Сгоревшая любовь

Махтан шел по проселочной дорожке, устало склонив голову на грудь. Золотой свет Лаурелин играл в его заплетенных в хвост длинных рыжих волосах, такого же цвета, как у дочери, и в столь непривычной для эльдар бороде. Лицо его было перепачкано сажей, легкая рабочая рубашка и штаны тоже были измазаны черным. Когда Махтан подходил к дому, на время он застыл, как вкопанный. «Это еще что за новости…» - первым проскочило в голове Махтана, когда он увидел принца нолдор, подстригающего живую изгородь в его саду, и Нерданель, сидящую неподалеку и, видимо, непринужденно беседующую о чем-то с Феанаро. Махтан ускорил шаг и буквально подбежал к калитке в самый тот момент, когда Феанаро и Нерданель обсуждали завтрашний поход к серебряной жиле. - Здравствуйте, мой принц! – почти прокричал Махтан, резко покраснел и согнулся в таком низком поклоне, что со стороны могло показаться, что он упал на колени. Принц резко развернулся всем корпусом и приветливо раскинул руки: - Приветствую тебя, Махтан! Я много наслышан о твоем кузнечном мастерстве, которое оценил даже сам вала Ауле! – такое приветствие было достойно самого сановитого вельможи. – Вам совершенно не к чему сгибаться в столь низком поклоне: это я у вас в доме, без вашего приглашения, и потому я ваш должник. – Видя, что ошарашенный кузнец так и не разогнулся из поклона, Феанаро постарался улыбнуться так, как улыбалась Нерданель, и как можно доброжелательнее повторил: - Я прошу вас, разогнитесь. Нерданель, наблюдавшая со стороны за всей этой странной сценой, испытывала двоякие чувства. Конечно, ей было страшно стыдно перед отцом, что она без спроса привела в дом чужого мужчину, пусть и порог самого дома он не переступал. Но она была искренне рада, что Феанаро, глаза которого были чаще грустными и сердитыми, чем светлыми, как сейчас, так по-доброму обошелся с ее перепуганным отцом. Наконец, разогнувшись, Махтан приложил правую руку к сердцу, его жест повторил и Феанаро. - Ну, с домодчадцами моими вы, мой принц, я смотрю, познакомились… - вроде бы спокойно проговорил Махтан, но Нерданель он при этом сверлил таким взглядом, что она поняла: после того, как принц уйдет, серьезного разговора не миновать. – Но, позвольте, мой принц как же… - Махтан запнулся, глядя на свой старый кожаный фартук, надетый на Феанаро, и садовые ножницы в его руках… - Не беспокойтесь, Махтан, я сам предложил вашей дочери помощь по саду, - в этот момент принц перевел взгляд на Нерданель и улыбнулся. Нет, это была не простая улыбка, коих могут быть десятки на дню. В этой улыбке было что-то такое, что заставило Нерданель содрогнуться всем телом и душой. - Вот видишь, а ты так боялась. У тебя замечательный отец, а ты – его достойнейшая дочь, - услышала Нерданель внутри себя прекрасный голос Феанаро и обомлела. Принц же смотрел на нее и все так же улыбался. Неужели их фэа сблизились достаточно для осанвэ? Осанвэ возможна лишь между самыми близкими, родными душами. Как могли, по сути, две встречи так сроднить их? - Спасибо тебе, что выручил, - только и смогла мысленно ответить Нерданель, а рот ее сложился в тревожную полуулыбку. Таинственная нить, внезапно возникшая между двумя эльфами, вдруг оборвалась, когда Махтан осмелился обратиться к принцу с вопросом: - Мой принц, вы не голодны? - Признаться, я не отказался бы отобедать сейчас, - улыбаясь, ответил тот. - Тогда Нерданель, марш на кухню, будем ждать твоей стряпни. Моя дочь готовит изумительно, вы не будете разочарованы, - добавил Махтан, боясь, что простая, но вкусная еда, которую обыкновенно ели они с дочерью, покажется сыну Финвэ малосъедобной. Да и Нерданель и вправду готовила прекрасно. - Нисколько в том не сомневаюсь, - ответил Феанаро, наблюдая, как Нерданель торопливо скрылась за входной дверью. – Да, господин Махтан, я совсем не преувеличивал, говоря о ваших выдающихся талантах в кузнечном деле. Я тоже интересуюсь работой с металлом, правда, работа с медью мне плохо дается. Не могли бы вы ответить на несколько моих вопросов по работе с медью? Махтан тут же оживился: - Да, мой принц, конечно! С другой стороны дома есть терраса со стульями, мы можем посидеть там и все обсудить, пока Нерданель готовит. Оставшись одна, Нерданель машинально начала собирать простой обед: овощной салат, вареный картофель и жареная индейка. Но в голове ее все мысли были лишь о Феанаро. Что она чувствует к нему? Нерданель не могла определенно ответить на этот вопрос. Конечно, он ей