не забыла, но простила, а он не забыл, и не простил себя.

***

Кота везли на усыпленье. Он тяжко болен был и стар. Надежда на выздоровленье Уже исчезла для кота. Не мог он с коврика подняться, Почти не пил, почти не ел, Сквозь бесполезные лекарства Недуги, мучаясь, терпел. За восемнадцать лет ушастик Стал даже больше чем родным, Даря хозяевам то счастье, Что подарить коты вольны. Что людям так бывает жалко Дарить другим без лишних слов, Лелея собственную жадность, Не вспоминая про любовь... Кота везли на усыпленье. С трудом пошли на этот шаг, Желая только облегченья Тому, кто через боль дышал. Тому, кто раньше ловко прыгал, Исполнен гибкости и сил, На холодильнике мурлыкал И хитро на шкафу гостил. Кто нынче тихо в переноске На старом коврике лежал, Едва водил горячим носом, Хвостом маленечко дрожа. Чутьём звериным понимая, Что через полчаса умрёт, Невыносимо угасая, Но принимая свой черёд. Но ожидая миг последний, Как избавление от мук. Где впереди за избавленьем Иное распахнётся вдруг. ...В слезах пришли - кота отдали, В слезах отправились назад И никогда не забывали Его прощальный чистый взгляд. Взгляд, где блеснула им с надеждой Души кошачьей красота: "Любить вас буду, как и прежде, Любить вас буду я и там..."