нравился. Как может не нравится само воплощение идеального мужчины, хотя бы внешне? Но насколько глубоки эти чувства? Нерданель вдруг вспомнился один эпизод, когда за ней ухаживал брат одной из ее замужних соседок. Этот эльф был во многом противоположен Феанаро: он был золотоволос, среднего роста и непримечательного телосложения, занимался выращиванием овощей и зелени. Это был до глубины души добрый, ласковый и чуткий эльф, и за эти качества Нерданель, как ей казалось, его полюбила. В то же время, он был довольно трусоват, не влезал в конфликты, не мог поддержать, не мог ударить кулаком по столу, наконец. Нерданель казалось, что все это, в общем-то, и не так уж нужно: мы же живем не в Средиземье, где тебя в любой момент могут разорвать в клочья дикие звери, а в благословенном Валиноре, и бить кулаком по столу незачем. Как-то она сказала своему жениху, что он не похож на принца на белом коне. Эльф, не задумываясь, пошел учиться верховой езде, чтобы угодить любимой, но при первой же попытке самостоятельно держаться в седле упал и сломал позвоночник. Нерданель долго оплакивала любимого и истово ходила на его могилку, чувствуя себя хотя бы отчасти виноватой в его нелепой смерти. Но время шло, и рана, даже такая глубокая, понемногу затягивалась. В Феанаро же все – от взгляда до походки, от мимики до безупречной осанки – все говорило о силе и власти. А еще в нем бушевало пламя. Оно вспыхивало порою в его глазах – от гнева ли, от интереса или чего-то еще. К этому пламени хотелось тянуться, об это пламя хотелось согреться, но это пламя могло и сжечь дотла. Нерданель впервые почувствовала это пламя, лежа на маковом лугу рядом с принцем. Нерданель хотелось стать его помощницей, его напарницей, которая могла помочь бы ему в его делах и утолении жажды познания. Она хотела не отдаться ему, как безвольное существо, она хотела стать с ним одним целым, сохранив при этом свою волю. Она хотела, чтобы их союз был и объединением единомышленников так же, как и связанных высшей, благословленной Эру, любовью, и любовью плотской. «Но разве это ли не любовь?» - промелькнуло в голове у Нерданель. Феанаро изо всех сил пытался слушать рассказы Махтана о тонкостях работы с медью, но мысли его все время возвращались к Нерданель. Воображение услужливо рисовало перед принцем ее улыбающееся той самой улыбкой лицо, ее карие глаза, полные нежности, и мягкий огонь рыжих волос – не способный обжечь, но согреть. «Мой огонь иного свойства», - подумалось Феанаро. Как ему удалось начать говорить по осанвэ? Не свидетельствует ли это о чрезвычайном родстве душ? Будь они чужие друг другу, как вода и камень, никакая магия Феанаро не позволила бы проложить этот тонкий мостик от одной души к другой. Вспоминая, как она бежала по маковому полю, а подол платья трепал беспечный ветер, принц остро почувствовал, что больше всего на свете он хочет сейчас окружить своими объятиями, спасая от всех бед и невзгод, и не выпускать никогда. Ее мудрость и незаурядный ум, который Нерданель уже успела ему показать, вкупе со смелостью подсказывали Феанаро, что она может дать ему не меньше, чем он ей, и сумеет быть ему верной советницей во всех начинаниях. «Но разве это не любовь?» - подумал принц и улыбнулся своим мыслям. После совместной трапезы Махтан и Нерданель вышли к калитке проводить знатного гостя. Махтан учтиво откланялся и быстро ушел в дом, тактично оставив Феанаро и Нерданель прощаться одних. Оба они чувствовали, что в эти часы между ними происходит нечто чрезвычайное. - Прощай, Нерданель, дочь Махтана. Благодарю тебя за удивительный прием, - вежливо и очень громко сказал принц, очевидно, чтобы успокоить особо любопытных в близлежащих домах, и аккуратно пожал ее руку. Когда Нерданель хотела отнять свою руку из его, он вдруг нежно сжал ее пальцы и тихо сказал: - Ты же помнишь о нашем уговоре? - Ты имеешь в виду про серебряную жилу, которую ты хотел мне показать? - Именно. Пожалуйста, не уходи из дома завтра. Я обязательно приду, но не знаю пока, когда именно, - увы, мое время принадлежит не только мне. До скорой встречи, дорогая Нерданель, - еще тише промолвил принц и посмотрел на нее так нежно, как мог, словно поцеловал взглядом, и получил в ответ точно такой же взгляд. Наконец принц отпустил руку Нерданель, вышел на улицу и зашагал в серебряном свете Тельпериона по направлению к дворцу. Нерданель провожала его взглядом, пока он не скрылся из виду, и на глазах ее неожиданно для нее самой выступили слезы.